– Да. Да, я готова!

Она пододвинула к себе стопку книга, открыла самую потрёпанную и принялась листать.

– Так, задание мастеров сделать одну пилюлю «Первого рассвета». Это одна из самых простых пилюль для очищения тела на начальной стадии закалки. Её используют неофиты, чтобы ускорить циркуляцию ци и вывести из тела шлаки.

Девушка говорила ровно, уверенно, будто читала лекцию перед аудиторией, а я внимательно слушал и не перебивал.

– Для одной пилюли требуется: щепотка корня тысячелистника, высушенного и растёртого в пыль. Сок молодого бамбука, три капли ровно и связующий элемент… так… очищенный медвежий жир!

Сай положила передо мной три маленьких горшочка с запечатанными крышками.

– Я всё подготовила. Тысячелистник. Нулевой ранг. Сок бамбука тоже нулевой. Медвежий жир…

– Дай угадаю, – улыбнулся я, – тоже нулевой?

– Ян! – Возмущённо выкрикнула Сай, чего я явно не ожидал. – Я требую, чтобы ты относился серьёзнее к заданию мастеров!

– Требуешь? Кажется, такая ты мне нравишься больше.

Девушка налилась краской, опустила голову и, уткнувшись в книгу, продолжила.

– Главная проблема не перегреть смесь. Если температура поднимется слишком высоко, жир расправиться быстрее, чем порошок отдаст свою энергию и пилюля не схватиться. А если наоборот, слишком низкая, то скорее испариться сок бамбука и компоненты не свяжутся.

Она помолчала, позволив мне всё хорошенько впитать, а я на секунду отвлёкся на вибрацию Кодекса на запястье. Видимо у него было что сказать по поводу этого рецепта, или как его улучшить, но не при девушке же его активировать и смотреть? Тем более, мне будет полезно научиться делать всё как местные, тем более, когда ингредиенты бесплатны, а лишь потом заниматься улучшениями.

Да и, откровенно говоря, мне было слегка боязно активировать Кодекс. Постоянное ощущение того, что кто‑то следит за мной не давало покоя. Вот так проявишь голографический интерфейс и тут же нарисуется кто‑нибудь, задающий неудобные вопросы о том, что это за внекатегорийный артефакт у меня на запястье. Тут и инструктор не спасёт. Если сам не захочет им завладеть, конечно.

– Мастер Чэн сказал, что на этой пилюле проваливается половина неофитов. – выбила меня из рассуждений девушка, – Кто‑то перегревает, кто‑то не догревает, а кто‑то вообще путает порядок ингредиентов. Вкусы, цвета и запахи – всё должно идеально совпадать с описанием. Если после застывания пилюля пахнет гарью или горчит, то её нельзя принимать.

Я взял тигель, маленькую медную чашу на трёх ножках и поставил её на жаровню. Внутри уже тлели угли спросил.

– С чего начинать?

– Сначала в тигель кладут жир. Он плавится при низкой температуре и создает основу. – Сай говорила всё увереннее, даже начала жестикулировать пальцем, показывая на горшочки. – Тогда жир станет жидким, но не закипит, ты понял? Он не должен закипеть, иначе потеряет связующие свойства, а потом добавить порошок тысячелистника.

Я отколол от куска медвежьего жира горошину и опустил в тигель. Он начал плавиться почти сразу, расплываясь по дну прозрачной, маслянистой лужей.

– Не торопись, – Сай подалась вперёд, вцепившись пальцами в край стола. – Это мой первый раз! Смотри на пузырьки, как только перестанут лопаться и начнут подниматься мелкой пенкой…

– То есть сейчас? – Перебил я, заметив, что поверхность жира совпадает с описанием.

– Д‑да, – вдруг девушка замялась, и я услышал в её голосе первые нотки сомнения, – То есть… подожди. Подожди ещё десять вдохов. Дедушка писал… – Она задумалась, будто в голове пыталась найти нужную страницу.

Я выключил жаровню. Жир перестал пузыриться, но остался жидким.

– Да, точно! Теперь добавляй порошок, но не весь сразу, а по чуть‑чуть, помешивая по часовой стрелке. Это важно! Потому что если против, то смесь расслоится, и пилюля не застынет.

Насыпал щепотку сероватой пыльцы в тигель и начал мешать деревянной палочкой. Жидкость постепенно темнела, становилась гуще и в комнате запахло горьковато‑травяным запахом.

