Ши даже не стал уклоняться, просто отбил клинок в сторону и ударил меня ногой в живот. Я сложился пополам, выплёвывая остатки воздуха, и попробовал рубануть от бедра к челюсти.

– Прочувствуй её! Прочувствуй боль! – Заревел человек, выбивая у меня из рук меч и ломая вторую руку в локте. – Твой талант, позволь ему трудится, как мулу на ферме! Только боль и агония куёт железо настоящего воина. Готовься ощутить её на себе!

Ши убедился, что следующие минуты станут для меня настоящим адом. Он отбросил деревянный клинок и начал лупить по мне голыми кулаками. Удары в корпус, в голову, в руки, вернее в то, что от них осталось, и в ноги. Я пытался уходить от них в стороны, закрываться плечами и блокировать голенью, но было слишком поздно. Каждый его удар достигал цели и ломал что‑то внутри.

Я ощутил, как лопнула селезёнка, как кровоточила печень, а ушные перепонки лопнули после ударов по голове, оставляя после себя лишь белый шум. Удар за ударом. Я падал, еле как поднимался на ноги и снова падал. Кровь заливала глаза, но я отказывался их закрывать и волком смотрел на Ши, и на то, как он наносит удары.

В какой момент просто потерял счёт времени и погрузился в транс, в котором не существовало ничего кроме боли и агонии. Они стали моими единственными попутчиками и проводниками, заставляя понять, что такое настоящий ад. Через какое‑то время я понял, что уже ничего не чувствую, лишь очередные удары, отбрасывающие меня к стенам и такой приятный и холодный пол, дарующий секунды передышки. Не знаю, в какой именно момент, мучитель остановился, позволив в очередной раз скатиться по стене.

– Пока хватит.

Слух начал восстанавливаться, но пока недостаточно и голос мастера прозвучал сдавленно, будто он говорил через толстую мембрану. Ши сел напротив, достал из мешочка несколько пилюль и насильно затолкал мне их в рот.

– Не… – промычал разбитыми губами, но не смог ничего сказать.

– Пей, – он поднёс к губам флягу с водой. – Не бойся токсичного эффекта. Твоя печень уничтожена, почки порваны, но регенерация всё восстановит. Просто глотай и рефлексируй болью. У тебя будет несколько часов, чтобы тщательно обдумать мой урок.

С этими слова Ши сел напротив, скрестил ноги, положил руки на колени и погрузился в медитацию.

Я лежал на каменной полу и смотрел на потолок, сквозь приоткрытое веко. Тело отказало и не слушалось прямых команд. В тот момент ощущал себя запертым в чужом организме, собранным из кусков, которые и без того едва держались вместе. Но регенерация работала. Я на физическом уровне чувствовал, как делились клетки, срастались кости, а мышцы затягивались, закрывая раны. Вот только было это всё до ужаса медленно.

Мне приходилось проживать каждый момент агонии, заставляя подавлять в себе слабость и желание закричать от боли. Вместо этого я пытался найти позу, в которой она хотя бы немного затихала.

Пилюли, которые Ши засунул мне в рот, разогревали тело изнутри, заставляя ци работать быстрее и насыщать каждый сантиметр плоти, каждую косточку и каждый орган. Пилюли изнутри, и наполненная атмосфера снаружи. Печень, которую он разбил несколько минут назад уже начала восстанавливаться. Почки, превратившиеся в кровавое месиво, затягивались, но всё ещё не справлялись с токсичным эффектом такого количества пилюль.

Через час я смог повернуть в голову и увидеть, как из отрубленной левой руки подавала признаки жизнь. Из культи пробивались розовые побеги новых пальцев и местами белели кости. Ещё через час восстановились барабанные перепонки и белый шум сменился на размеренное дыхание Ши и бульканье собственной крови.

Вскоре по телу прошлась волна и наступил момент зуда. Он охватил все повреждённые места, заставляя изнывать не от боли, а от невыносимого желания расчесать себя до кровавых подтёков. Однако я держался. Держался и старался не проявлять слабости, принимая каждое брошенное мне испытание.

