Мастер Шу сделал паузу, позволяя своим словам просочиться в моё сознание, и жестом фокусника извлёк из пространственного кольца небольшой свиток с иероглифами, который, развернувшись в воздухе, замерцал золотым светом. Где‑то на периферии зрения я видел, как магистр Ши Гань, дико хохоча, и не обращая внимания на то, что ему оторвало руку, которая мгновенно регенерировала в облаке крови, головой пробил очередную ледяную стену.

– Я предлагаю тебе нечто совершенно иное. Истинное служение, заверенное нерушимым контрактом. – кивнул он на свиток, – Слышал ли ты когда‑нибудь легенды о великих героях древности, что стояли за спинами Императоров? Про воинов без страха и упрёка, выбравших путь служения, высшую форму существования для того, кто не боится уронить своё эго. Быть слугой, не значит быть рабом, потому что раб мечтает о свободе, а слуга, о величии своего господина. Мой ученик Шен, которого ты видишь сейчас бледным и напуганным мальчишкой, уже стоит на пороге вознесения. В своё время ему будет суждено превзойти Небеса, ибо его талант в построении защитных формаций таков, что через сотню лет его имя будет звучать в одном ряду с основателями великих сект, а всего через пару сотен лет он станет тем, кого будут почитать как божество. И сейчас я даю тебе уникальный шанс, которого удостаиваются единицы за тысячелетие. Встать у истоков этой силы. Представь себе, – взмахнул он рукой, – ты станешь клинком в руке божества. Легендарным воином, что стоит в тени трона и одним своим присутствием заставляет врагов бледнеть. Когда Шен вознесётся, вознесёшься и ты, как его правая рука. Ресурсы польются на тебя золотым дождём, потому что господин заинтересован в том, чтобы его слуга был силён.

– А зачем это тебе? – задал я логичный вопрос.

– Он мой учитель. – За него ответил сам Шен. – Он тот, кто дал мне всё и спас от смерти. Конечно же я всегда буду слушать и почитать его.

Мне хотелось выругаться, напомнить, кто действительно вытащил его за шкирку, кто кормил, но тогда он бы узнал во мне поварёнка, а это было последнее, чего я хотел, поэтому ответ мальчишки проигнорировал, тем более, мастер Шу продолжал говорить вкрадчивым шёпотом, буквально гипнотизируя меня, и я с трудом сопротивлялся медовой патоке его слов.

– Ты сейчас думаешь, почему должен кланяться мальчишке? Почему, должен признать кого‑то выше себя? – он коротко усмехнулся. – Ответ прост. Ты заблуждаешься в самой основе своего существования. Отбрось гордыню, ибо она удел слабых. Сильные знают, что нет ничего постыдного в том, чтобы быть слугой того, кто достоин служения. Когда ты примешь его, и твоё имя будет заставлять врагов будущего Императора в страхе отступать, ты поймёшь, какое это пьянящее чувство, быть тайной опорой вселенной. Ты будешь наслаждаться властью, не неся бремени правителя, будешь купаться в ресурсах, не думая о политике и однажды, когда мой ученик воссядет на Небесный трон, ты, стоя за его спиной, посмотришь на мир с высоты и признаешься самому себе, что сделал правильный выбор. Стань слугой будущего повелителя мира, и мир ляжет к твоим ногам. Откажись, и останешься псом, который подохнет в канаве.

Внешне, если абстрагироваться от безумного контекста, его речь звучала на удивление разумно и даже заманчиво. Мастер Шу, как опытный торгаш, рисовал передо мной картины будущего, где я становился легендой, купающейся в неисчислимых ресурсах и обладающей властью, о которой обычные практики могли только мечтать. Обещания могли бы вскружить голову любому человеку, выросшему в суровых условиях этого мира, где слабый служит сильному и это считается нормой, только я не был местным и не был плотью от плоти этого мира и чем дольше он говорил, тем тошнотворнее мне становилось. Концепция служения, которую он так искусно упаковывал в обёртку из красивых слов о чести и предназначении, была для меня неприемлема. Добровольно надеть на шею шипастый ошейник, пусть и украшенный бриллиантами? Стать цепным псом? Что за идиотизм?

