— А мог в них содержаться пропиленгликоль? — поинтересовался Массе.
— Вы внимательно ознакомились с протоколом, — оценил его осведомленность Ромен. — Да, потому что пропиленгликоль представляет собой пищевую добавку для коров и овец.
Массе повернулся к Сонару и кивнул ему в знак того, что можно приступать к операции. Тот открыл узкий ярко-желтый чемоданчик, в котором оказался гидролокатор такого же цвета. Он имел форму снаряда длиной примерно метр. С одного конца он был закруглен, что облегчало гидродинамику, с другого оканчивался тремя стабилизирующими элементами в виде крылышек. На корпусе сонара красовалось его название, выведенное крупными черными буквами: «ЦЕНТУРИОН».
— Ваша лодка «Арес», которая носит имя бога войны, и гидролокатор «Центурион» имеют отношение скорее к мужеству и энергии, нежели к окружающей среде, — заметил Ромен.
— Ну да, а ты бы чего хотел? Не станем же мы называть их «Попкорн» или «Вкусняшка»![127] Они ведь не пони, — усмехнулся Лансон.
Видеомонитор подключили к закрепленному на металлическом тросе гидролокатору, погрузили в воду, и он опустился на глубину шесть метров, чтобы картографировать подводный Авалон.
Качество изображения на экране слегка разочаровало Ромена, ожидавшего более отчетливой картинки. А тут виднелись только какие-то оранжевые пятна и темные массивы.
— Пять квадратов, которые ты видишь, это жилые дома, — пояснил Сонар. — А вот это — твой общинный дом. Смотри, крыша как будто частично провалилась. Если бочка находилась здесь, это, возможно, место ее выхода через крышу, благодаря еще остававшемуся в ней воздуху.
— А вы видите что-нибудь еще? — заинтересовался Ромен.
— Под строительным мусором и обломками? Нет возможности. Прикинь: гидролокатор, он как летучая мышь, акустические волны отражаются от камня, но видеть сквозь него мы не способны. Боюсь, моя работа на этом пока что заканчивается. Теперь черед подсуетиться ТПА.
Лансон указал Ромену пальцем на другой желтый чемодан, широкий и высокий.
— ТПА — Телеуправляемый подводный аппарат наблюдения. Грубо говоря, это телеуправляемый робот с маленькими крепкими руками, чтобы перемещать то, что мешает его движению. Он служит для океанографических исследований, для восстановления подводных инфраструктур нефтяных платформ или осмотра обломков затонувших кораблей. Этот совсем новенький, он получен речной полицией специально для Олимпийских игр две тысячи двадцать четвертого года — на случай теракта на воде, под парижскими трубопроводами или Сеной. Честно говоря, теоретическому тестированию мы его уже подвергали, но на практике испытаем впервые.
— И мы сильно рискуем, — вступил в разговор Массе. — Он не сможет перемещать крупные камни, из которых построены дома, а если случится новое обрушение и он окажется под завалом — другого у нас не будет. Так что я предпочитаю сперва взглянуть собственными глазами.
— Если ты проникнешь в дом, это будет погружение в надголовную среду, «под потолок»[128]. Что-то вроде «пещерного дайвинга», а у тебя, как ты знаешь, на это нет права, — возразил ему Лансон. — Мы не первый день знакомы, я понимаю, что ты не останешься на платформе, а непременно захочешь залезть вовнутрь. Так что нет.
— Ты берегов не попутал? Твой начальник я.
— Только не тогда, когда ты становишься козлом.
Лансон резко прервал перепалку и обратился к Сонару:
— Поднимай «Центурион» и доставай робота.
Второй желтый чемодан был открыт, и из него появился ТПА. Поставленный на два поплавка длиной восемьдесят сантиметров пузырь из толстого пластика вмещал в себя вращающуюся камеру, позволяющую увидеть, что происходит вокруг. На пузыре был закреплен мини-прожектор, а слева и справа от него — пара суставчатых рычагов, заканчивающихся мощными клешнями. Сзади два винта, позволяющих двигаться при нейтральной плавучести[129].
