– Не хочешь расслабиться? – сказала она, оперевшись на дверь машины и обхватив себя руками. – Недорого.

Я еще раз осмотрел ее.

– Распусти волосы, – ответил я, и она нервно стянула резинку и поправила тонкие спутанные пряди.

Она не была похожа ни на Синди, ни тем более на Джейн. Но что-то я все же углядел. Приятное ожидание растеклось по телу. И я почувствовал ту истому, что ощущал в тот вечер, когда стал Вершителем. Может, это опять был вызов судьбы? Что мир потеряет без нее? И что она потеряет без этого безжалостного мира, который обошелся с ней так?

– Поехали.

– Да можно и здесь, в машине, – замялась она.

– Как хочешь, – я стал закрывать дверь, но она схватила за край тонкими костлявыми пальцами с ободранным розовым лаком на коротких ногтях.

– Ладно, ладно, за твои деньги где хочешь и как хочешь.

Она обошла машину и села рядом. Мы поехали, я завернул в лес. Видел, что ей не по себе и она с тревогой смотрит по сторонам. Я остановился, девушка потянулась к моей ширинке, и меня передернуло. Я резко схватил ее за запястье и остановил, сказав, что не здесь. Вышел из машины и пошел к кузову, подвинул ящик с инструментами и достал металлический лом, который возил, чтобы открывать приколоченные деревянные крышки ящиков, в которых доставлял посуду.

Девушка подошла ко мне, но увидев в руке лом, попыталась рвануть в лес, но я был быстрее. И уже через несколько секунд она упала в высокую сорную траву на обочине. Я перевернул ее на спину и услышал хрипы. Ударил еще раз и так, чтобы по ее лицу потекла кровь. Это было так красиво, словно она смывала с нее все грехи прошлого и дарила что-то новое. Спокойствие и безмятежность, которых, я уверен, у нее не было. Я знал, что в реку скидывать тело опасно, ее могут найти. Лопаты, чтобы закопать ее в лесу, у меня не было. Я же не собирался этого делать, не готовился. Но она сама подошла ко мне, сама словно попросила меня ее заменить. Я надеялся, что где-то сейчас я спас другую девушку, которая хотела умереть, но передумала. Улыбнувшись, встал и пошел к машине. Но в этот раз мне ее было не спрятать, ни ящиков, ничего, что могло бы ее скрыть. А везти тело в своем кузове просто так было слишком рискованно. Тогда я стянул с себя куртку, надел перчатки, которыми пользуюсь, когда разгружаю ящики, такие, толстые, где нашиты плотные вставки под пальцами и ладонью. Вернулся к ней. Оставить ее на обочине я не мог, она же не мусор. Теперь не мусор. Я поднял ее и понес в лес. Нашел канавку, заросшую травой, и уложил ее там. Стер перчатками оставшуюся помаду и попытался стереть тени с того века, что было не залито кровью. Но они только размазались.

Я встал и пошел обратно к машине, чувствуя, что Вершитель вернулся. И это была моя судьба. Дарить спасение одним взамен других. Синди заняла мое место в жизни, а я взял судьбу в свои руки и заменил ее на Джейн, на ту, что была достойна, как и я.

Когда я вернулся домой, Джейн еще не было. Я вымыл лом и направился в сарай, где мы работали. Вошел в небольшое помещение, которое использовалось под склад. Я хотел, чтобы и у меня было что-то свое. У Джейн была Иллая, а у меня будут мои поступки, мои обмены.

Я освободил место на нижней полке стеллажа, взял черный контейнер, где у меня валялись ненужные бутыли краски для посуды. Их я переложил в картонную коробку, а в контейнер положил тот самый лом и перчатки. Принес из дома камень и нашел украшения Синди, которые так и валялись в жестяной банке с гвоздями. Теперь у меня был свой сундук Вершителя, где я буду хранить свое оружие и воспоминания.

Джейн вернулась и сказала, что была в Акероне.

– Что там делала? – спросил я.

– Ходила в службу помощи пострадавшим от домашнего насилия. Я хочу быть волонтером, помогать таким… как мы.

– Оу, – опешил я. – То есть ты не будешь помогать мне с работой и переедешь в город? – испугался я.

– Нет, что ты, – успокоила меня Джейн и погладила по плечу. – Это всего день или два в неделю. В мои выходные.