Мастер Шу, планируя свою речь, не знал одного. Того, что у меня, был за плечами опыт жизни в совершенно другом мире, где я уже проходил через корпоративное рабство, красиво упакованное в обёртку про одну большую семью, где мне обещали золотые горы, карьерный рост, уважение коллег и начальства, а по факту я пахал по четырнадцать часов в сутки, получая гроши и регулярно выслушивая, какой я бездарный и никчёмный сотрудник, который должен быть благодарен уже за то, что его вообще держат на рабочем месте. Мастер Шу, использовал ровно те же самые приёмы, что и типичный менеджер среднего звена, втюхивающий новичку завышенные ожидания в обмен на полное и безоговорочное подчинение. И у меня был к этому иммунитет.

– Я уже один раз отказался, – медленно произнёс я, выверяя слова, – и не вижу смысла повторяться. Мне этот бред не интересен.

– Жаль… Значит придётся идти по сложному пути. – Потеряв ко мне интерес, он вперил взгляд вперёд, высматривая что‑то вдали, а я отчётливо осознал, что если ничего сейчас не сделаю, то снова окажусь в Деревне Практиков, на сей раз в положении бесправного раба. И кто знает, что там со мной сделают. Перепрошьют сознание и я действительно с радостью приму своё новое положение, довольствуясь ролью слуги.

Поэтому я сделал единственное, что мог.

Сжал покрепче рукоять Обезглавливателя, послал в него энергию и нанёс удар прямо по выставленным рукам Шена, перерубая их как тростинки.

Защитное поле моментально исчезло, мастер Шу обернулся, окидывая меня взглядом, в котором не было ничего человеческого, и мы начали падать.

Несколько секунд, которые он потратил на то, чтобы поймать своего ученика и отрубленные мною кисти, вращающиеся и орошающие всё кровью, как раз хватило на то, чтобы мои учителя увидели, что их обводят вокруг пальца и они, двумя огненными метеорами полетели к нам.

Под ногами мастера Шу возник клинок, выросший в размерах, и он рванул прочь, не тратя на меня время, понимая, что иначе не успеет убежать.

Земля, как и в прошлый раз, когда мастер Ши сбрасывал меня с горы, приближалась слишком быстро, но в этот раз у меня не было ни секунды, чтобы подготовиться, ни времени, чтобы сгруппироваться или найти место для приземления, поэтому я просто упал, пробив крышу какого‑то горящего здания. Впрочем, падать мне не впервой… Главное, что пока они там разбираются между собой, у меня есть шанс сбежать.

Город, который ещё совсем недавно был полон жизни, напоминал поле боя после долгой осады. Там, где когда‑то стояли целые кварталы ремесленников, торговцев и шумные трактиры, зияли чёрные воронки, из которых поднимался едкий и горький дым. Обломки стены вместе вывороченными с корнями деревьями лежали поверх целой горы обугленных трупов, коим не посчастливилось оказаться посреди битвы практиков.

Пожарные команды, отряды городской стражи не спешили проникать в уничтоженные районы, так как прекрасно понимали, что помогать там уже некому. А рисковать ради мародёрства там, никто так и не решился.

Над руинами города повисла тишина, редко нарушаемая лишь осыпающимися стенами домов и последними стонами жителей. Даже солнце с трудом пробивалось сквозь поднятую пелену пыли, окрашивая всю округу в болезненный оранжевый цвет. Он ещё больше придавал руинам города сюрреалистический, можно даже сказать, постапокалептический вид, от которого буквально веяло классическими сюжетами прошлого.

Мастер Чэн сидел на обломке колонны, когда‑то украшавшей вход в богатый особняк, и смотрел на результаты недавней битвы. Его одежда была разорвана в нескольких местах, оголяя рельефные мышцы тела, а на руках и лице темнели запёкшиеся пятна крови. Рядом, опираясь спиной о покосившуюся стену, стоял мастер Ши. Он разглядывал свои ногти и о чём‑то думал.

Вдруг Чэн встал и носком сапога поддел каменную плиту, валявшуюся у его ног. Та взлетела в воздух, перевернулась и с глухим стуком опустилась прямо перед ним, превратившись в подобие низкого стола. Мужчина лёгким движением запястья коснулся перстня на пальце и в воздухе материализовался небольшой глиняный чайник, две пиалы и жестяная коробочка с заваркой.