— Угощайся, Ян Лан, — Сан Лин придвинул ко мне угощение. — Какой серьёзный разговор на пустой желудок.

Я не стал отказываться. Рисовые колобки снаружи оказались пресноватыми, но зато с острой пастой внутри, и после вчерашних баоцзы шли на ура. Чай был горячим, чуть горьковатым, но бодрил не хуже кофе. Интересная замена… Может спросить сорт и где покупает? Я жевал и ждал, когда Сан Лин перейдёт к делу, впрочем, он не заставил себя долго ждать. Было видно, что его распирает какая-то идея.

— Слушай, Ян, — начал он, понизив голос и наклоняясь ко мне через стол. — Дело у меня к тебе есть. И дело серьёзное.

Я насторожился, но вида не подал. Просто кивнул, продолжая жевать.

— Ты вот с этим, со стуслом, — он мотнул головой в сторону мастерской, — такое мне показал, что я, старый дурак, всю жизнь проработал и не додумался. А ведь просто-то как! И быстро, и ровно, и без брака. Я сейчас прикинул: с такой штукой мои парни будут в два, а то и в три раза быстрее доски пилить. А это, сам понимаешь, — он хитро прищурился, — заказы быстрее выполнять, больше брать, цену можно будет и сбавить, чтоб конкурентов задавить, и всё равно в прибытке остаться.

Я слушал молча, уже начиная догадываться, куда он клонит.

— Так вот, — Сан Лин подался ещё ближе. — Ты, значит, по другим мастерским сейчас пойдёшь? Этой штукой со всеми поделишься? — он сделал паузу, давая мне возможность ответить.

Я пожал плечами.

— Планировал. Мне деньги нужны, уважаемый Сан Лин. Очень нужны. Долг большой висит перед управителем рынка Чжан Бо, до конца недели расплатиться надо. А вы сами видели — я не ворую, не граблю, я идеями торгую. Кому интересно, тот платит, кому нет, идёт лесом.

— Лесом? — переспросил он, не поняв выражения, но смысл уловил. — Это ты правильно говоришь, честно. Но я тебе так скажу, Ян. Ты, видать, парень не местный, порядков наших не знаешь. Если ты сейчас по всем мастерским разнесёшь свою придумку, то, во-первых, много не заработаешь. Ну дадут тебе по десятке-двадцатке, а во-вторых, — он понизил голос до шёпота, — конкуренты мои, соседи, обрадуются не меньше моего. И тогда я своего преимущества не получу. А я, понимаешь ли, давно мечтаю расшириться. Сыновья вон подрастают, им жениться пора, мне работники нужны, заказов много, а мы еле-еле тянем. Если мы будем работать быстрее всех, мы подомнём под себя половину заказов в нашем квартале! А если ты ещё что-нибудь знаешь, ещё какие хитрости… — он многозначительно замолчал, глядя на меня с надеждой.

Я отставил пустую пиалу и посмотрел на него в упор. Вот оно. Он хочет, чтобы я стал его личным консультантом. И это меняло дело.

— Я понимаю ваше желание, уважаемый Сан Лин, — сказал я медленно, взвешивая каждое слово. — Но вы поймите и моё положение. Мне нужны деньги. Сейчас. Сегодня. Если вы хотите, чтобы я держал язык за зубами и не разносил идеи по конкурентам, это одно. Но если вы хотите, чтобы я ещё и поделился с вами всеми знаниями, которые у меня есть, это уже совсем другой разговор.

Сан Лин слушал внимательно.

— Я мог бы попросить процент с вашей будущей прибыли, — продолжил я развивать мысль. — Скажем, небольшую долю от каждого заказа, который вы выполните быстрее или качественнее благодаря моим советам. Это было бы справедливо. Но, — я развёл руками, — проблема в том, что проценты — это дело далёкого будущего, а монеты мне нужно здесь и сейчас. Поэтому я предлагаю сделать по-другому. Вы платите мне сумму, которая покроет мой долг с небольшим запасом, а я, в свою очередь, даю вам слово, что не пойду к вашим конкурентам с тем, что вы уже видели, и, если у меня есть ещё что-то полезное для плотника, я расскажу вам это в первую очередь. И только вам.

Сан Лин тяжело вздохнул, почесал затылок. Глаза его бегали, видно было, что внутри идёт борьба между жадностью и коммерческой выгодой.

— А много ли ты ещё знаешь? — спросил он с сомнением. — Может, твоё стусло — это единственное, что ты подсмотрел в чужих краях, а больше и нет ничего? Я ж не могу рисковать своими деньгами, не зная, что получу взамен.

