46 Но мне внушавшая, когда и как Сказать и промолчать, тиха; желанье Я подавляю, и мой выбор благ. 49 Она увидела мое молчанье, Его провидя в видящем с высот, И мне сказала: «Утоли алканье!» 52 Я начал: «По заслугам я не тот, Чья речь достойна твоего ответа. Но, ради той, кто мне просить дает, 55 О жизнь блаженная, ты, что одета Своею радостью, скажи, зачем Ты стала близ меня в сиянье света; 58 И почему здесь в этой тверди нем Напев, который в нижних кругах Рая Звучит так сладко, несравним ни с чем». 61 «Твой слух, как зренье, смертен, — отвечая, Он молвил. — Потому здесь не поют, Не улыбнулась путница святая. [1565] 64 Я, снизошел, остановился тут, Чтоб радостным почтить тебя приветом Слов и лучей, в которых я замкнут. 67 Не большая любовь сказалась в этом: Такой и большей пламенеют там, Вверху, [1566]как зримо по горящим светам; 70 Но высшая любовь, внушая нам Служить тому, кто правит всей вселенной, Здесь назначает, как ты видишь сам». 73 «Мне ясно, — я сказал, — о свет священный, Что вольною любовью побужден Ваш сонм идти за Волей сокровенной; 76 Но есть одно, чем разум мой смущен: Зачем лишь ты средь стольких оказался К беседе этой предопределен». 79 Еще последний слог мой не сказался, Когда, средину претворяя в ось, Огонь, как быстрый жернов, завращался, 82 И из любви, в нем скрытой, раздалось: «Свет благодати на меня стремится, Меня облекший пронизав насквозь, 85 И, с ним соединясь, мой взор острится, И сам я так взнесен, что мне видна Прасущность, из которой он струится. 88 Так пламенная радость мне дана, И этой зоркости моей чудесной Воспламененность риз моих равна. 91 Но ни светлейший дух в стране небесной, Ни самый вникший в бога серафим Не скажут тайны, и для них безвестной. 94 Так глубоко ответ словам твоим Скрыт в пропасти предвечного решенья, Что взору сотворенному незрим. 97 И ты, вернувшись в смертные селенья, Скажи об этом, ибо там спешат К ее краям тропою дерзновенья. 100 Ум, здесь светящий, там укутан в чад; Суди, как на земле в нем сила бренна, Раз он бессилен, даже небом взят». 103 Свои вопросы я пресек мгновенно, Стесняемый преградой этих слов, И лишь — кто он, [1567]спросил его смиренно. 106 «Есть кряж меж италийских берегов, К твоей отчизне близкий и намного Взнесенный выше грохота громов; 109 Он Катрию отводит в виде рога, Сходящего к стенам монастыря, Который служит почитанью бога». [1568] 112 Так в третий раз он начал, говоря. «Там, — продолжал он мне, благоречивый, — Я так окреп, господень труд творя, 115 Кто, добавляя к пище сок оливы, Легко сносил жары и холода, Духовным созерцанием счастливый. 118 Скит этот небу приносил всегда Обильный плод; но истощился рано, И ныне близок день его стыда. 121 В той киновии был я Пьер Дамьяно, И грешный Петр был у Адрийских вод, Где инокам — Мариин дом охрана. [1569] 124 Когда был близок дней моих исход, Мне дали шляпу [1570]противу желанья, Ту, что от худа к худшему идет. вернуться Смысл: « Твой слух смертени не вынес бы нашего пения, как твое зреньене вынесло бы улыбки Беатриче». вернуться Вверху— то есть на высших ступенях этой лестницы. вернуться Кто он— Петр Дамиани, богослов XI в. (см. ст. 121). вернуться Катрия— возвышенность в центральной части Апеннин. На ее склоне расположен монастырьФонте Авеллана. вернуться Грешный Петр— так называл себя Петр Дамиани ( Пьер Дамьяно), живший, по преданию, одно время у Адрийских вод, в монастыре Санта— Мария, близ Равенны. вернуться Шляпу— кардинальскую. (В действительности лишь в середине XIII в. отличием кардинальского сана стала красная шляпа.) |