— А у этого что, тоже есть имя? — пошутил Валант.
— Пока нет. Но мы назовем его «Попкорн», в память об Авалоне.
Лансон размотал кабель длиной метров сто, который должен был обеспечить связь между роботом и контрольным монитором.
ТПА был спущен на воду, и поплавки частично наполнились водой. Пластмассовый пузырик потихоньку стал погружаться. Десять метров. Двадцать метров. Тридцать пять метров. Наконец на расстоянии пятидесяти сантиметров от дна он остановился.
На борту лодки Лансон включил камеру подводного аппарата, и на мониторе появилась картинка.
Там, перед их глазами, находился старый Авалон.
«Попкорн» активировал фонарь, и сумерки расступились, открыв невероятный подводный пейзаж. Улица, покрытая песком и мелкой галькой, по сторонам которой колыхались высокие водоросли, была застроена поросшими различными мхами домами. Серебристая стайка любопытной мелкой рыбешки окружила робота, а потом юркнула в дверной проем какого-то дома и вынырнула через разбитое окно помещения, некогда бывшего кухней.
Лансон специально запустил винты на малой скорости, чтобы не поднимать облако ила. Отважный маленький робот-водолаз «Попкорн» двигался по этой забытой Атлантиде в свете лучика встроенного фонаря, словно деревенский воришка. Он миновал дома, которые вот уже двадцать пять сонных лет не видели ни одного гостя, и изображал туриста-путешественника, пока не добрался до номера 6 по улице Алари. Тогда ТПА привел в действие систему картографирования, каждые три секунды выдающую снимок. Как только он поднимется на поверхность, полицейские речной бригады смогут составить трехмерный план местности и внутренних помещений здания — если робот найдет проход в него.
Подняв оба винта вертикально, «Попкорн» набрал высоту, чтобы проплыть над общинным домом, в это время Лансон в лодке зафиксировал изображения пролома в крыше, однако отверстие было завалено внушительным куском балки и обломками досок, ощетинившимися кверху, словно копья. В некоторых местах виднелись проемы, достаточные, чтобы пропустить предмет размером с бочку, но «Попкорн» был гораздо шире, и заставлять его протискиваться там было совсем неправильно.
— Мы наверняка обнаружим дыру в стене или разбитое окно, — предположил Массе.
— О’кей, перехожу в режим «ограбление».
ТПА снова скользнул на глубину и занял позицию перед домом, направив свет на его фасад. Обрушение крыши серьезно повредило одну из несущих стен, которая частично развалилась, так что проникновение внутрь обеспечивала внушительная расщелина. Проворными движениями джойстика Лансон поместил «Попкорн» точно напротив пролома в стене, и едва заметным толчком вперед робот на добрый метр заплыл в дом: вполне достаточно, чтобы получить круговой обзор холла. Операция потребовала почти хирургической точности.
Из мутной воды, которую едва пробивал свет фонаря, ТПА посылал изображения гостиной с камином, креслами и диваном, разделенными низким столиком. Вероятно, прежде это был зал собраний. Окно в глубине помещения выходило в ночную темень воды; ее заслоняла пара гардин, обвисших, как уснувшие призраки. При других обстоятельствах обстановка могла бы показаться обыденной, но сейчас напоминала дом с привидениями. В конце помещения Лансон заметил коридор и, чтобы проникнуть туда, запустил винты на большую скорость.
Безмолвным посетителем «Попкорн» проплыл мимо растянутого на стене пластикового транспаранта образца 1993 года, возвещающего о сельском празднике, — до затопления Авалона оставался год. Он прогулялся по коридору и оказался в складском помещении, о котором говорил Валант. Груда хлама, школьные шкафы и парты, деревянные ящики, высокие кувшины, горшки самых разных форм, мебель и целые ряды металлических стеллажей, позеленевших и покрытых крошечными водорослями.
Развороченная крыша над роботом пропускала призрачный свет. Камера зафиксировала рухнувшую балку, нижний конец которой пробил ведущий в подвальное помещение люк с двойной дверью.