— Это резонно, — согласился я. — Давайте так. Я сейчас расскажу вам ещё пару идей. Просто в общих чертах, чтобы вы поняли, на что можно рассчитывать. Если вам понравится, тогда и поговорим о цене.

Плотник оживился, подался вперёд.

— Давай, рассказывай. Я слушаю.

Я откинулся на лавке, собираясь с мыслями. Вот и пригодилась работа на стройке, да знакомство с разными людьми.

— Есть такая вещь, — начал я, — называется струбцина. Ну, или попросту зажим. Вы когда две доски склеиваете или сколачиваете, вам же нужно, чтобы они плотно прилегали друг к другу, пока клей сохнет. Обычно вы, наверное, верёвками связываете или камнями придавливаете?

— Ну да, — кивнул Сан Лин. — А как же ещё?

— А представьте деревянную рамку с винтом. В рамку вставляете детали, закручиваете винт, и он их сжимает с нужным усилием. Можно сделать несколько таких, разных размеров. И никаких верёвок, никаких камней, которые могут сдвинуться.

Сан Лин слушал, и я видел, как в его глазах загорается понимание. Он представил, наверное, все те случаи, когда у него криво склеивались щиты или съезжали детали.

— А винт? Где ж я винт возьму такой? — сразу уловил он слабое место в идее.

— Можно заказать у кузнеца, — пожал я плечами. — Или самому вырезать из твёрдого дерева. Резьба, конечно, не такая прочная, но для многих работ сойдёт. А можно и не винт, а клин сделать. Простая деревянная рамка, в неё вставляете детали, а сбоку забиваете клин. Он распирает рамку и прижимает детали друг к другу. Тоже работает.

— Клин… — протянул плотник. — А ведь это проще пареной репы! И кузнеца не надо, и рамку любую можно сколотить под размер.

— Вот именно, — кивнул я. — Это первое. Второе. Про сушку дерева. Вы как сушите? Под навесом, да?

— Ну да, — кивнул плотник. — А как ещё?

— А если ветром надует, дождём намочит, или солнцем пересушит? Потом доски коробит, крутит, и половина в брак идёт.

Сан Лин вздохнул.

— Это да. Беда.

— А можно сделать специальную сушилку, закрытый сарай с печкой внутри и отверстиями для вентиляции. — Там тепло, сухо, и воздух циркулирует. Доски сохнут быстрее и равномернее, брака меньше.

— Ну, это сложно, — почесал затылок плотник. — Печку класть, сарай перестраивать… Но мысль здравая, надо будет обмозговать.

— Или проще, — я вспомнил ещё один способ. — Сделать пирамиду из досок, прокладывая между ними тонкие рейки, чтобы воздух проходил, и сверху навес от дождя. Тоже лучше, чем просто штабелем на земле.

Сан Лин кивал, запоминал, задавал вопросы. Я отвечал, стараясь не лезть в дебри, но объяснять доступно.

— Следующая идея. — продолжил я, — Вы доски как строгаете? Рубанком, от руки? А глазомер у всех разный, и рука дрогнуть может. Чтобы получить идеально ровную поверхность, нужно направляющую использовать. Берём ровную доску, длинную, которую предварительно вывели в ноль. Прижимам её струбцинами, про которые я чуть раньше рассказывал к заготовке параллельно тому краю, который надо обработать. И строгаем, упирая рубанок в эту направляющую. Она не даст рубанку уйти в сторону. Получается идеально ровная плоскость. А для того, чтобы сделать доски одинаковой толщины, нужен рейсмус.

— Это ещё что такое? Рейсмус? — повторил он очередное незнакомое слово.

— Ещё одна очень нужная для плотника штуковина. Две планки, одна неподвижная, вторая подвижная, с острой чертилкой. Выставляешь нужный размер, проводишь вдоль края доски, и чертилка оставляет линию, потом по этой линии строгаешь лишнее. И все доски получаются строго одинаковой толщины.

Сан Лин слушал, открыв рот. Потом вдруг хлопнул себя по лбу.

— Ах ты ж! Как же я сам не додумался? Ведь просто же! А ну, Фу Лин, Мао Лин, тащите сюда доски, будем пробовать!

Сыновья, которые всё это время делали вид, что работают, а на самом деле подслушивали, тут же подбежали. Началась суета: искали ровную доску, делали примитивные струбцины с расклинкой. Я сидел в сторонке, попивая чай и наблюдая, как трое мужиков, как дети, возятся с новым инструментом.