Девушка подошла и положила ладонь мне на плечо.

– Что угодно, Ян, и ты это знаешь.

– Вывези на Вьюге его тело за город, в чащу, что на юго‑западе, где три сосны стоят, словно обнявшись и жди меня там.

– Хочешь его там похоронить? – Согласно кивнула Лан, забираясь на спину янлона. – Хорошее место, но… Ян, ты точно…

Я не дал ей ответить. Вместо этого подошёл, потеребил Вьюгу за чешуйчатую морду и прошептал:

– Он заботился о тебе каждый день, теперь позаботься и ты о нём. Мчись аккуратно.

Вьюга заревел и встав на задние ноги сорвался с места, унося обеспокоенную Лан и окровавленное тело Шурика. Я какое‑то время проводил их взглядом, пытаясь искусственно ограничить нарастающую злость, а затем резко дёрнул за рычаг и позволил дамбе прорваться. Сегодня не буду себя сдерживать и думать о последствиях. Сегодня все они умрут.

Комната, где жили неофиты, находилась в восточном крыле общежития. Десять двуспальных коек стояли в два ряда, застеленные казёнными серыми одеялами. Я сразу почувствовал резкий запах пота и дешевого табака, который смешивался с парами алкоголя, а судя по воплям, неофиты что‑то праздновали. Кажется, догадываюсь что…

Я толкнул дверь и шум внезапно стих.

Двадцать пар глаз уставились на меня. Некоторые сидели на кроватях, другие же стояли или по крайней мере пытались. Нашлась даже парочка смельчаков, которая тут же взялась за оружие, но резко передумала, заметив Обезглавливатель у меня за спиной.

– Все, кроме Фу Хая и его двух уродов, пошли вон! – Рявкнул на всю комнату, скорчившись в злобном оскале.

Неофиты переглянулись, словно просили разрешения у друг друга, и часть всё же послушалась и выбежала. Когда они проходили мимо меня, то старались огибать, будто электрический столб, опасаясь встретится взглядами. Я сделал несколько шагов, внимательно осматривая помещение, как вдруг раздался знакомый голос:

– А, ученик магистра Чэна, – Сказал Фу Хай, выходя из толпы, – Какими судьбами?

Я подошёл и остановился в трёх шагах.

– Ты знаешь, зачем я пришёл, ублюдок. – ответил, едва сдерживая ярость в голосе.

– Догадываюсь, – он усмехнулся и поднял руки.

Его кулаки были разбиты, костяшки сбиты, а пальцы распухли. Под ногтями у него всё ещё находилась подсохшая кровь, словно ублюдок гордился тем, что сделал ранее.

– А ты вообще, как думал это всё закончится? – Вдруг продолжил Фу Хай, не испытывая ни капли страха, – Думал, что тебе всё позволено? Что бы не натворил, твой мастер тебя защитит и не позволит тебе навредить? Это так… как и твоей мелкой сучке. Вот только у каждого поступка бывают последствия, упырь. Ты нагрубил старшему брату и прилюдно отделал меня на тренировке. Вот твоя крыса и плохо кончила. Кричала, верещала, плакала и всё звала тебя. «Господин, господин, помогите!»

Он передразнил детский голос, закатывая глаза.

– А ты так и не пришёл. Где же ты был, Талант? Спасал мир или трахал свою бабу, м? – Улыбка на лице Фу Хая стала шире, и он сорвал с пояса деревянный значок, – Видишь это? Это знак секты Каменного кулака. Я теперь неофит Академии и ученик секты Каменного кулака. Старший брат пообещал, что я им стану, если убью твою крысу, так что теперь ты меня даже пальцем не тронешь. Если умрёт член секты Каменного кулака, даже твой мастер не сможет…

Разговоры на этом были закончены. Смысла не видел слушать этого урода. Я схватил ублюдка за грудки и разбил лбом ему нос. Хруст кости показался мне музыкой, а брызнувшая из носа горячая кровь, приятно согревала лицо.

– Ты… ты с ума сошёл! Что я тебе только что сказал? Ты не имеешь права меня трогать… Тебя накажут!

Удерживая одной рукой, я саданул кулаком сначала в челюсть, а затем зарядил в глаз. Фу Хай захрипел, а его руки беспомощно царапали мою грудь.

– Помогите! – Закричал он оставшимся прихвостням, – Чего стоите?