Через несколько часов боль ушла, но не полностью. Она оставалась где‑то глубоко внутри в памяти нервов, заставляя ещё надолго запомнить это ощущение. Всё это время я тщательно размышлял, когда приступы немного отпустили. Урок Ши, в своей извращённой форме, всё же оставался уроком. Природный талант, каким бы высоким не являлся, всё равно имеет свой предел, и лишь пройдя его, можно ступить за грань человеческого. Так что рано или поздно, мне бы всё равно пришлось столкнуться с противником, который убил бы меня, исключительно из‑за того, что я слишком сильно полагался на свою особенность.

Заодно познал её пределы. Получается, теперь мне не страшна потеря конечностей и это хорошо. Вернее даже отлично, ибо добавляло ещё штришок к моему плану побега.

Ши сидел напротив, скрестив ноги, и медитировал. Его дыхание было ровным, глубоким, лицо не выдавало ничего кроме спокойствия, будто он не избивал меня до полусмерти, а пил чай со старым товарищем. Я смотрел на него и пытался понять, что движет этим человеком. Он жил уже несколько сотен лет и, по словам многих, провёл их в битвах и сражениях.

Ждёт ли меня тоже самое? Превращусь ли в безумного рубаку, которым ведёт лишь жажда к насилию и жестокости? Переступлю через ту черту, после которой уже никогда не возвращаются? Смогу ли дожить до неё или сгину в очередной битве?

Вопросы заставили погрузиться в глубокие раздумья, но когда тело восстановилось, Ши открыл глаза, внимательно осмотрел меня и произнёс:

– Вставай.

Я поднялся, разминая новые мышцы и захрустел суставами и костями. Ноги всё ещё немного дрожали, руки висели плетьми, но в целом тело вернулось в норму.

– По новой. – Прорычал мужчина и бросил мне мой меч.

Я поймал его правой рукой, и мы снова приступили к мясорубке.

Ши бил беспощадно, заставляя меня падать, но я тут же вставал и давал ему отпор. Мои движения всё ещё были слишком медленными, но постепенно начинал читать действия своего мастера, ну или скорее он позволял мне делать это. Правда это не сильно помогло и к вечеру, я снова лежал на полу, не в силах пошевелить и кончиками пальцев. Вся левая сторона тела была разбита в труху. Рёбра, ключица, плечо. Ноги вывернуты так, что без боли на них невозможно было смотреть, а из широкой борозды на лбу, стекали литры крови.

Мастер вновь запихал в меня пилюли, залил сверху воды, сел медитировать и когда я достаточно пришёл в себя, снова рывком поднял на ноги.

– Только не говори мне, что ты устал. – он недоверчиво взглянул в моё лицо, красноречиво отражающее всё, что я о нём думаю. – Я же в самом начале сказал тебе, что это Чертоги десяти ступеней. И ты ещё не прошёл даже первую!

Я с пугающей ясностью понял, что сейчас меня снова будут избивать. И не просто избивать, а временами даже расчленяя, пусть затем и пичкая пилюлями. А значит, мне нечего терять. Хуже то уже точно не будет.

Поэтому я по звериному осклабился, наконец делая то, что давно хотел.

– Ну иди сюда, урод вонючий. Посмотрим, кто кому в итоге кишки то вырвет.

Он довольно улыбнулся.

– А вот это уже хороший настрой, мой ученик. Про кишки, это ты хорошо придумал… Посмотрим, какие твои потроха на цвет.

Следующий месяц в Чертогах десяти ступеней превратился для меня в бесконечную череду боли. Тело после истязаний восстанавливалось, затем всё повторялось, и так раз за разом. Я даже не знал, какой был день снаружи. Тёмное помещение без окон и дверей не давало никаких зацепок, лишь мастер Ши, иногда отлучающийся на пару часов, в моменты, пока я лежал без сил, по приходу ронял короткие фразы, проливающие крохи света на то, что он делал: посетил Совет или провёл очередное занятие с лоботрясами Академии.

И я бы попытался сбежать в эти моменты, если бы не его паранойя, заставляющая калечить меня так, чтобы я не мог даже двинуться до момента его прихода, регенерируя травмы. А время этот ублюдок рассчитывал с точностью метронома, возвращаясь чуть раньше, чем я обретал способность к передвижению.