Он провел несколько месяцев на тюремной ферме, больше месяца путешествовал через всю страну, как бродяга, описанный О. Генри. Он ни о чем не мог думать, кроме одного дела, которое не принесло ему даже десятицентовой монеты — убийстве Мэла Ресника. По ходу он вынужден был убить еще несколько человек, а сейчас он ступил на тропу войны с синдикатом, будто восемнадцать лет в нем копилась злоба и сейчас вырвалась наружу.

Паркер не знал, удастся ли ему вернуть свою долю или нет, и, честно говоря, ему было наплевать. Он действовал по инерции.

И вот еще одно убийство. Он стоял, прислонившись к дереву, на темной Фаррагут-авеню, и смотрел на домик, в котором размещалась контора Стегмана. Стегман солгал. Он знал, как связаться с Малом, и предупредил его. Иначе Мэл не перепугался бы.

Значит, теперь нужно было сквитаться и со Стегманом. Но разница все же была. Сейчас он как бы собирал долги: Мэл, Линн, синдикат, Стегман — все были должны ему. Сейчас он собирал долги. Раньше ему не приходилось заниматься этим, и он сейчас с радостным нетерпением ждал, когда наконец соберет долги и сможет вернуться к прежней жизни.

Придется найти другую Линн. Ничего страшного. Вокруг плавательных бассейнов отелей на курортах их было множество. Только на этот раз он будет осторожнее и не станет влюбляться.

Было уже заполночь. Если Стегман вскоре не выйдет, придется отложить сведение с ним счетов до получения денег. Стегман играл в покер в конторе' со своими дружками. Паркер видел, как они собирались, как В задней комнате зажегся свет и как они играли. Но игра должна когда-нибудь закончиться.

Около десяти часов Паркер поужинал поблизости в закусочной. Когда он вернулся, в задней комнате по-прежнему горел свет и машины игроков стояли на стоянке. Игра продолжалась.

Паркер закурил очередную сигарету. По Обеим сторонам улицы росли деревья и стояли домики на од ну или две семьи. Этот район больше напоминал какой-нибудь маленький городишко, чем Нью-Йорк.

Паркер вгляделся в темноту, туда, где примерно полчаса назад скрылись юноша с девушкой. Сначала они качались на скрипящей качалке, но сейчас на крыльце царила тишина. Они не могли видеть его, а он не видел их.

Все в жизни подчинялось какой-то внутренней схеме. У подростков была простая схема, которая скоро изменится. Теперешняя жизнь Паркера подчинялась сложной и неприятной схеме, но скоро изменится и она.

Дверь открылась. И из домика вышли игроки в покер. Паркер направился к углу, время от времени оглядываясь через плечо. Стегман с минуту поболтал на пороге с двумя приятелями и вернулся в контору. Свет в задней комнате остался гореть. Игроки расселись по машинам и разъехались.

К конторе подъехало такси, и водитель скрылся в доме. Он почти сразу же вышел, сел в машину и уехал. В передней комнате сидел диспетчер, а в задней — Стегман.

Паркер перешел улицу, обошел домик и заглянул в окно. Стегман сидел за столом и играл в покер сам с собой. Похоже сегодня он проиграл.

Паркер вернулся к входной двери. Диспетчер сидел за пультом и читал книгу в мягкой обложке. Паркер вошел, показал револьвер и сказал:

— Веди себя очень тихо.

Сегодня дежурил Вилли.

— У нас здесь нет денег, — сообщил он.

— Тихо, — велел Паркер. Потом подошел к другой двери и открыл ее. — Пошли, Стегман.

Стегман испуганно вскочил, выронив карты.

— О Господи!.. — пробормотал он. — О Господи!..

— Ты скоро его увидишь, — пообещал Паркер и поманил револьвером. — Пошли.

Стегман вышел, слегка пошатываясь. С его губ были готовы сорваться лживые оправдания, но он промолчал,

— Поедем кататься, — сообщил Паркер, став у него за спиной, — на той же машине, что и в прошлый раз. — И он ткнул Стегмана дулом в поясницу.

Они вышли к машине. Стегман сел за руль, облизнул пересохшие губы и посмотрел на передатчик.

— Думаешь, он сейчас звонит копам? — поинтересовался Паркер. — Или другим водителям? Включи радио. Давай послушаем, что он говорит.