Парень со шрамом на щеке бросился первым. Нож в руке блеснул тусклым светом, и я заметил его раньше, чем он смог ударить. Перехватил его запястье, вывернул и вонзил лезвием в собственное же плечо нападавшего. Он взвыл, попытался отшатнуться, но я ему не позволил. Пока Фу Хай летел в сторону, развернул ублюдка к себе, прижал к стене и резким движением сломал тому руку в локте. Кость хрустнула, а сам парень заорал так, будто я ему кишки через глотку вытаскивал.

Парень заорал так, словно я не просто кость ему сломал, а вырвал руку целиком и теперь засовывал её ему же в глотку. Его захлёбывающий крик на мгновение перекрыл весь остальной шум.

– А‑а‑а! – продолжал вопить парень со шрамом, баюкая сломанную руку и пытаясь отползти к стене, – Ты псих! Ты чокнутый ублюдок! В Академии запрещено убивать неофитов!

– А слуг значит можно? Правильно, это же низшее сословие. Бабы ещё нарожают.

Отвечать ему я не стал. Вместо этого схватил его за ворот ханьфу, рывком поднял на ноги, в который раз удивляясь тому, как легко мне это даётся, и швырнул в его же товарища. Они столкнулись, покатились по полу, сшибая табуретки и опрокидывая стоявшие у коек сундуки с личными вещами. И я не дал им подняться. Сделал два шага, оказался рядом и просто пнул. Сначала одного, потом другого. Только вот пинал я в голову и пережить они это не смогли. Удар профессионального футболиста на Земле разгоняет меч до скорости в пару сотен километров в час, а я сейчас по голым характеристикам тела далеко ушёл за то, что можно назвать человеком. Так и позвонки у двух недопрактиков не выдержали, и они моментально отдали местным богам души.

– Следующий, – перевёл я взгляд на Фу Хая.

Рыжий уже не выглядел таким самоуверенным. Его лицо, ещё секунду назад искажённое презрительной усмешкой, теперь было белым как мел. Он попятился, споткнулся о лежащее на полу тело и шлёпнулся на задницу, выставив перед собой свой дурацкий деревянный значок, словно он мог меня остановить. В голове промелькнуло воспоминание о дурацком анекдоте, где так же значком пытались остановить быка, но оно прошло фоном, никак не повлияв на моё решение. Фу Хай умрёт.

– Т‑ты не посмеешь! – заикаясь, выкрикнул он, – Это знак секты Каменного кулака! Мой старший брат Чжан Ху не оставит это так…! Он тебя…

Я не дал ему договорить. Одним прыжком сократил расстояние и ударил ногой по его вытянутой руке, выбивая значок. Деревяшка отлетела в сторону, ударилась о стену и с треском раскололась надвое. Фу Хай взвыл, схватившись за сломанную кисть, а я уже нагнулся, схватил его за шиворот и рывком поставил на ноги.

– Шурик, – произнёс я, едва сдерживая клокочущую в груди ярость, – Это же ребёнок и он никогда никого не обидел, а вы забили его до смерти. За что? За честный проигрыш?

– Я не хотел! – жалобно залепетал Фу Хай, – Это всё Чжан Ху! Это он приказал! Он сказал, что так надо, что мы должны проучить тебя, а я не хотел его убивать, клянусь! Он сам виноват! Слишком громко кричал пока мы его били, и мы просто хотели, чтобы он заткнулся!

– Заткнулся, – эхом повторил я, чувствуя, как внутри меня что‑то окончательно ломается, и всё заволакивает тьмой. – Значит, вы просто хотели, чтобы он заткнулся? Как же этот мир болен.

Я ударил его в живот, кулак вошёл в солнечное сплетение, и я почувствовал, как под костяшками пальцев податливо хрустнули его рёбра. Фу Хай сложился пополам, из его рта вырвался сдавленный, булькающий хрип, вылетел сгусток крови, и он начал заваливаться вперёд. Я не дал ему упасть. Схватил за волосы, дёрнул голову вверх и начал бить в челюсть, вколачивая один удар за другим. Его зубы, разлетались в стороны, лицо превратилось в кровавую маску.

Он только жалобно хрипел, не в силах произнести не слова и я не стал затягивать. Мне нужно было найти ещё кое‑кого.

– Это, – я развернул его, прижал спиной к своей груди, одной рукой зафиксировав голову, а второй взявшись за подбородок, – результат твоих же собственных действий. Впрочем, ты слишком туп, чтобы это осознать.