– Опусти пистолет, Ален. Мне терять нечего. А твоему будущему ребенку нужен отец, – сказала Сирена серьезно.

– Я опущу, но больше никаких снотворных и транквилизаторов. – Он посмотрел на Иллаю, потом на ее сестру.

– Ты приехал один? – спросила она.

– Да.

– Глупо с твоей стороны, – усмехнулась Сирена.

– Да.

– Ты нас не арестуешь. Ты же это понимаешь? – Девушка все еще направляла на него дуло пистолета.

– Понимаю, – ответил Расмус и опустил ствол.

Он посмотрел на Иллаю, и внутри смешались такая нежность и обреченность, что трудно было дышать. Ален опять ничего не понял, вновь подвел ее. Даже зная о ее детстве, о том, какими были их родители, он не допускал мысли, что Сирена жива и что Иллая не сошла с ума. Проще было поверить, что она общается с призраком, чем услышать ее.

– Пошли, сделаю кофе, – сказала Иллая, взяла пакет и направилась в кухню. Ален убрал пистолет в кобуру и последовал за ней. А Сирена все так же держала его на прицеле. И только когда он сел за стол, она опустила оружие.

– Я не понимаю, – начал Ален. – Но кто тогда в той могиле? Кого выловили в реке??

– Мы не знаем, – сказала Сирена.

– Но как так получилось? Как? Труп девушки был.

– Был. У меня есть версия, но она без доказательств. Всего лишь предположение.

Ален кивнул.

– Я сбежала. Может, отец растрепал это кому-то по пьяни. Ром – маленький город, и слухи разносятся молниеносно, не нужен ни телефон, ни интернет, достаточно заглянуть в магазин или встретить кого-то на улице. А потом выловили труп и решили, что это я.

– А как же опознание? Я уже молчу про анализ ДНК.

– Это было больше двадцати лет назад, в крохотном нищем городке Третьего округа. Два года назад, когда все улеглось, мы связались с Максимом и попросили его все узнать. Он должен был сказать Иллае про могилу, но Корота тоже считал, что меня не существует, и не хотел делать больно сестре. Она ведь и так настрадалась, и он не знал, как это повлияет на нее. А потом мы заехали к нему в гости. – Сирена засмеялась. – Ты бы видел его лицо, похлеще твоего было. Иллая даже испугалась, что у него сердечный приступ будет. – Сирена повернулась к Иллае, она копошилась за кухонным гарнитуром. – Хороший он был старик. Жаль его. В общем, он посмотрел документы, поспрашивал коллег. Наш отец, – хмыкнула Сирена, – если бы он был человеком, а не животным, то этого бы не случилось. Он ходил в морг, пьяный под завязку. Даже не взглянул на тело, потому что его шатало и тошнило. Он просто кивнул и сказал, что это я.

– Ему было плевать, как и всегда, – добавила Иллая. – Даже в тот момент он не был нам отцом.

– Денег у города на дополнительные анализы не было, тем более по делу о самоубийстве, где отец опознал дочь. Вот так и похоронили не Сирену Роттер.

– А где все это время была ты?

– Училась жить заново.

Иллая вздохнула, поставила на стол три чашки и налила всем кофе.

– Молоко, сахар? – спросила она у Алена, но он мотнул головой.

– Но ведь тогда родители той девушки до сих пор ищут ее.

– Как и тысячи других пропавших, – сухо сказала Сирена.

– Ты получил мои записки? – Иллая села напротив него и словно хотела протянуть к нему руку, но отдернула ее. Ален не понимал, не верил в то, что происходило.

– Да.

– Детектив, – сказала она так, как говорила раньше, – ты ведь не думал, что их убила я? Я ведь не такая. Я никогда не убивала невиновных, у меня всегда была веская, безоговорочная причина, чтобы наказать их.

– И на даты убийств у нас есть алиби, мы его друг другу обеспечим, – добавила Сирена, все еще стоя у стены и держа пистолет в руке. – Но если серьезно, то у нас правда есть алиби.

Ален молчал.

– Я не верил, что это ты, Иллая. Но это не отменяет того, что ты делала. Мы не имеем права отнимать чужую жизнь, даже если человек этого заслуживал.

Сирена усмехнулась.

– Скажи это тому, кто уже много лет крадет девушек, или тому, кто убил твоего коллегу и других. Да можешь это всем убийцам говорить. Но чихать они хотели на твои слова.