– Но тебе нужен отдых. А как же наши походы в лес за ягодами и грибами, а рыбалка? И кто будет ездить со мной за продуктами и есть пироги у Карлы?

– Ты чего распереживался, Кори? Я все буду успевать, обещаю. Но понимаешь, я хочу помогать. Показать, что есть другой путь, что можно и нужно бороться за себя. Мы пример того, как можно пережить страшные времена и…

– Выжить.

– Да, выжить и начать сначала. – Джейн улыбнулась.

– Ты права, – только кивнул я, не умел ей перечить.

– Наша встреча была подарком судьбы для меня, – сказала она и обняла меня, искренне и так крепко, как никто до нее и после.

– И для меня, – признался я и погладил по ее шелковистым волосам.

– Я даже не представляла, что может быть иначе, по-другому. Но ты… Спасибо тебе за все. За этот дом, за эту жизнь…

– Жаль, я не смог вытащить вас обеих, – солгал я, а Джейн только поджала губы.

– У нас все еще впереди. Скоро Иллая покинет приют, и мы наконец будем вместе. – В ее глазах сияло счастье, а меня ее слова полоснули по сердцу, но я постарался улыбнуться. Я должен был придумать что-то, должен был помешать этому. Но как?

Джейн стала работать волонтером в Акероне, и, чтобы ей было проще, я подарил ей машину, старый «Форд» белого цвета. Научил водить, и она сдала на права. Это был радостный и солнечный день. Только потом я понял, что совершил ошибку. Теперь она не зависела от меня и могла уезжать в любой момент. Ей больше не надо было просить меня подвезти, ей больше не требовалась моя помощь. И это меня беспокоило, но я хотел как лучше, я заботился о ней. Но чем чаще она ездила в Акерон, чем больше времени проводила с теми, кто подвергался насилию, тем невыносимее это становилось для нее и для меня. Она вновь закрылась и стала часто плакать по ночам. А я только и думал о том, чтобы исчезла Иллая. Я вновь стал сам развозить часть заказов, сказав Джейн, что один из водителей уволился, а замена ему не нашлась. Я начал следить за Иллаей. Но она не была как Синди и не сбегала из приюта, чтобы сходить в бар или погулять с кем-то ночью. Она была сама в себе, одиночка, настороженная и угрюмая. Я никак не мог к ней подобраться. А еще рядом с ней вечно крутился один парень. Он, словно хвост, везде ходил за ней по пятам, и даже когда она думала, что одна, он был где-то поблизости. И это рушило все мои планы.

Как-то вечером я вернулся из Акерона и увидел Джейн. Она сидела на веранде, в кресле, которое я сделал для нее сам, и раскачивалась.

– Джейн, что-то случилось? – насупился я и сел на корточки перед ней.

По ее лицу текли слезы, а взгляд был дикий, как в тот вечер, когда я встретил ее на мосту.

– Джейн, милая, что происходит? Тебя кто-то обидел? – Я взял ее за руки, они были ледяные.

– Мы ничего не можем сделать. Ничего, – зашептала она. – Мы должны смотреть на то, как страдают дети, и совершенно ничего не делаем. Ни полиция, ни опека.

– О чем ты, Джейн?

– Ее вернули домой, вернули. Все начнется сначала, понимаешь? – Она посмотрела на меня дикими глазами. – Я пошла к начальству, ходила в полицию и опеку. Но они ничего не могут поделать, потому что она не рассказывает правду. А я знаю, я знаю, что там происходит. Все знают, но молчат.

Я понял, что она говорила о своей подопечной, девочке тринадцати лет, которую она навещала в больнице.

– Я знаю, что это сделал ее отец, но она сказала полиции, что упала на скейте.

– Джейн.

– Я тоже так говорила. Говорила, что падала, что ударялась сама, что это несчастный случай. Но все знают, что это не так. Что это ее подонок-отец, у которого связи и деньги.

– Это тот, кому принадлежит сеть строительных магазинов? У кого отец в администрации?

– Да, – заплакала Джейн и обхватила свои ноги.

Я обнял ее и пытался утешить. Она подняла на меня заплаканные глаза, в которых горел бешеный блеск.

– Мы должны что-то сделать, Кори. Мы обязаны.

– Но что мы можем, Джейн? – удивился я.