– Восемь? – Возмущенно произнесла девушка и я краем глаза заметил, как колыхнулся её плащ, под которым краем показался небольшой кинжал. – Ты продал мне всего три!

– Ага! – Ехидно ухмыльнулся тот. – Одна из них под сердцем носила и должна была разродиться уже. Так что восемь, гони медяки за восемь!

Я закинул мешок с провизией на за пояс, молча пошёл к выходу, как вдруг один из ублюдков, на свою голову решил добавить.

– Да, гони монеты! А то смотри, снаружи парни голодные стоят, бабу не трогали пади уже месяц. Ты хоть и страшная, как смертный грех, с косыми глазами, но если не можешь отплатить медью, так мы твоему ротику и другим отверстиям применение‑то найдём.

Сказал бы он это пять секундами позже, я бы скорее всего не расслышал. Да и с чего вообще вмешиваться? Вот только подсознание, словно всё это время выжидавшее в кустах, выдернуло из закромов памяти кадры, на которых сидела изнасилованная Фэй и расчёсывала волосы мёртвой подруги.

Как бы не старался отгородить себя от этой мысли, внутри всё ещё ощущал ответственность за то, что позволил этому случиться.

– Ладно, мужики, хватай её за ноги, а ты за руки и ложи на стойку, я пока штаны стяну! Покажем ей, что такое женское, мать её, счастье!

За спиной послышался шорох и звук трескающегося дерева. Я обернулся и увидел, как девушка, соскочив со стула, со всей силы зарядила одному в челюсть, выбивая оставшиеся зубы. Однако в ту же секунду, двое упырей заломали её за руки и нагнули перед тем, что требовал платы. Крестьянин широко улыбнулся, потянул руки к поясу, как вдруг внезапно замер.

– Не надо. – Оказавшись рядом с ним в мгновение ока, холодным голосом произнёс я.

– А ты ещё кто такой? Спишь с ней что‑ли? – Недовольно поморщился ублюдок. – В очередь тогда вставай, баба твоя – теперь моя. Как долг за свинок отработает, так пусть делает, что хочет.

Он снял с себя штаны, поднял руку, дабы коснуться головы незнакомки, но я её вовремя перехватил, и резко довернул свою ладонь. Кость на запястье острым осколком выглянула наружу, на девушку брызнула кровь, а сам урод принялся орать так, словно я ему заживо позвоночник начал выдирать.

– А‑а‑а‑а‑а‑а‑а‑а!

– П‑п‑п‑практик! – Завопил тот, что держал девушку за правую руку.

– К‑к‑к‑культиватор! – Присоединился к нему второй.

Момента хватило, чтобы незнакомка освободилась от пут, сняла с себя капюшон, обнажив тёмные волосы и с размаху, вонзила нож обидчику в пах. Боль в запястье внезапно перестала его волновать, и он, схватившись за брызнувший фонтан крови, свалился на пол и продолжил рвать глотку в истошном крике.

Оставшиеся крестьяне, вылетели из постоялого двора, они даже не стали пытаться спасти своего товарища, бросив того истекать кровью на полу таверны. Незнакомка зло плюнула на крестьянина, вытерла нож о его штанину и убрала за пояс.

– Кто‑то сказал п‑п‑п‑практик? – Из кухни выглянул за шум кабачник, а затем уставился на меня и упал на колени. – Г‑г‑господин, я ведь не знал! Простите меня! Я не знал! Ещё и вёдра таскать заставил… Прошу, не убивайте меня, господин! Не убивайте!

Я подошёл к толстяку, рывком поднял его на ноги, стараясь случайно не сломать тому руку и поинтересовался.

– С чего бы мне тебя убивать?

Он поднял голову и неуверенно добавил. – В‑в‑ы ведь культиватор, п‑п‑причём вижу, что сильный.

Пришлось встряхнуть толстяка, пока он не потерял сознание и ответил.

– Это не значит, что имею право убивать кого мне захочется. – а затем перевёл взгляд на корчащегося от боли крестьянина и добавил. – Это не я его так, к тому же, он сам напросился.

– А‑а‑а‑а‑а‑а! – Продолжал вопить во всю глотку насильник, что заметно начинало раздражать не только меня.

Пока незнакомка не решила его прикончить, поднял крестьянина одной рукой, вынес наружу и бросил к остальным и злобно рявкнул.

