Хруст шейных позвонков ознаменовал конец и тело Фу Хая, только что дёргавшееся в моих руках, обмякло, став безвольной куклой с вывернутой под неестественным углом головой. Я отпустил его, он рухнул на пол.

Надо было сделать это ещё тогда на тренировке, прикончив урода и плевать на мастера Ши и на последствия. Ведь тогда Шурик был бы жив.

Я тяжело дышал, глядя на дело своих рук. В ушах стучала кровь, бешено колотилось сердце, но внутри, в груди, вместо ожидаемого удовлетворения, лишь продолжала разрастаться колючая волна ярости. Мне этого было слишком мало. Главный виновник, тот, кто отдал приказ, и кто стоял за их спинами, всё ещё был жив.

Чжан Ху.

И словно услышав мои мысли, дверь в комнату распахнулась.

Он стоял на пороге. Квадратная челюсть, масляные волосы, зачёсанные назад, надменный взгляд маленьких, глубоко посаженных глаз. Одет он был, как всегда, с иголочки: дорогой чёрный шёлк с вышитыми золотом драконами, на поясе меч в богатых ножнах, а за его спиной маячили двое телохранителей, что были с ним на рынке в первый день нашей встречи, когда я увёл у него из‑под носа редкий ресурс. Чёрт его знает, зачем он сюда шёл. Возможно, меня кто‑то увидел, идущего к общежитию, и поспешил доложить, и он хотел взглянуть на моё убитое горем лицо. Только просчитался и увидел совсем другое. Он увидел меня, стоящего посреди комнаты, залитого кровью с головы до ног, окружённого трупами. Его взгляд скользнул по изуродованному телу Фу Хая, по луже крови, растекающейся по полу, и в его глазах, таких надменных и самодовольных всего мгновение назад, мелькнул страх.

– Ты… – выдохнул он, делая шаг назад.

Я повернулся к нему всем корпусом, и он увидел моё лицо. Я не знаю, что именно он там прочёл, но этого оказалось достаточно, чтобы он, забыв о своей гордости и телохранителях за спиной, развернулся и бросился бежать.

– Держите его! – завизжал он, отталкивая своих же охранников мне навстречу.

Они выхватили оружие, но я даже не замедлил шага. Ушёл в сторону, пропуская клинки мимо, и нанёс два резких удар ребром ладони в горло сначала одному, а затем и второму. Влажно хрустнуло, и охранники, выронив мечи, схватились за шею и начали заваливаться набок. И зачем Чжан Ху была нужна охрана из числа обычных людей? Впрочем плевать.

Сам Чжан Ху был уже в конце коридора. Он бежал, стремясь спасти свою никчёмную жизнь и сшибая на ходу попавшихся под ноги учеников, зовя на помощь и его крики эхом разносились по всему общежитию. Но я был быстрее. Намного быстрее.

Я рванул за ним, и мир вокруг смазался. Расстояние между нами сокращалось с каждым ударом сердца. Десять шагов. Пять. Один. Я настиг его у самой лестницы, когда он уже начал спускаться, и схватил за плечо.

– Попался, ублюдок.

Он взвизгнул, попытался вырваться, дёрнулся всем телом, и его дорогой шёлковый халат с треском разорвался в том месте, где я его держал. Чжан Ху, потеряв равновесие, кубарем покатился по каменным ступеням и растянулся на площадке между этажами. Его меч, выпавший из ножен при падении, со звоном отлетел в сторону. Он попытался вскочить, но я уже был рядом. Я навалился на него сверху, придавив коленом грудь, и он захрипел, беспомощно царапая мои руки.

– Послушай! – закричал он, брызгая слюной, – Послушай, я заплачу! У меня есть деньги! Много денег! Золото! Духовные камни! Ресурсы! Я же помню что тебе нужны были ресурсы тогда на рынке? Всё, что захочешь! Только не убивай! Мой дядя…

– Твой дядя, – перебил я его, – твой дядя отказался от твоего брата, и думаешь ему есть дело до тебя? Впрочем, мне плевать и на твоего дядю. Если он будет настолько туп, что захочет мести, то рано или поздно, я доберусь и до него.

И я начал его бить.

Я превращал его лицо в кровавую кашу, и с каждым ударом перед моими глазами вставало изуродованное тело Шурика. Его раздробленные пальцы, его опухшие, закрытые веки, чёрный, распухший язык, и кровоподтёки. Ребёнок. Это был ребёнок. А это жирное, самодовольное ничтожество, убило его просто потому, что не могло добраться до меня. Просто чтобы досадить.

