– Ни в коем случае, – я поспешил его успокоить. – Просто… ну не могу я так. Вы и так мне с мебелью скидку сделали, теперь ещё и это. Я ж потом спать не буду, думая, что кругом должен. Мы, южане, гордый народ, – добавил я, сочиняя на ходу. – Любим, чтоб всё честно было. Я вам идеи – вы мне скидку. Это справедливо. А если вы мне ещё и стройку бесплатно сделаете, я уж и не знаю, чем отплачивать придётся.

Сан Лин слушал, и на лице его отражалась сложная гамма чувств. Он явно хотел настоять на своём, но и мои доводы понимал. В конце концов он вздохнул и развёл руками.

– Эх, Ян Лан, Ян Лан… Ну и упрямый же ты, парень, хоть и молодой. Ладно, – он хлопнул себя по коленям, – по‑твоему пусть будет. Но доски ты у меня купишь по себестоимости, без наценки. Это даже не обсуждается! И доставку я тебе свою дам, телегу с лошадью, раз уж ты пешком. Тоже бесплатно, и не спорь!

Я хотел было отказаться и от доставки, но понял, что если начну спорить дальше, то обижу человека всерьёз, а ссориться с Сан Лином мне совсем не хотелось. Впрочем, как и самому тащить эти треклятые доски. У меня до сих пор начинала болеть спина от одной только мысли о том, что я снова впрягаюсь в телегу.

– Спасибо, – коротко, но искренне ответил я.

– Да ладно тебе, – отмахнулся он, но было видно, что ему приятно. – Давай, рассказывай, что там с крышей. Я сейчас сына кликну, он с тобой сходит, мерки снимет, а я пока прикину, сколько досок надо.

Он кликнул старшего, Фу Лина, и тот отправился со мной. Пока мы шли, я размышлял о том, что только что произошло. Сан Лин, кажется, искренне хотел помочь, и мне пришлось изрядно попотеть, чтобы отказаться от его щедрот, не обидев при этом. Но я всегда был твёрдо уверен в одном: самые крепкие отношения строятся на взаимном уважении, а не на том, что одна сторона постоянно принимает подарки, ничего не давая взамен. И никакой разницы, Земля это или новый мир. Я дал ему идеи, он дал мне скидку – и теперь мы квиты. А если я ещё и стройку на халяву получу, то буду уже должен, а значит стану зависим. Спасибо, но это явно лишнее.

Фу Лин оказался парнем молчаливым и работящим. Он быстро обмерил дровницу, кивнул, сказал, что всё понял, и ушёл обратно к себе, оставив меня стоять во дворе и гадать, во сколько же мне выльются все эти доски и не поторопился ли я с их заказом, учитывая, что денег толком то и нет.

А к вечеру того же дня прикатила телега, гружёная ровными досками, сделанными явно по моей технологии. Правил лошадью снова Фу Лин. Он же помог мне сгрузить их у дровницы, взял за них всего сорок монет и уехал, оставив меня с чувством, что где‑то меня всё‑таки обманули.

Ну не может стоить целый штабель ровнёхоньких и новеньких досок, с гвоздями и молотком пусть и не просушенных, как десяток раз поесть.

Я стоял посреди двора и смотрел на штабель досок, размышляя о том, не сглупил ли я. И постепенно приходил к мысли, что да. Конечно, сглупил. Потратился на эти доски, даже не подумав, как следует, слишком уж плотник напористо действовал, заговаривая мне зубы. Нет, понятно, что взял он даже не по себестоимости, а себе в убыток, но это не решало моей проблемы в финансах.

Деньги таяли быстрее, чем масло на раскаленной сковороде. Сорок монет за доски, в кошельке оставалось восемьдесят две, не считая отложенных на закупку продуктов, и это при том, что через два дня нужно было отдавать остаток за столы и стулья.

А ведь ещё думал учить Шена финансовой грамотности, тогда как сам разошёлся так, словно у меня безлимитная кредитка или баснословный счёт в банке. Хорош учитель – сам не умею распоряжаться деньгами, а туда же, пытаюсь наставить парня на путь истинный.

– Чего застыл, как истукан? – раздался сзади голос Фэна. Торговец подошел, вытирая руки о фартук, и оценивающе оглядел доски. – Ого, это ты где такое сокровище нашел? Снова Сан Лин? Странный он и подозрительный. Обихаживает тебя так, словно ты его внебрачный сын. Не знал бы, что ты пришлый, так бы и подумал. – Он критически осмотрел меня с ног до головы. – Хотя нет, ни капли сходства. Но доски, надо признать, подогнал хорошие. Сухие, без сучков. Такие долго прослужат, если правильно уложить.