– Теперь сок бамбука, – Продолжала Сай, безрезультатно скрывая дрожь в правой руке, – По каплям, медленно и считай про себя вдохи.

– Сколько капель?

– Три, но смесь может стать слишком жидкой, тогда давай лучше две. Дедушка говорил, что у каждого тысячелистника своя влажность и иногда трёх капель может быть слишком много. Лучше смотреть на цвет, – вдруг Сай вновь запнулась, – А он должен быть… должен быть…

– Янтарным? – Предложил я, глядя на золотистую жидкость, которая закручивалась в тигле.

– Да, янтарный с лёгким свечением! Если появится зелёный – значит перегрел.

Я добавил первую каплю и смесь зашипела. После второй цвет стал глубже и насыщеннее, и лишь после третьей, жидкость начала загустевать на глазах, превращаясь в вязкую, тягучую массу.

– Слишком много жара! – Сай подскочила на месте, едва не опрокинув всю конструкцию. – Убирай тигель с огня!

Я послушно переставил чашу на холодную подставку и наблюдал за тем, как смесь продолжала густеть, собираясь в центре блестящим комком, похожим на карамель.

– Теперь раскатай, – говорила она быстро, часто глотая окончания, – Кончиком ножа, вот так, круговыми движениями, но не надавливай сильно, иначе пилюля треснет, когда застынет.

Я взял маленький металлический шпатель и начал осторожно катать горячую массу по дну тигля. Она поддавалась легко и послушно, сворачиваясь в аккуратный шарик, всё больше и больше напоминающий собой настоящую пилюлю.

Она застывала на глазах, насыщаясь матовой поверхностью, а на боках появились мелкие трещинки, похожие на паутину. Я насчитал их пять, и каждая светилась тусклым, желтоватым светом.

– Приемлемо, – выдохнула Сай, опуская на стул, – Обычно больше десяти трещин уже считают за брак.

Я дождался пока шарик перестал формироваться, и осторожно подцепил его шпателем. Пилюля подкатилась к краю тигля и оказалась у меня между пальцев. Тёплая, слегка маслянистая, пахнущая жиром и травами.

– Ну что могу сказать, пускай первый блин и комом, – сказал я, протягивая ей пилюлю, – но мы справились. Принимай работу, мастер Чжоу.

– Не шути так, Ян! – Сай взяла пилюлю, поднесла к свету, повертела, а потом понюхала. – Пахнет как надо, цвет янтарный, без зелени. Поверхность хоть и с трещинами, но гладкая и светится ровно. – её голос дрожал, но в нём появились первый нотки гордости, смешанные с облегчением. – Теоретически… практически… – она запнулась о собственные слова, как вдруг на губах девушки засияла улыбка. – Я думаю мастера буду довольны. Ты сделал пилюлю хорошего качества с первого раза!

– Не я, – сказал, рассматривая полученный продукт, – Мы. Без твоих инструкций я бы точно либо перегрел жир, либо перепутал порядок ингредиентов. Теперь понимаешь, почему мастер Чэн заставил тебя проделать всю эту работу?

Сай притупила взгляд и долгое время молчала. Она сопела, даже отвернулась и дёргала себя за ленточки волос. Я положил пилюлю в отдельную деревянную коробочку, аккуратно убрал подальше от жаровни и сказал.

– Ну чего ты сидишь? Теперь твоя очередь.

– Я? Что? Но мастер Чэн…

– Теорию ты и так хорошо знаешь, так что думаю, настало время перейти к практике. Тем более, ты и так всё знаешь.

– Я боюсь. – Откровенно призналась девушка, – А если я что‑то испорчу? Ингредиенты пропадут, а они дорого стоят.

– Спишем на учебные расходы, – перебил я, – Или ты уже забыла, что я ученик члена совета? Давай, смелость берёт города, а я буду рядом, если что‑то пойдёт не так.

Сай насупился, вновь похлопала себя по щекам, уверенно кивая головой и, встав со стула, сказала.

– Только не отходи далеко, ладно?

Сай оказалась неплохим алхимиком на мой скромный взгляд. Несмотря на весь её скепсис и боязнь, действовала она уверенно. Ей, в отличие от меня, не надо было всматриваться в каждый ингредиент, пытаясь распознать что это такое. И ту же самую пилюлю, которую делал я по её подсказке, она сделала, во‑первых, быстрее, а, во‑вторых, там была всего одна трещина. Практически идеальный результат для новичка и сдаётся мне, что Чэн взял её в ученицы не случайно, а рассмотрел в ней нечто.