25 Скажите, велика ль была в те поры Овчарня Иоаннова, [1458]и в ней Какие семьи привлекали взоры». 28 Как уголь на ветру горит сильней, Так этот светоч вспыхнул блеском ясным, Внимая речи ласковой моей; 31 И как для глаз он стал вдвойне прекрасным, Так он еще нежней заговорил, Но не наречьем нашим повсечасным: 34 «С тех пор, как «Ave» ангел возвестил По день, как матерью, теперь святою, Я, плод ее, подарен свету был, 37 Вот этот пламень, должной чередою, Пятьсот и пятьдесят и тридцать крат Зажегся вновь под Львиною пятою. [1459] 40 Дома, где род наш жил спокон, стоят В том месте, где у вас из лета в лето В последний округ всадники спешат. [1460] 43 О прадедах моих скажу лишь это; Откуда вышли и как звали их, Не подобает мне давать ответа. 46 От Марса к Иоанну, [1461]счет таких, Которые могли служить в дружине, Был пятой долей нынешних живых. 49 Но кровь, чей цвет от примеси Феггине, И Кампи, и Чертальдо помутнел, [1462]Была чиста в любом простолюдине. 52 О, лучше бы ваш город их имел Соседями и приходился рядом С Галлуццо и Треспьяно ваш предел, [1463] 55 Чем чтобы с вами жил пропахший смрадом Мужик из Агульоне [1464]иль иной Синьезец, [1465]взятку стерегущий взглядом! 58 Будь кесарю не мачехой дурной Народ, забывший все, — что в мире свято, А доброй к сыну матерью родной, 61 Из флорентийцев, что живут богато, Иной бы в Симифонти поспешил, [1466]Где дед его ходил с сумой когда-то. 64 Досель бы графским Монтемурло [1467]слыл, Дом Черки оставался бы в Аконе, [1468] 67 Смешение людей в едином лоне Бывало городам всего вредней, Как от излишней пищи плоть в уроне. 70 Ослепший бык повалится скорей Слепого агнца; режет острой сталью Единый меч верней, чем пять мечей. 73 Взглянув на Луни и на Урбисалью, [1471]Судьба которых также в свой черед И Кьюзи поразит, и Синигалью, [1472] 76 Ты, слыша, как иной пресекся род, Мудреной в этом не найдешь загадки, Раз города, и те кончина ждет. 79 Все ваше носит смертные зачатки, Как вы, — хотя они и не видны В ином, что длится, ибо жизни кратки. 82 Как берега, вращаясь, твердь луны Скрывает и вскрывает неустанно, Так судьбы над Флоренцией властны. 85 Поэтому звучать не может странно О знатных флорентийцах речь моя, Хоть память их во времени туманна. 88 Филиппи, Уги, Гречи видел я, Орманни, Кателлини, Альберики — В их славе у порога забытья. 91 И видел я, как древни и велики Дель Арка и Саннелла рядом с ним, Ардинги, Сольданьери и Бостики. [1473] 94 Вблизи ворот, которые таким Нагружены предательством, что дале Корабль не может плавать невредим, [1474] вернуться Овчарня Иоаннова— то есть Флоренция, патроном которой считался Иоанн Креститель. вернуться С тех пор, как «Ave» ангел возвестил… — Флорентийское летосчисление велось от «воплощения Христова» (25 марта). От этой начальной даты по день рождения Каччагвиды Марс вступал в созвездие Льва 580 раз. Во времена Данте годовое обращение Марса считалось равным 686,94 дня. Следовательно, Каччагвида родился в 1091 г. вернуться В том месте… — где на ежегодном состязании всадникивступают в последний из шести округов(Porta San Piero). Домами в этой старейшей части города владели исконные флорентийские роды. вернуться От Марса к Иоанну— от статуи Марса (А., XIII, 143–150) до баптистерия св. Иоанна, то есть от южного конца города до северного. вернуться Феггине(Фильине), Кампи и Чертальдо— небольшие города неподалеку от Флоренции. вернуться Голлуццо и Треспьяно— местечки под самой Флоренцией. вернуться Мужик из Агульоне (близ Флоренции) — Бальдо д'Агульоне, юрист, составитель амнистии 1311 г., в которую Данте не был включен (см. также прим. Ч., XII, 105). вернуться Синьезец— Фацио деи Морубальдини из Синьи (местечко в окрестностях Флоренции), судья-взяточник. вернуться Иной бы в Симифонти поспешил— по-видимому, Липпо Веллути, деятель партии Черных. вернуться Монтемурло— замок, принадлежавший графам Гвиди. вернуться Черки, выходцы из Аконе— см. прим. А., VI, 64–72. вернуться Буондельмонти, после разрушения в XII в. флорентийцами их замка Монтебуони на реке Греве, поселились во Флоренции. вернуться Смысл: «Если бы духовенство не оспаривало императорских прав и этим не способствовало распрям, раздирающим Италию, то многие оставались бы жить на прежних местах, и Флоренция не страдала бы от пришельцев». вернуться Луни(А., XX, 47) и Урбисолья— некогда цветущие города, во времена Данте лежавшие в развалинах. вернуться Кьюзии Синигольяпришли ко времени Данте в полный упадок. вернуться Перечисляемые в этих и в дальнейших стихах флорентийские роды ко времени Данте либо пресеклись, либо оскудели. вернуться Вблизи воротСан-Пьеро теперь обитают разбогатевшие Черки (ст. 65), которые в 1280 г. скупили дома и дворцы, некогда принадлежавшие роду Равиньяни (см. прим. 97–99), а затем графам Гвиди, и которые своим предательствомприведут к гибели государственный корабль. Когда были провозглашены «Установления правосудия», они примкнули к народной партии, но в 1301 г. малодушно предали город Карлу Валуа (см. прим. Р., XVII, 48). |
