4 И воздавал не только ей почет Обетов, жертв и песенного звона В былом неведенье былой народ, 7 Но чтились вместе с ней, как мать — Диона, И Купидон — как сын; и басня шла, Что на руки его брала Дидона. [1223] 10 Той, кем я начал, названа была Звезда, которая взирает страстно На солнце то вдогонку, то с чела. [1224] 13 Как мы туда взлетели, мне неясно; Но что мы — в ней, уверило меня Лицо вожатой, став вдвойне прекрасно. 16 Как различимы искры средь огня Иль голос в голосе, когда в движенье Придет второй, а первый ждет, звеня, 19 Так в этом свете видел я круженье Других светил, и разный бег их мчал, Как, верно, разно вечное их зренье. [1225] 22 От мерзлой тучи ветер не слетал Настолько быстрый, зримый иль незримый, Чтоб он не показался тих и вял 25 В сравненье с тем, как были к нам стремимы Святые светы, покидая пляс, Возникший там, где реют серафимы. [1226] 28 Из глуби тех, кто был вблизи от нас, «Осанна» так звучала, что томился По этим звукам я с тех пор не раз. 31 Потом один от прочих отделился И начал так: «Мы все служить тебе Спешим, чтоб ты о нас возвеселился. 34 В одном кругу, круженье и алчбе Наш сонм с чредой Начал [1227]небесных мчится, Которым ты сказал, в земной судьбе: 37 «Вы, чьей заботой третья твердь кружится»; [1228]Мы так полны любви, что для тебя Нам будет сладко и остановиться». 40 Мои глаза доверили себя Глазам владычицы и, их ответом Сомнение и робость истребя, 43 Вновь утолились этим щедрым светом, И я: «Скажи мне, кто вы», — произнес, Замкнув большое чувство в слове этом. 46 Как в мощи и в объеме он возрос От радости, — чья сила умножала Былую радость, — слыша мой вопрос! 49 И, став таким, он мне сказал: «Я мало Жил в дельном мире; [1229]будь мой век продлен, То многих бы грядущих зол не стало. 52 Я от тебя весельем утаен, В лучах его сиянья незаметный, Как червячок средь шелковых пелен. 55 Меня любил ты, с нежностью не тщетной: Будь я в том мире, ты бы увидал Не только лишь листву любви ответной. 58 Тот левый берег, где свой быстрый вал Проносит, смешанная с Соргой, Рона, Господства моего в грядущем ждал; [1230] 61 Ждал рог авзонский, где стоят Катона, Гаэта, Бари, замкнуты в предел От Верде к Тронто до морского лона. [1231] 64 И на челе моем уже блестел Венец земли, где льется ток Дуная, [1232]Когда в немецких долах отшумел; 67 Прекрасная Тринакрия, — вдоль края, Где от Пахина уперся в Пелор Залив, под Эвром стонущий, мгляная 70 Не от Тифея, а от серных гор, [1233]— Ждала бы государей, мной рожденных От Карла и Рудольфа, до сих пор, 73 Когда бы произвол, для угнетенных Мучительный, Палермо не увлек Вскричать: «Бей, бей!» — восстав на беззаконных. [1234] 76 И если бы мой брат предвидеть мог, Он с каталонской жадной нищетою Расстался бы, чтоб избежать тревог; [1235] вернуться Что на руки его брала Дидона — Чтобы внушить Дидоне (А., V, 61–62) любовь к Энею, Купидон принял вид его маленького сына Аскания и сел к ней на колени (Эн., I, 657–722). вернуться То вдогонку, то с чела— сияя в небе то после захода солнца как вечерняя звезда, то перед его восходом как утренняя. вернуться Так в этом свете… — В глубине светящейся планеты Данте видит круженье других светил. Это — души любвеобильных. Они движутся с разнойскоростью, и поэт высказывает предположение, что она зависит от степени вечного их зренья, то есть доступного им созерцания бога. вернуться Где реют серафимы— то есть в Эмпирее. вернуться Начала— ангельский чин, управляющий третьей сферой (небом Венеры). вернуться «Вы, чьей заботой третья твердь кружится»— начальный стих первой канцоны Дантова «Пира». вернуться Я мало жил… — Это Карл Мартелл (1271–1295), старший сын Карла II Анжуйского. В 1294 г. он посетил Флоренцию, и Данте завязал с ним знакомство. вернуться Тот левый берег— то есть Прованс, принадлежавший анжуйскому дому. вернуться Рог авзонский— юг Авзонии (Италии), то есть Неаполитанское королевство. Реки Вердеи Тронтообразуют его северную границу. вернуться Венец земли, где льется ток Дуная — Карл Мартелл был коронован как венгерский король, но не царствовал. вернуться Тринакрия (греч. — трехвершинная) — Сицилия. От мыса Пахина (Пассаро) до мыса Пелора (Фаро), вдоль берега, открытого Эвру (восточному ветру), она — мгляная, не потому, что из Этны дышит Тифей (А., XXXI, 124), а потому, что недра Этны изобилуют серой. вернуться Сицилия ждала быдля себя государейв лице потомков Карла Мартелла (отцом которого был КарлII, а тестем — император РудольфI), если бы произволКарла I и его французов не вызвал в Палермовосстания (1282 г.), лишившего анжуйский дом власти над островом (см. прим. Ч., VII, 112–114). вернуться И если бы мой брат предвидеть мог… — Если бы младший брат Карла Мартелла, Роберт (царствовавший в Неаполе, после смерти Карла II, с 1309 по 1343 г.), был предусмотрительнее, он не окружал бы себя нищими и жадными каталонцами, которые с его приходом к власти начнут притеснять население. |
