Лю Сымяо никак не отреагировала, лишь тупо уставилась на нее.

– Ну, будем считать, что ты согласна, – продолжила Нин. – Сейчас я должна найти момент, с которого началась твоя амнезия. Это как с компьютером: если требуется восстановление системы, сперва надо задать точку отката. Я произнесу несколько фраз, а ты постарайся вызвать в памяти образы, которые с ними связаны. Ничего говорить или делать не нужно.

Чу Тяньин и остальные присутствующие с любопытством наблюдали за происходящим.

Нин сделала паузу, затем четко произнесла первую фразу:

– Место преступления.

Лю Сымяо моргнула.

– Эдмон Локар[472].

Лицо ее тут же озарилось восхищением.

– Кобэ.

Лоб нахмурился, взгляд померк.

– Gillette.

Травмированное запястье Сымяо едва заметно дернулось и снова расслабилось.

– Компания «Цзяньи».

Лю Сымяо никак не отреагировала.

– Гостиница «Хупаньлоу».

Лю Сымяо вздрогнула, но больше реакции не последовало.

Нин внимательно смотрела на нее, молча выждала почти полминуты и медленно произнесла следующее имя:

– Линь Сянмин.

Сначала глаза Лю Сымяо затянуло густым туманом, он не рассеивался, а становился все плотнее и гуще, пока незаметно не обратился в слезы, застывшие в уголках глаз.

Чу Тяньин отвернулся.

Он уже давно все понял. Там, в полицейском участке деревни Хулинцзы, куда он приехал лично допросить единственную выжившую женщину, увидев Сымяо, он оцепенел, ужас вцепился в него мертвой хваткой.

– Боже! Да как ты здесь вообще оказалась? Как могла стать подозреваемой в чудовищном убийстве? Почему стояла посреди степи вся перепачканная в крови?!

И когда Ли Кохай велел надеть на Сымяо наручники, Чу Тяньин так вспыхнул от ярости, что едва не ударил его кулаком.

– Прочь! Никто не смеет к ней прикасаться!

Он горой возвышался перед дрожащей от холода Сымяо. Ли Кохай решил, что Чу Тяньин сошел с ума, и поспешно набрал заместителя директора управления Вана, настояв, чтобы тот немедленно вернулся. После путаных объяснений заместитель директора управления Ван наконец понял, что Чу Тяньин требует временно привлечь Лю Сымяо к расследованию; это было самым немыслимым предложением на свете – одолжить кошку для ловли мышей, когда кошка сама устроилась прямо в мышиной норе!

Ведущий криминалист страны вдруг оказалась подозреваемой в деле о закрытой комнате и к тому же потеряла память.

Срочно ввели режим полной секретности: кроме Чу Тяньина и заместителя директора управления Вана никто не знал настоящей личности Лю Сымяо. По экстренному распоряжению вызвали вертолет вооруженной полиции из провинциального управления, и Сымяо сопроводили обратно в Пекин.

Едва она сошла с трапа, полицейская машина прямо с аэродрома доставила ее сюда.

В то мгновение, как увидел Сымяо, Чу Тяньин однозначно решил: он сделает все, чтобы раскрыть это дело и снять с нее обвинения. Вот только дело слишком серьезное, а сил у него мало: «Хижина струящихся ароматов» и «Девяносто девятый» далеко, в Цзяннани и Чунцине, о «Кружке интеллектуалов» он и вовсе ничего не знал. Получается, из «Четверых великих» надежда только на «Лигу славных имен» – узнав, что их председательница Айсин Гёро Нин обладает глубокими познаниями в гипнозе, он испытал настоящее облегчение. Еще во время учебы в Университете полиции Тяньин понял: гипноз способен уникальным образом пробуждать память – именно поэтому он лично пошел в штаб-квартиру «Лиги славных имен», чтобы пригласить Нин.

Чу Тяньин верил: стоит Сымяо вспомнить, что произошло той ночью в «Хупаньлоу», – и все встанет на свои места.

Он даже позволил себе крошечную мечту. Может быть, Сымяо тронет, что он ее спас… Нет, нет, нет. Любовь, ведомая целью, есть осквернение великого чувства! Он лучше молча отдаст ей все, что у него есть, не требуя ничего взамен, но… ведь можно позволить себе крохотную надежду? Разве такое запрещено? Неужели это невозможно?