– Да ладно бы с ними с досками, – я вздохнул, коротко рассказал ему о разговоре с плотником, что это можно сказать плата за очередную идею и перешёл к насущным проблемам. – Деньги вот считаю. Тают, как первый снег, а ведь скоро платить за мебель для ресторана. Ещё и за эти доски отдал, хотя мог бы и повременить с ремонтом крыши. Но раз уж взялся, надо доделывать.

Фэн только хмыкнул, слегка насмешливо.

– Это нормально, Ян. Было бы всё просто, каждый был бы богачом и это не считалось бы богатством. Ты не переживай раньше времени. Деньги – они как рыба в море: то уплывают, то приплывают. Главное – невода не рвать и сеть вовремя чинить. Где‑нибудь вдали вообще почитают за роскошь, если удаётся поесть хотя бы раз в день, а мы тут от пуза питаемся, и крыша над головой есть. Всё познаётся в сравнении.

Очень глубокая мысль, которую не ожидаешь от торговца рыбой. Обычно такие, как он, думают довольно приземлённо, больше о своём кармане, а тут – философ, прямо как древний мудрец.

– С таким настроем только и ресторан открывать, где мечта о чём‑то большем? – буркнул я ему в ответ, но спорить не стал. В конце концов, он прав – могло быть и хуже. Мог вообще без гроша остаться, или погибнуть.

– Ладно, – тряхнул я головой, отгоняя мрачные мысли. – Пока светло, нужно хоть часть крыши перекрыть, раз уж выдалась такая оказия. А то доски пролежат – еще покоробятся, или дождь намочит. Надо старые гнилые убрать и новые настелить, пока погода позволяет.

– Я помогу.

Фэн кивнул и полез наверх по приставной лестнице с ловкостью, удивительной для человека его комплекции.

Работа закипела. Фэн оказался на удивление умелым мастером – видно, что в молодости ему приходилось заниматься и не таким. Он ловко орудовал молотком, прибивая доски, пока я подавал их снизу.

– Держи крепче! – крикнул он, протягивая руку за очередной доской.

– Стараюсь, – процедил я сквозь зубы, сжимая длинную доску, норовившую завалиться, побелевшими пальцами. Руки уже гудели от напряжения, а ведь только начали. Доски оказались неожиданно тяжёлыми и подавать их вверх было очень непривычно. Мышцы, незнакомые с такой работой враз начали наливаться слабостью.

Фэн взял у меня из рук доску, примерился, прибил. Потом посмотрел на меня и вдруг нахмурился, отложил молоток в сторону.

– Слушай, Ян. Ты только не обижайся, но я давно хотел спросить… Всё присматривался, думал – может, не мое дело. Но сегодня смотрю на тебя и понимаю: пора узнать.

– О чем? – я с трудом перевел дух, радуясь передышке и уселся возле штабеля досок. Хоть посидеть спокойно, ноги не трясутся, и сердце не колотится как бешеное.

– О тебе, – Фэн уселся прямо на краю крыши, свесив сверху ноги. – Я смотрю на тебя и удивляюсь. Парень ты вроде неглупый, работящий, голова варит как надо, а сил в тебе – кот наплакал. У нас даже совсем мелкие пацаны в трущобах и то выносливее, взять даже Шена. Он хоть и худой, а шустрый, как ящерица, и по деревьям лазает, и бегает быстро. А ты еле ноги передвигаешь.

Я промолчал. А что тут скажешь? Он прав на все сто. Я и сам знаю, что слабый, что любой местный подросток даст мне фору. Картина мелких пацанов, кулаками разбивающих камни в пыль врезалась мне в память. Но что мне прикажете делать? Сказать правду, что я вообще из другого мира и это тело, хоть и выглядит моим же в молодости, но мне досталось от доходяги? Не поверит. Или поверит, но тогда вопросов будет еще больше.

– И вот что я думаю, – продолжил Фэн, почесывая бороду и откусывая от своего куска. – Ты говорил, что с юга приехал, из какой‑то глухой деревни. Но там что, совсем не культивируют? Совсем‑совсем? Даже азов не знают? У нас тут в городе даже нищие и те знают, что есть культивация, что есть практики, что можно стать сильнее. Кто‑то пробует, кто‑то нет, но хотя бы слышали. А ты как будто с Неба свалился.