Все они стремились внутрь, образовывая настоящую толчею. Люди кричали, проклинали друг друга, размахивали руками, пытаясь пробиться ко входу и не чурались ходить по чужим головам. Стражи у ворот было немного. Четыре человека. Они лениво проверяли подводы с товаром, явно собирая дань с тех, кто не хотел ждать в очереди.

Лан тронула меня за рукав и указала на стену слева у ворот. Я поднял взгляд и увидел резьбу огромного дракона, вырубленного прями в камне. Чешуя была прорисована с такой детализацией, что казалась живой, а глава, в два чёрных камня, смотрели на входящих с холодной мудрости древности.

Я замер, разглядывая это величие. Никогда раньше мне не приходилось видеть таких городов. В моём старом мире были другие масштабы, другая архитектура, а здесь… здесь чувствовалась мощь. Сила, накопленная веками, город, который выстоял не одну осаду и всё ещё продолжал существовать.

Когда очередь добралась и до нас, мы прошли мимо лениво махающей руками охраной и оказались внутри. И если снаружи этот город казался мне величественным, то внутри всё смешалось в единую какофонию впечатлений.

Дома здесь были тесно прижаты друг к другу, а их стены покрывала разноцветная штукатурка. На вторых этажах висели вывески с иероглифами, часть из которых я не мог прочитать. Повсюду были драконы, вырезанные на дверях, нарисованные на фонарях и выкованные из железа на балконах. Казалось, что жители с гордостью носили это изображение, будто оно выделяло их от остального мира.

Мы выбрались на небольшую площадь, где стоял каменный колодец, окруженный скамейками, где старики играли в кости, дети гоняли тряпичный мяч, а в углу какой‑то нищий в лохмотьях играл на странной трёхструнной лютне.

На лице Лан вновь появился румянец, который она скрывала всю дорогу под капюшоном. Глаза девушки налились огнём, а улыбка обнажила белые ровные зубы. Она выскочила передо мной, словно дорога не отняла у неё ни капли сил, и описав окрестности жестом, произнесла:

– Добро пожаловать в город Чёрного дракона. Пошли, я тебе тут всё покажу.

– Подожди. – Я схватил за руку Лан, пока она вновь не смешалась среди толпы.

Девушка внезапно остановилась, озадаченно посмотрела на меня, и послушно пошла за следом. Мы добрались до небольшого уличного лотка, за которым суетилась пожилая женщина с седыми прядями, выглядывающими из‑под полосатого платка. Она ловко управлялась с деревянной лопаткой и большим глиняным чаном, от которого поднимался аромат жаренного теста.

Рядом громоздились бамбуковые корзины, накрытые влажной марлей, и из‑под неё доносился аромат, от которого у меня заурчало в животе с новой силой. Я указал пальцем на чуть приплюснутые пирожки с золотистой корочкой, посыпанные сверху сахарной пудрой и улыбнулся.

Удивительно, но от них ностальгически пахло домом. Настоящим домом, с Земли. Первая моя собственная квартира, полученная от государства при выпуске в спальном квартале.

Жила в соседнем доме одна милая старушка, которая каждое утро пекла свежие пирожки и выносила их продавать прямо у подъезда. Стоит ли говорить, что скупали их практически моментально. Первым набегала ребятня. Старушка не продавала им больше одного пирожка на руки не потому, что жадничала, а чтобы на неё затем не ворчали родители этих детей.

Сами же взрослые не были исключением. Многие из них бухтели, что сладкое вредно для здоровья, но нет, нет, а по пути на работу схомячат тройку другую. Я же успевал практически под конец, но старушка всегда оставляла для меня два пирожка: один с клубничным вареньем, посыпанным сахарной пудрой, а другой был наполнен мясом с яйцом.

Эти воспоминания пронеслись дымкой в моем сознании и улетучились так же быстро, как и появлялись. Я почти затерялся среди них и на мгновение показалось, что они принадлежали совершенному чужому человеку, который жил когда‑то давно и в совершенно другом мире.