Теперь он понял – невозможно.

Пусть та ночь на ветреном степном просторе и заковала память Лю Сымяо в ледяной панцирь, три слога «Линь Сянмин» все равно, как по волшебству, в один миг пробили броню…

Нин поднялась и сказала:

– Судя по эмоциональным реакциям Сымяо на мои фразы, амнезия началась еще до того, как она отправилась в «Хупаньлоу». Пусть она немного отдохнет, а мы пойдем обсудим конкретный план восстановления.

Линь Фэнчун кивнул, достал карточку и приложил к считывателю у двери. Затем Ша Ли достала свою и повторила за ним.

Желтый и зеленый индикаторы вспыхнули одновременно, дверь щелкнула и открылась.

Все проследовали за Ша Ли в главный зал восточного крыла третьего этажа. В сравнении с убогой палатой здесь был совсем иной мир: стеклянные перегородки отделяли рабочие зоны, сотрудники сидели за аккуратными пультами, а целая стена жидкокристаллических дисплеев выводила изображения со всех палат – камеры транслировали каждое движение, здесь круглосуточно дежурило по два оператора.

– Сами понимаете, речь идет о подозреваемых в тяжких уголовных преступлениях, – объяснила Ша Ли, – Жесткий контроль нужен, чтобы вовремя предотвратить побег или попытку самоубийства. Как вы уже заметили, палаты имеют двойной контроль доступа: дверь открывается только при использовании карт двух сотрудников.

– По особому распоряжению у палаты Лю Сымяо круглосуточно дежурят двое служащих вооруженной полиции, – добавил Линь Фэнчун. – Это необходимо в целях наблюдения и защиты. Последние дни карточки были у нас с доктором Ша, даже еду и воду мы заносили вдвоем. Теперь же начальник Сюй распорядился, чтоб я передал эту ответственность Нин.

С этими словами Линь Фэнчун протянул ей карточку.

Нин бросила взгляд на центральный экран: Лю Сымяо все еще сидела на железной койке, глядя в окно, ноги были укутаны в тонкое одеяло, которое Нин сама подоткнула… Камера была установлена таким образом, что палата просматривалась целиком.

Нин едва слышно вздохнула и обеими руками приняла карточку.

– Получается, мы больше не сможем ее навестить? – с тревогой спросила Го Сяофэнь.

Нин ее успокоила:

– Сестрица Сяо Го, наша с доктором Ша задача – помочь Лю Сымяо восстановить память. Как только появится прогресс, мы немедленно сообщим в управление. А пока, если захочешь проведать, всегда можно…

– Пациенту во время терапии лучше меньше видеться с посторонними, – перебила доктор. – И кстати, наши методы могут быть совершенно разными. Если возникнет разногласие, чье мнение будет решающим?

– Конечно, ваше, – сказал Линь Фэнчун.

– Вот и прекрасно, – сказала женщина.

Нин только слегка пожала плечами, всем видом показывая, что ей все равно.

– Но я должен предостеречь. – Голос Линь Фэнчуна вдруг стал жестким. – Это дело чрезвычайной важности, оно уже вызвало огромный общественный резонанс. Степень причастности Лю Сымяо пока неизвестна. Малейшая утечка информации о личности может породить подозрения, что полиция покрывает ее. Поэтому все, что связано с инспектором Лю, должно оставаться в строжайшей секретности. Любой, кто допустит утечку, будет привлечен к ответственности по всей строгости закона!

Остальные кивнули.

– Тогда… Сымяо оставляю на вас, – сказал Чу Тяньин, в голосе его звучала тоска. – Я должен отвезти Лэй Жун обратно в провинцию, чтобы она помогла с повторной экспертизой. Буду на связи.

С этими словами он вышел из главного зала, прошел в зону проверки безопасности, поменял медный жетон на пистолет и вместе с Линь Фэнчуном медленно спустился вниз.

Го Сяофэнь, выходящая последней, услышала, как Нин спросила Ша Ли:

– А что за лекарство вы дали Сымяо?

Ша Ли с большой неохотой ответила:

– Пропранолол – бета-адреноблокатор.

Взгляд Нин мгновенно потемнел – словно в пологе москитной сетки она увидела комара, жаждущего крови.

На перекрестке Линь Фэнчун высадил Го Сяофэнь и повез Чу Тяньина к аэропорту.