Я схватил его и словно дикий зверь, принялся запихивать его в глотку. Рис хрустел на зубах, прилипал к щекам и нёбу, но меня этого не волновало. Голод атаковал настолько внезапно и был таким сильным, что вымел из сознания все конструктивные мысли. Главное, еда.

Я давился, кашлял, но не мог остановиться, как человек вышедший из пустыни к холодной и чистой реке. Горсть, за ней другая. Запивал рис водой, судорожно глотая. Я и сам не заметил, как сожрал всё что было, оставив на дне в мешочке лишь пыль.

– Да что со мной такое? – я резко выдохнул, не понимая, как докатился до такой жизни.

Сначала затянулась стопроцентно смертельная рана, затем этот голод и жажда. Получается всё дело в пилюлях, а это лишь побочный эффект для строительства и заживления организма? Я ещё раз посмотрел на собственные руки и сжал их в кулаки. Былая слабость пропала, такая, какая бывает, когда не ешь несколько дней и стоит признаться, чувствовал себя в целом прекрасно. Из соседней комнаты доносился запах мертвечины, и раз уж у меня вышло пережить этот приступ, то пора заняться тем, чем собирался изначально.

Вскрыть последнюю не открытую дверь. Если уж сокровища хозяин хранил в своей комнате в обычном шкафу, то что находится там? Чтобы там не было, он явно не хотел, чтобы другие видели содержимое этой комнаты. Я подумал, что возможно пропустил кое‑что, когда перетаскивал его тело, так как если и был ключ, то практик явно хранил бы его где‑нибудь при себе.

Так и оказалось.

Обычный ржавый ключ был заткнут сзади под поясом и неудивительно, что я так и не сумел заметить его раньше. Когда перетаскивал тело, то меньше всего горел желанием рассматривать его поближе.

Взяв ключ, вернулся на склад, подошёл к двери и, приложив к ней ладонь, закрыл глаза, прислушиваясь. Тишина. Мёртвая тишина, лишь лёгкий холодок идущий по ногам, словно там находился ещё один выход. Гадать не было смысла, поэтому вставил ключ в замок, трижды провернул по часовой стрелке и дёрнул ручку на себя.

Дверь поддалась не сразу. Она глухо скрипнула, будто не хотела выпускать то, что скрывала за собой и на мгновение мне показалось, что лучше бы она оставалась закрытой. Я дёрнул ручку сильнее, и створка нехотя поползла внутрь, впуская в узкое и вытянутое помещение.

Меня накрыло плотной стеной из ароматов гнили и смерти. Начинающие пованивать трупы убитых мною людей на этом фоне пахли как фиалки. Я рефлекторно отвернулся, прикрыл рот и нос ладонью, дабы не пропустить запах внутрь, но было уже поздно. Он моментально проник и осел на нёбе и на кончике моего языка, оставляя противное послевкусие.

– Чёрт. Лучше бы не открывал. – Я прошипел сквозь ладонь и инстинктивно потянулся закрыть дверь, как вдруг остановился.

Может стоит осмотреться.

Я шагнул вперёд и ступил на влажный под ногами камень, поросший то ли мхом, то ли ещё лишайником. Подошва скользнула, и я едва удержался, дабы не вылететь вперёд, но вовремя ухватился за косяк. Следующий шаг пришлось делать медленнее и расторопнее, словно передвигался не по камню – а по настоящему льду.

Когда глаза привыкли к полумраку, так как затухшие промасленные факелы давно никто не зажигал, я увидел клетки. Они тянулись вдоль стен, одна за другой, выстроенные вплотную, будто ящики на складе. Грубые, кованные из дешевого железа с толстыми прутьями, покрытыми ржавчиной и тёмным налётом. Некоторые были распахнуты, другие же закрыты снаружи на тяжелые замки, что по факту уже не имело значения, так как внутри лежали мёртвые тела.

Сначала я подумал, что это просто тряпки, так как от них мало чего осталось, но потом из‑под одной из них показалась человеческая нога. Я подошёл к одной из клеток, всё ещё закрывая нос ладонь и внимательно присмотрелся.

Кожа узника плотно обтягивала кости, глазницы провалились, а губы давно съежились, открывая потемневшие зубы. Другой, что был напротив, сидел прислонившись к прутьям, будто до последнего надеялся выбрать наружу. Он вытягивал руки вперёд, а застывшие в воздухе пальцы, всё ещё тянулись к тому, что тот считал своим спасением.