– Но вы не такие. – Расмус посмотрел на Сирену. Ее глаза, в отличие от глаз Иллаи, были пропитаны холодом и желанием мстить. Он видел, что она никогда не остановится. В ней не было никакого тепла, нежности и спокойствия, за которые он любил взгляд Иллаи. Она смотрела безжалостно и жестоко, и в этот коктейль еще примешивалась обида.

– Мы делаем то, что не может или не хочет делать полиция.

– Вы убиваете, как и они.

– Мы делаем мир лучше, безопаснее, – огрызнулась Сирена.

– Разве? – спросил Ален.

Сирена стояла за спиной сестры и прожигала в Расмусе отверстие.

– Мы не замешаны в убийствах, которые ты расследуешь, – сказала строго Сирена, вновь обретя контроль.

– Хорошо. Но способ убийств…

– Имитация, – перебила его она.

– Вы знали жертв?

– Нет, – ответила Иллая и глотнула кофе.

– Никого?

Они обе мотнули головой.

– И вы не знаете, почему кто-то решил подражать вам?

– Откуда нам знать? – хмыкнула Сирена и отошла к гарнитуру, оперевшись о ящики. Сидеть за столом с Аленом она явно не собиралась.

– Я считаю, что первой жертвой был Максим. – Ален тоже глотнул ароматного кофе и взял круглое печенье, которое Иллая выложила в вазочку.

– Корота? – удивилась она. – Ты думаешь, его убил тот же человек?

– Да.

– Но про него не писали в новостях, – тут же насупилась Сирена.

– Это только моя версия.

– Но Короту забили металлическим прутом полгода назад. С чего ты решил, что эти смерти связаны?

– Я увидел намек в записке.

– Записке? – переспросила Иллая.

– Кто-то оставляет мне послания. Поэтому я вернулся в управление и участвую в расследовании.

– Про записки в новостях тоже не было. – Иллая насторожилась и обернулась к сестре, словно спрашивала у нее совета.

– Мы пытаемся сдержать утечки. – Ален потянулся к карману, а Сирена тут же наставила на него пистолет.

– Я хочу достать телефон, – сказал он, замерев.

– Доставай, – не опуская оружия, сухо произнесла Сирена.

Он вытащил из кармана мобильник и показал фото посланий сестрам. Иллая встала, пошла в гостиную и вернулась с листком и ручкой.

– Хочу понять, что он хочет, и выделить главное. – Она посмотрела на Алена, и он кивнул. – Семь грехов. Семь жертв. Я бы тоже сказала, что на дату первой записки было уже две жертвы. Голова – гордыня.

– Якоб Скар, начальник Центрального полицейского управления Пятого округа, – сказал Ален.

– Ты его хорошо знал? – без эмоций спросила Сирена.

Ален кивнул и сжал руки в кулаки.

– Он был моим начальником и другом.

Иллая написала на листе:

Якоб – голова – гордыня

– Потом жабры – уныние.

– Я думаю, это Корота.

Иллая сделала отметку:

Максим? – жабры – уныние

– Почему жабры и уныние? – спросила Сирена, глядя сверху вниз на листок.

– Давай выпишем всех, а потом обсудим, – задумчиво произнесла Иллая и написала:

Ален? – хвост – гнев

Расмус кивнул, смотря на пометку.

– Ты тоже считаешь, что седьмая жертва ты, детектив?

– Догадываюсь. Вначале я решил, что он будет убивать детективов, которые расследовали дело Линды Смит. Но когда мы нашли психиатра, я потерялся в догадках.

– Ладно. Потом у нас чешуя – зависть.

– Это психиатр Даниэль Грамберг. А следующий – журналист Стивен Жукович.

Иллая написала:

Даниэль – чешуя – зависть

Стивен – кожа – блуд

? – пузырь

? – кишки

Жадность

Чревоугодие

Иллая взяла лист и перечитала.

– Что думаешь? – спросил Ален и словно вернулся в прошлое. Будто не было этих двух лет, не было правды, осознания и разочарования. Он вновь сидел напротив нее и ждал совета. Расмус пытался убедить себя, что не должен этого делать, не должен был показывать ей записки. Он был обязан арестовать ее. Но он не мог и не хотел. Может, позже. Может, в другой раз, когда ему хватит сил.