Стегман включил радио. Его пальцы были мокры от пота, и он с трудом повернул ручку. Из радио доносились только помехи. Наверное, диспетчер, звонил в полицию по телефону.

— Поедем туда. — Паркер показал револьвером в сторону Рокэвей-парквей.

Стегман включил зажигание, нервно нажал на газ, но' машина не тронулась с места. Со второго раза они тронулись и выехали на улицу.

— Первый поворот налево, — велел Паркер.

Стегман повернул на Девяносто шестую улицу — темную и тихую боковую улицу.

— Остановись у тротуара и не глуши мотор, — сказал Паркер.

Стегман сделал, как ему велели. Паркер положил револьвер на колени и ударил Стегмана по шее. Стегман хватал ртом воздух, голова его дернулась вперед, подбородок уперся в грудь, и он захрипел, пытаясь вдохнуть.

— Ты же обещал не оказывать больше услуг, — напомнил ему Паркер. — Слово нужно держать.

Он внезапно схватил Стегмана за волосы и ткнул лицом в руль. Потом опять ударил по лицу. Голова Стегмана дернулась назад. Кулак угодил в нос, причинив ослепляющую боль. Будь удар чуть сильнее, и он принес бы смерть.

Стегман застонал. В уголках его рта появилась слюна. Паркеру, неожиданно стало противно. Он не хотел больше заниматься этим, ему захотелось побыстрее все закончить. Он взял револьвер за дуло и четыре раза ударил. Стегман перестал дышать.

Паркер вытер рукоятку о пиджак Стегмана и вышел из машины. Он сунул револьвер за пояс, прошел, квартал до Гленвуд-роуд, повернул на Рокэвей-парквей и направился ко входу в метро.

Это было строго говоря и не метро, но и не надземка. Рельсы были проложены по земле, а сама станция напоминала пригородную, только была конечной.

Справа раскинулись технические дворы, на которых стояли десятки грязных вагонов. За станцией виднелись ряды двухэтажных' кирпичных домов с общими боковыми стенами, в которых жили машинисты. Дальше высился семиэтажный дом лифтеров. Вокруг расстилались пустыри.

На перроне стояли два поезда с открытыми дверьми. Стрелка светового указателя «Следующий поезд» показывала налево. На скамье грузный мужчина в вельветовом пиджаке чини «Ньюс». Рядом стояла обеденная корзинка.

Паркер подошел к скамье и сел рядом. Он схватил корзинку, открыл ее и увидел внутри «люгер». Мужчина бросил газету и потянулся к пистолету.

Паркер покачал головой, поставил корзинку на скамью подальше от него и сказал:

— Вам лучше сесть на поезд, пока он не уехал.

Мужчина в вельветовом пиджаке оглянулся на вход станции, киоск размена денег и комнаты отдыха, пожал плечами и- встал. Сложив газету, он сунул-ее под мышку и вошел в вагон.

Паркер встал и пошел по перрону с корзинкой для обеда. Комната отдыха и туалеты были расположены в отдельном здании со стенами, обшитыми дранкой. В передней комнате был радиатор, и зимой там можно было погреться. Две зеленые двери вели в туалеты.

В мужском туалете, ничего не делая, стояли два парня в ковбойских фланелевых рубашках навыпуск и брюках цвета хаки.

Паркер достал из корзинки «люгер».

— Снимайте рубашки, — скомандовал он. — Только без резких движений.

Один парень начал расстегивать рубашку, второй часто замигал, улыбнулся и спросил:

— Что происходит?

Паркер ждал, проигнорировав вопрос. Первый перестал расстегивать пуговицы и посмотрел на партнера.

— Не понимаю, что ты хочешь, приятель? — с улыбкой спросил тот. — В чем проблема?

— Никаких проблем, — ответил Паркер, — Снимай рубашку.

— Но я не хочу снимать рубашку.

— Я нажму на курок, когда поезд тронется. Если хочешь устроить шум раньше, можешь прыгнуть на меня.

— К черту! — сказал тот, который начал расстегивать рубашку. — Делай, что он говорит, Арти. Нам-то что!

Арти задумался на пару секунд, потом пожал плечами и начал расстегиваться. Они сняли рубашки. У каждого за поясом торчали два маленьких револьвера.

— Повернитесь, — велел Паркер. Когда они повернулись, он вытащил револьверы и положил их в раковину. — Ваш поезд вот-вот отойдет. Так что поторопитесь.