Мы двинулись вперёд, стараясь держаться ближе к стенам, где жижи было поменьше. Шесты с крюками, которые нам выдали наверху, мы несли на плечах. Я оглядывал стены, потолок, вслушивался в звуки. Где-то вдалеке слышался писк, шорох, возня. Много возни.

— Это крысы? — снова задал вопрос неугомонный молодой парень, — мамочки, как страшно.

— Заткнись, — буркнул кто-то сзади мужским голосом. — И без тебя тошно. Будешь нудеть, получишь по голове и останешься тут гнить. Заодно с крысами познакомишься.

Шли долго, минут двадцать, наверное, и больше не разговаривали. Коллектив не сложился. Коллектор разветвлялся, но на стенах были намалёваны знаки помогающие ориентироваться таких, как мы. В принципе нам могли и не объяснять, где и как поворачивать, всё было понятно.

Периодически мы натыкались на небольшие завалы, грозящие перерасти в проблему, но так как за них нам не платили, то и желающих их расчистить не нашлось. Их мы перелезали или обходили. В одном месте пришлось лезть прямо по жиже, потому что прохода вдоль стены не было. Она доходила до колена, холодная, скользкая, и в ней что-то шевелилось. Я старался не думать, что именно.

Пока шёл, раздумывал, насколько эти коллекторы большие. Нет, понятно, что тянутся под всем городом, но насколько далеко? И куда выходят? И одноуровневые они, или многоуровневые? Потому что одно дело, если это просто канализация, пусть и огромная, и совсем другое — если это настоящий подземный город. Тогда действительно можно ожидать тут встретить что угодно.

И в один момент, наконец добрались до засора. Это была настоящая стена из спрессованного мусора, тряпок, костей и склизких отходов, перекрывающая коллектор почти до потолка. Сверху, сквозь щели, сочилась вода, образуя вонючий водопад. Получается, основное течение идёт в нашу сторону? Как бы нас ни смыло, когда мы наконец тут всё расчистим.

Мужик с заторможенным лицом, словно бывал тут уже не первый раз, подал пример, что и как надо делать, подойдя к завалу и ткнув в него шестом. Зацепился крюком, потянул на себя, вырывая кусок мусора, который тут же шлёпнулся в жижу.

Мы встали в линию, упираясь шестами в завал, и начали растаскивать мусор в разные стороны. Работа была тяжёлой, грязной и, честно говоря, отвратительной. Шесты вязли в мусоре, приходилось налегать всем телом, чтобы сдвинуть хоть немного. Пот заливал глаза, угольная повязка вообще через какое-то время свалилась с лица, но вонь уже толком не ощущалась, принюхался. Я тянул, толкал, скрипел зубами, матерился про себя и ждал, чтобы это поскорее закончилось.

Но мы всё же справились. Завал поддался, часть мусора обрушилась в жижу, открывая проход, его потянуло вниз по течению, к нам хлынул поток грязной воды, к счастью, не такой сильный как я ожидал. И в тот же момент из темноты, куда мы проделали проход, раздался топот множества лап.

— Бежим! — заорал низкий мальчишеский голос позади. Молодой парень первый осознал, что у нас проблемы.

А следом, из тьмы, хлынула серая, шевелящаяся масса.

Крысы.

Большие, каких я в жизнь не видывал. И их было много. Они неслись прямо на нас, с визгом и писком. Бежать было некуда.

— К стене! — заорал здоровенный мужик, вскидывая шест как копьё. — Прижмитесь к стене, не дайте себя окружить!

Я, послушавшись, рванул к стене, вжался в скользкий камень, выставив перед собой шест с крюком. Рядом встали ещё двое. Остальные, похоже, побежали назад, в темноту, и тут же оттуда донёсся их истошный крик.

На меня прыгнула крыса, я встретил её встречным ударом шеста, попал во что-то мягкое, крыса взвизгнула, дёрнулась, но не остановилась, налетела на меня, и я банально поскользнулся, не удержавшись. Упал в жижу, чувствуя, как острые когти рвут мою одежду.

— А-а-а! — заорал я, вцепившись одной рукой в горло твари, не давая ей вцепиться в меня, а другой пытаясь нашарить хоть что-то, чем можно ударить, но нащупывал только склизкие отходы.