Чжан Ху уже не кричал, только хрипел и булькал, захлёбываясь собственной кровью. Его лицо превратилось в бесформенное месиво из осколков костей и разорванной плоти, но я не останавливался и бил его, пока тело подо мной не перестало дёргаться.

Я сидел на верхней ступеньке лестницы, прислонившись спиной к холодной каменной стене, и смотрел на то, что осталось от Чжан Ху.

Искалеченное тело в разорванном шёлковом одеянии лежало в паре шагов от меня. От головы осталась лишь кровавая каша из осколков черепа, выбитых зубов и мозгов, что было прямым свидетельством моей силы. Кровь тёмной лужей всё ещё растекалась по каменным ступенькам, постепенно подбираясь к моим сапогам.

Странно… Ведь он, по сути, должен был быть равен мне по силе, а оказался слабаком, даже не попытавшемся оказать сопротивление. Хотя как равного я его ощущал на рынке, а с той поры прорвался на пару ступеней, оставив его позади. Вот поэтому, наверное, так легко и справился.

Убийство Чжан Ху должно было принести мне удовольствие, успокоение, хоть что‑нибудь. Вместо этого ощущал гнетущую и раздирающую изнутри пустоты, избавиться от которой был в не силах. Я смотрел на тело ублюдка и видел в нём Шурика. Маленького мальчика, который не заслужил быть растерзанным и забитым палками, как бездомный бешенный пёс.

Когда‑то, ещё в деревне травников, будучи охваченный безумием тёмного культиватора, я спокойно калечил и убивал людей, видя в них только препятствие к достижению поставленный целей. Вот только, как бы это наивно не прозвучало, тогда у меня было оправдание, а здесь… восьмилетнего мальчишку забили за то, что он прислуживал мне.

От одной мысли мне становилось настолько паршиво, что к горлу подкатывал тошнотворный ком. Я сплюнул слюну, смешанную с попавшей в рот кровью и прислонил затылок к холодной стене. Мои руки всё ещё дрожали, но не от страха, а от бурлящей внутри ярости. Убить Фу Хая, его приспешников и сразу Чжан Ху изначально было моим планом, но что‑то пошло не так.

Где‑то в середине процесса мщения, ощутил, что моя ярость неутолима. Одного раза для убийц Шурика было явно недостаточно… или недостаточно для меня? Если бы у меня появилась возможность убить их заново, я бы так и поступил, но где стоит провести черту? Сколько раз им бы пришлось умереть, прежде, чем смерть Шурика перестанет терзать мою душу.

Чёрт… мальчик умер, а я думаю лишь о том, как облегчить собственную ношу вины.

Нет. Шурик был хорошим пареньком и как минимум заслужил, чтобы о нём помнили и скорбели, а не пытались забыть, как страшный сон. Я закрыл глаза, медленно выдохнул и маленькое тельце вновь предстало перед глазами. Внезапно в голове стало пусто. Ни мыслей, ни сожалений, ни торжества, лишь обычная усталость с дороги, и давящая тьмой атмосфера свежего убийства.

– Сюда, сюда! Я видел, как они побежали сюда!

Коридор заполнялся людьми. На звуки драки сбегались неофиты в серых ханфу, мастера, как практики, а так и теории и даже маленькие слуги с факелами, освещая путь старшим. Они бежали, толкались, кричали команды, а затем увидев меня, все резко замолчали.

– Боги… – Прошептал кто‑то, закрывая нос ладонью и едва сдерживая рвотный порыв.

– Кажется я сейчас… – промычал другой и выблевал содержимое желудка на каменный пол Академии.

– Чжан Ху! Это Чжан Ху из секты Каменного кулака! – Закричал учитель, указывая на труп.

– Он… он что… мёртв?

– Смотрите! Разве это не Талант мастера Чэна? Он весь в крови! Талант убил Чжан Ху!

Я медленно поднял голову.

Людей набралось человек сорок, не меньше. Они стояли в коридоре, прижавшись к стенам и с ужасом смотрели на меня. Некоторые правда пытались выглядывать из‑за спин и плеч старших товарищей, скорее с любопытством, нежели отвращением. Однако никто из них не решался подойти ближе. Даже мастера Академии, оба в чёрных ханфу с гербом по всю спину, замерли на месте, сжимая в руках наточенные мечи.