1 «Deus, venerunt gentes», [1055]— то четыре, То три жены, та череда и та, Сквозь слезы стали петь стихи Псалтири. 4 И Беатриче, скорбью повита, Внимала им, подобная в печали, Быть может, лишь Марии у креста. 7 Когда же те простор для речи дали, Сказала, вспыхнув, как огонь во тьме, И встав, и так слова ее звучали: 10 «Modicum, et non videbitis me; Et iterum, любимые сестрицы, Modicum, et vos videbitis me». [1056] 13 И, двинувшись в предшествии седмицы, [1057]Мне, женщине и мудрецу [1058]— за ней Идти велела манием десницы. 16 И ранее, чем на стезе своей Она десятый шаг свой опустила, Мне хлынул в очи свет ее очей. 19 «Иди быстрей, — она проговорила, Спокойное обличие храня, — Чтобы тебе удобней слушать было». 22 Я подошел, по ней мой шаг равня; Она сказала: «Брат мой, почему бы Тебе сейчас не расспросить меня?» 25 Как те, кому мешает страх сугубый Со старшими свободно речь вести, И голос их едва идет сквозь зубы, 28 Так, полный звук не в силах обрести: «О госпожа, — ответил я, смущенный, — То, что мне нужно, легче вам найти». 31 Она на это: «Пусть твой дух стесненный Боязнь и стыд освободят от пут, Так, чтобы ты не говорил, как сонный. 34 Знай, что порушенный змеей сосуд [1059]Был и не стал; [1060]но от судьи вселенной Вино и хлеб злодея не спасут. [1061] 37 Еще придет преемник предреченный Орла, чьи перья, в колесницу пав, Ее уродом сделали и пленной. 40 Я говорю, провиденьем познав, Что вот уже и звезды у порога, Не знающие никаких застав, 43 Когда Пятьсот Пятнадцать, [1062]вестник бога, Воровку и гиганта истребит За то, что оба согрешали много. 46 И если эта речь моя гласит, Как Сфинга и Фемида, темным складом, И смысл ее от разума сокрыт, — 49 Событья уподобятся Наядам И трудную загадку разрешат, Но будет мир над нивой и над стадом. [1063] 52 Следи; и точно, как они звучат, Мои слова запомни для наказа Живым, чья жизнь — лишь путь до смертных врат 55 И при писанье своего рассказа Не скрой, каким растенье ты нашел, Ограбленное здесь уже два раза. [1064] 58 Кто грабит ветви иль терзает ствол, Повинен в богохульственной крамоле: Бог для себя святыню их возвел. 61 Грызнув его, пять тысяч лет и доле Ждала в мученьях первая душа, [1065]Чтоб грех избыл другой, по доброй воле. 64 Спит разум твой, размыслить не спеша, Что неспроста оно взнеслось так круто, Таким наметом стебель заверша. 67 Не будь твое сознание замкнуто, Как в струи Эльсы, [1066]в помыслы сует, Не будь их прелесть — как Пирам для тута, [1067] 70 Ты, по наличью этих лишь примет, Постиг бы нравственно, сколь правосудно Господь на древо наложил запрет. 73 Но так как ты, — мне угадать нетрудно, — Окаменел и потускнел умом И свет моих речей приемлешь скудно, 76 вернуться «Deus, venerunt gentes» (лат.)— «Боже, пришли язычники». вернуться «Modicum, et non videbitis me; et iterum modicum, et vos videbitis me» (лат.)— «Вскоре вы не увидите меня, и опять вскоре увидите меня». Этими словами (цитата из Евангелия) Беатриче высказывает уверенность в том, что похищенная гигантом колесница будет возвращена и примет свой прежний вид. вернуться В предшествии седмицы— то есть семи добродетелей, несущих светильники. вернуться Мне, женщине и мудрецу— Данте, Мательде и Стацию. вернуться Порушенный змеей сосуд— то есть колесница церкви, у которой дракон оторвал часть днища (Ч., XXXII, 130–135). вернуться Был и не стал— чудовищно искаженная церковь перестала быть собою (ср. Р., XXVII, 22–27). вернуться Вино и хлеб злодея не спасут — В Италии существовал обычай, по которому родственники убитого теряли право кровной мести, если убийца или его родич девять дней кряду приходил на могилу жертвы и съедал там хлеб, смоченный в вине. Беатриче хочет сказать: «Ничто не оградит злодея от божьего суда». вернуться Пятьсот Пятнадцать— загадочное обозначение грядущего избавителя церкви и восстановителя империи, который истребит воровку(блудницу песни XXXII, занявшую чужое место) и гиганта(французского короля). Цифра DXV образует, при перестановке знаков — слово DVX (вождь), и старейшие комментаторы так ее и толкуют. вернуться Сфинга(Сфинкс) — в античном мифе — крылатое чудовище с женским лицом, обитавшее возле Фив и убивавшее всех, кто не мог разгадать его загадку. Когда Эдип (Лаяд) ее разгадал, Сфинга бросилась со скалы и разбилась насмерть. Отмщая за ее гибель, прорицательница Фемиданаслала на фивян хищного зверя, который губил нивы и стада(Метам., VII, 759–765). В старинных списках «Метаморфоз» вместо Laiades читалось Naiades, и разрешение загадки Данте приписывал Наядам. Смысл ст. 49–51: «События покажут, кто такой «Пятьсот Пятнадцать», но разрешение этой трудной загадкиприведет не к бедствиям, а к миру». вернуться Два раза— Адамом, вкусившим от его плодов, и гигантом, отвязавшим от него колесницу. вернуться Как в струи Эльсы — Предметы, опущенные в известковую воду Эльсы (приток Арно), покрываются твердой оболочкой. вернуться Не будь их прелесть — как Пирам для тута. — То есть если бы прелесть суетных помыслов не омрачала сознание Данте, подобно тому как Пирам своею кровью окрасил белые ягоды тутового дерева в темный цвет (см. прим. Ч., XXVII, 37–39). |