Я повернулся и уставился туда, где заканчивалась небольшая личная темница. По банальным расчётам, бывший практик держал здесь одновременно человек десять, не больше, что вполне объяснимо. Нет хранить при себе целую армию заключённых и как бы высоко не поднялся по лестнице силы, за всеми в любом случае не уследишь. К тому же, я более чем уверен, что оставшиеся в это время варились в котле и претерпевали алхимические изменения и рождались в виде тех самых кровавых пилюль.

Жестоко.

У дальше стены, услышал едва различимое журчание, что несомненно привлекло мой слух. Я подошёл, заметил достаточно широкую расселину, которая резко уводила вниз и, нагнувшись, увидел, что внизу, примерно в десяти метрах, текла река, слабо различимая в полутьме.

Судя по обильным засохшим кровавым подтёкам, сюда он сбрасывал тела или по крайней мере то, что от них осталось. Значит подойдёт и для меня. Я ещё раз осмотрел всю темницу в поисках чего‑нибудь полезного, но кроме старых трупов, застоялого воздуха и откровенно мрачной атмосферы смерти, здесь ничего не было.

Пришлось вернуться к Лун и Вэю, созерцать трупы, которых мне порядком уже надоело и сначала сорвать довольно увесистые мошны с пояса каждого. У старшего монет оказалось больше, поэтому решил именно с него и начать. Я наклонился, взял за ноги и решил, что буду тащить до самой темницы, как вдруг с удивлением заметил, что он оказался намного легче.

Нет, сам ублюдок весил от силы килограмм семьдесят, но мне всегда казалось, что после смерти тело начинает весить чуть ли не в два раза тяжелее. Прежде чем тащить дальше, я решил проверить эту теорию и попробовать закинуть его плечо. Посадил на задницу за руки, поднырнул сам снизу и поднял тело двумя руками.

Лёгкий! По крайней мере легче, чем любая из тех женщин, которые у меня были. Интереса ради, придерживая Луна одной рукой, попробовал закинул на второе плечо Вэя и после некоторой череды провалов, я одновременно держал обоих ублюдков.

Неужели это и есть эффект от пилюль? Конечно, и Фэн рассказывал, и в записях практика периодически упоминалась, что тёмная сторона культивации позволяет развиваться намного быстрее, да и я сожрал целых пять кровавых пилюль и даже не подавился. С другой стороны, как быть насчёт самого сражения? Голос, который звучал в виде шёпота одновременно отовсюду либо был плодом моего воображения, либо действительно кому‑то принадлежал.

Призраки? Здесь могут обитать призраки? Хотя, если труп практика не восстал, то и они вряд ли существуют.

– Так! – Уверенно выпалил вслух, отгоняя мрачные мысли. – Всё по очереди.

Я донёс тела в темницу, сначала сбросил вниз Луна, затем его товарища Вэя и сел на холодный камень. В голове всё ещё плавал бульон из тумана и умопомрачительного воскрешения. У меня было столько вопросов, что от одного только размышления о них, накрывала невесть откуда взявшаяся мигрень.

Нет, так дело не пойдёт! Прежде чем, начну хоть в чём‑нибудь разбираться, мне требовался свежий воздух, причём как можно скорее. К тому же, живот вновь начинало скручивать, то ли от огромного количества сырого риса, то ли от того, что организм требовал большего. Например мяса. Я пересчитал все имеющиеся у меня монеты, включая те, которые подарили мне Лун и Вэй и решил, что надо навестить местных торговцев.

Проветрюсь, всё как следует обдумаю, поем, как нормальный человек и может даже прикуплю себе новой одежды, а потом…?

Потом придумаю, как убить ублюдка Сумо и отомстить ему за всё, что он со мной сделал. Потому что я оказался в этой ситуации по его вине.

Я стоял, уперевшись ладонями в деревянную крышку люка, и испытывал странное ощущение, словно меня только что заживо похоронили, а теперь дали второй шанс. Секунды тянулись, превращаясь в минуты. Я медлил, хотя понимал, что нужно выбираться. Что‑то внутри сковывало движения, заставляло прислушиваться к каждому шороху наверху, к каждому скрипу досок.