Женщина заметила мой взгляд, улыбнулась в ответ беззубой улыбкой и протянула один пирожок на пробу, даже не спрашивая с меня денег. Я взял, надкусил, и на меня словно свалилась огромная пуховая подушка, отсекая всё лишнее, начиная со звуков и заканчивая ощущениями твёрдой почвы под ногами. Настоящая магия.

Хрустящее тонкое тесто с малиновой начинкой таяло на языке, взрывая одновременно все вкусовые рецепторы. Я закрыл глаза и на мгновение перенёсся туда, где не было ни погони, ни тёмных культиваторов, ни проклятий. Только улица родного двора, залитого утренним солнцем и морщинистые руки старушки, протягивающие мне пирожки в целлофановом пакете.

– Хорошо, – сказал я, открывая глаза, – Беру десяток.

Лан смотрела на меня с удивлением. Наверное, моё лицо в тот момент выглядело действительно забавным, как у ребёнка, впервые попробовавшего шоколад. Я повернулся, увидел её выражение и протянул ей половину пирожка. Девушка взяла угощение, слизала стекающее по ребру ладони варенье, и поднявшись языком выше, откусила.

– И правда вкусно, – Сказала она и тепло улыбнулась, как старая знакомая, понимавшая меня без слов. – Почему я раньше это не пробовала?

Я забрал тряпичный кулёк, в котором лежало ровно десять свежих пирожков и протянул требуемые пятнадцать медяков. Старушка благодарно взяла монетки, бросила их в плетенную из бамбука тарелку за прилавком и поклонилась.

– Серьёзно? Ты раньше не пробовала пирожки? – Спросил я, поклонившись в ответ и медленно побрёл вдоль дороги города.

– А чему тут удивляться? – Ответила Лан, пожёвывая последний кусок. – город Чёрного дракона – это тебе не деревни вдоль тракта. Здесь живёт около двадцати миллионов человек, и это если не считать постоянный поток людей между на торговом пути с соседней провинцией. А с ними выйдет и все тридцать.

Я достал из кулька ещё один пирожок и протянул его Лан. Она жадно выхватила его двумя руками и принялась вгрызаться в него, словно маленький котенок. Так мы и шли по одной из дорог города, а я, периодически подкармливая спутницу пирожками, постепенно вливался в городскую жизнь.

Останавливаться было нельзя. Однажды я встал посреди людского потока, и меня чуть не унесло в сторону. Если бы не Лан, в тот момент схватившая меня за рукав, толпа бы пронесла меня по течению человеческой реки вплоть до дальних стен города. Запахи пота, табака, дешёвых духов и кулинарных шедевров, всё это мой разум не до конца понимал, как воспринимать, особенно учитывая, что вокруг меня высился настоящий средневековый город наполненной чуть ли не магическим миром.

На улице, по которой мы шли, слева направо тянулись двух и трёхэтажные дома с резными балконами, с которых свисали фонари трёх цветов: красные, жёлтые и, конечно же, традиционно чёрные. Надписи на вывесках, помимо иероглифов, красовались нарисованными чайниками, рыбой, мечами, доспехами и драконами.

Воздух был намного плотнее, нежели в лесу или на тракте. Причём здесь он не давил, как могло показаться на первый взгляд, как раз наоборот. От количества запахов жаренного лука, цветов, продуктов и благовоний создавалась совершенно уникальная палитра ароматов, причём совершенно лёгкая и непринужденная.

Конечно же, в таком месте сосредоточения человеческой цивилизации, не обошлось и без них.

Практики.

Они не прятались, не скрывались, не носились по крышам, не восседали в горах и просто шли среди обычных людей. Мужчина в длинном зелёном халате с мечом на поясе пересёк дорогу, в трёх шагах от меня, даже не взглянув в мою сторону. Рядом с ним шла женщина в белом, с высоким шпилем из чёрных волос, а подле неё стоял обычный горожанин, торговавшийся с продавцом фруктов.

Удивительно, но простые люди относились к ним спокойно. Естественно, с уважением, но без страха, скорее как к данности существования сословия намного выше и сильнее, чем они, но всё же такой же частью города. Это объяснялось тем, что самим практикам было не до «муравьёв» и они, по весьма очевидным причинам, не требовали от каждого прохожего горожанина упасть перед ним на колени и распинаться в ликовании и извинении.