– В следующий раз так легко не отделаетесь. Поубиваю всех до единого, сукины дети!

Кажется, сработало. Двое схватили раненного под руки и унесли за калитку прочь.

Я зашёл обратно в таверну и дверь со скрипом закрылась. Кабачник всё ещё стоял на месте, со страхом в глазах поглядывая на растекающуюся по его заведению лужу крови и молчал. Из‑за его спины выбежали три служанки с тряпками, упали на колени и принялись спешно вытирать кровь и слёзы.

Сама же незнакомка, стояла ровно там же, где я её оставил. Она успела снять плащ, оставшись в тёмно‑фиолетовом ханьфу и распустила волосы. На кожаном поясе висел тот самый короткий кинжал с легка изогнутой рукоятью, обмотанной чёрной кожей, которым она оскопила несостоявшегося насильника. Лезвие она уже вытерла, но на пальцах всё ещё оставались бурые разводы.

Девушка повернулась и посмотрела на меня. Густые и тяжелые волосы падали на плечи, включая несколько прядей, выбившихся из причёски во время драки. Высокие скулы, тоненькая шея и прямой нос с едва заметной горбинкой. Казалось её черты лица были вырезаны скульптором или написаны художником. Когда наши взгляды сошлись, на щеках девушки появился лёгкий румянец, а сама она наклонила голову и приветственно произнесла:

– Наверное, я должна тебе выпивку.

– Нет. – Уверенно ответил я, закидывая за плечо мешок. – Я просто не люблю таких.

Она ласточкой перемахнула через стойку, заняв рабочее место кабачника и сняла с полки глиняный графин с вином.

– Я бы и сама справилась, – заговорила девушка, поставив его на деревянную поверхность стойки. – Но приятно знать, что в этих землях, ещё живут люди, способные на хорошие поступки. Ты ведь мог попросту пройти мимо.

– Мог. – Не стал отрицать очевидного, краям глаза поглядывая на хозяина заведения, – Но не стал, говорю же, не люблю таких.

Она мило улыбнулась. – Кого? Мужиков, которые думают, что сила – это всё?

– Нет. Не люблю тех, кто путает силу с правом. – Выпалил, как на духу.

Незнакомка снова улыбнулась, чуть шире и теплее, а затем взяла кувшин, налила себе в стакан, выпила, и разлила заново, теперь нам обоим.

– Меня, кстати, зовут Сюэ Лан. Снежная орхидея. А тебя как?

– Ян. – Я коротко ответил и немного подумав, всё же сел за один из круглых столиков.

Я никуда не торопился, и в принципе, не видел ничего зазорного в том, чтобы поговорить с девушкой. Тем более, с такой нетипичной внешностью для местных. Ещё и странная история со свиньями… В общем, поговорить действительно можно.

Девушка улыбнулась, снова перепрыгнула через стойку, отчего я удивлённо приподнял бровь, никак впрочем не комментируя её акробатические трюки, и села напротив.

– Ян? Просто Ян? Как‑то односложно, не любишь распространяться о своей жизни?

– А должен?

Она хмыкнула, но спорить и разводить политесы не стала. Вместо этого взяла кружку, отпила маленький глоток зелёного чая и выдохнула. На пальцах девушки всё ещё виднелись бурые разводы, но её это, кажется нисколько не смущало. Ещё тогда, когда она лишила неумелого вымогателя его причиндалов, я заметил, что нож ей приходилось держать в руках не первый раз. По крайней мере не для того, чтобы нарезать огурцов.

– Где ты так научилась обращаться с оружием? – Спросил прямо, краем глаза замечая, как кабачник метнулся на кухню и исчез в дверном проёме.

– Да разве это назовёшь умением? – Громко рассмеялась Лан, хлопая ладонью себя по колену. – Воткнуть нож, много ума иметь не надо.

– Воткнуть да, – Я согласно кивнул и тут же продолжил. – В свинью, в рыбину, в стену, но не в человека.

Взгляд девушки внезапно изменился, и она ответила уже серьёзным голосом без намёка на улыбку. – А что ты мне предлагал делать? Широко раздвинуть ноги и стараться дышать носом?

Я в примирительном жесте поднял руки и сказал.

– Да, пожалуй, ты права. Не стоит мне лезть не в своё дело. – После чего встал, закинул мешок на плечо и добавил. – В любом случае, я рад, что ты не пострадала, так что пойду. Передавай свиньям привет.