Рядом кто-то дрался, раздавались жуткие крики. Мой факел тоже упал в воду и погас, и я с пугающей ясностью осознал, что это конец. Что сейчас меня загрызут, разорвут на части, сожрут прямо здесь, в этой вонючей дыре, и никто никогда не узнает, где и как я погиб.

И тут крыса, сидевшая на мне, вдруг дёрнулась, взвизгнула, и её сдёрнули с меня. Я успел увидеть, как крикнувший вставать к стене мужик, тот самый заторможенный, схватил тварь за шкирку и со всей силы шарахнул об стену. Крыса обмякла, сползла в жижу.

— Вставай! — заорал он, протягивая мне руку. — Быстро! Иначе сожрут.

Я вскочил, шатаясь. Увидел валяющийся неподалеку чей-то горящий факел, схватил его и чуть не замер, увидев кровавое месиво — тела людей, растерзанные крысами. Они сидели на них как на шевелящемся ковре, пожирая плоть. И это дало нам шанс, потому что им было не до нас. У них появилась еда.

— Бежим! — крикнул мужик, и мы рванули назад, к выходу.

Бежали, спотыкаясь, падая, поднимаясь, не разбирая дороги. В почти кромешной темноте, едва разгоняемой скорее чадящим, чем горящим факелом. Хоть нас судя по звукам никто и не преследовал, мы всё равно не останавливались. Выбежали к лестнице, взлетели по ступеням, перепрыгивая сразу через несколько, стремясь к забрезжившему впереди свету.

Я вывалился из дыры наружу, рухнул на колени, и меня вырвало. Прямо на камни, желчью и слюной, потому что я уже давно ничего не ел. Рядом упал здоровенный мужик, тяжело дыша, и я увидел, что он зажимает рукой рану на боку.

— Ну? Справились?

Я недоумевающе вскинул голову. Нас выбралось всего двое, там погибло десять человек, а всё что интересует отправившего нас на смерть человека, это справились ли мы с работой?

Истерически расхохотавшись, и вытирая слёзы с глаз, я выдохнул.

— Да, всё нормально. Засор расчистили, крыс покормили.

— Вот и хорошо. Держите оплату.

Я тупо смотрел на медяки в своей ладони. Шестьдесят штук.

— Тут не хватает.

— Пятнадцать монет штраф за утерю инвентаря. Или ты хочешь опротестовать моё решение?

Мужик с раной в боку, морщась, поднялся, пересчитал свои деньги, сунул за пазуху и, не сказав ни слова, побрёл прочь. Я остался стоять, глядя ему вслед. Чёртовы уроды, которым плевать на жизни людей.

— Ну, чего тут встал? Вали отсюда, — смотритель махнул рукой. — Или хочешь ещё раз спуститься? В принципе работа всегда есть, оплата та же.

— Нет, — сказал я твёрдо. — Больше никогда в жизни. Да я лучше сдохну.

Смотритель пожал плечами, снова закашлялся, отвернулся и пошёл к своим ящикам.

Я побрёл вслед за раненым мужиком, увидел щель между скособоченных лачуг, забился туда, убедился, что никого рядом нет и активировал Кодекс. Он несколько раз вибрировал, пока мы были в канализации, но у меня не было возможности посмотреть, на что именно он реагировал. Неужели, там тоже были дорогие ингредиенты?

Хотя Фэн же говорил, что туда сливают что ни попадя, так что вполне могло что-то вырасти. Ну, или какая крыса могла развиться до духовного зверя.

Правда реальность оказалась куда хуже.

Загрязнение тела!

Статус чистоты: Критическое загрязнение

Прогресс очистки тела от токсинов — 0,0 %

Я как стоял, так и сел прямо на грязную землю, тупо глядя на голографические символы, парящие перед глазами, и не верил тому, что видел. Этого просто не могло быть. Ну не могло, и всё тут.

Прогресс очистки тела от токсинов — 0,0 %

Какой к чёрту ноль?

Я моргнул, потёр глаза грязными руками, отчего они защипали, думая, что это какая-то ошибка. Но цифры не менялись, сообщая мне, что все мои усилия последних дней пошли прахом. Всё, чего я добился — два гребаных процента, заработанных потом, кровью, тяжёлой работой и используя редкий ресурс, всё это просто исчезло. Испарилось. Растворилось в зловонных испарениях сточных канав.