Я открыл глаза, ощущая себя совершенно другим человеком…

Поднялся одним плавным, текучим движением, взялся за рукоять Обезглавливателя, обнажил его из ножен и ведомый каким‑то шестым чувством, взмахнул клинком, вкладывая в удар новорождённую энергию, бурлящую в теле и требующую выхода.

Клинок рассёк воздух, оставляя за собой мерцающую прореху в ткани реальности, от которой во все стороны побежали дрожащие волны искажения. И из этой прорехи сорвалось нечто, что я не мог описать иначе, как воплощённый хаос: сгусток, переливающийся миллионами цветов единомоментно, от которых становилось больно глазам.

Серп энергии, сотканный из нестабильности и распада, устремился вперёд, и мир вокруг него начал плыть. Пространство искажалось, гнулось, словно отражение в кривом зеркале. Прямые линии стен ломались, углы то раздвигались, то схлопывались. Резные деревянные панели пошли пузырями как нагретый воск. Попавшийся на пути первый манекен потёк, превратилась в жидкость, а затем разлетелся брызгами, не подчиняющимися гравитации и зависшими в воздухе. Остальные артефактные манекены попросту вспыхнули, их руны засияли ярким свечением, перегружаясь, принимая в себя энергию, для которой в этом мире не существовало названия. Секунда, и один за другим они начали лопаться, взрываться изнутри, разбрасывая во все стороны осколки, принимающие причудливые формы: чернильные кляксы, шипы, цветы завораживающие неземной красотой и ещё сотни различных форм, ни одна из которых не повторялась.

Я не мог отвести взгляд, заворожённый развернувшимся апокалипсисом в миниатюре. Деревянные болванчики, стоявшие вдоль стен, не выдержали. Их разорвало на щепы в тот момент, когда волна искажения докатилась до них. Она пропитала древесные волокна и заставила их разбухнуть, а затем детонировать фонтанами длинных, острых игл, разрастающихся в полёте ветвями деревьев Мелкая крошка, пыль, осколки камня, и дерева кружились в воздухе, подхваченные несуществующим ветром, образовывали вихри, и воронки, искажающие свет, отбрасывающие на стены дикие, пляшущие тени. Тренировочная комната в один момент превратилась в эпицентр безумия, сорвавшийся с моего клинка.

За спиной с хлопком лопнули масляные лампы, гася последние источники света, и наступила тьма.

Я провёл рукой перед собой и воздухе остался мерцающий след от моих пальцев. Тусклый, светящийся призрачным светом и странно искажающий пространство вокруг. Казалось, будто невидимый клинок рассекал ткань реальности, а потом грубыми движениями сшивал её обратно, оставляя на ней шероховатые шрамы. Правда они висели всего несколько секунд, а затем начинали расползаться, терять форму и в итоге рассасываться на глазах.

Лампы в комнате внезапно замигали, силясь снова заработать.

Сначала я не понял, что происходит, так как вокруг меня была лишь одна тьма. Свет с трудом пробивался сквозь плотную завесу и мне всё тяжелее становилось различать границы реальности. Лампы продолжали мигать, отбрасывая длинные тени, в которых я начал замечать движения. Что‑то явно скользило по полу, по потолку и это нечто явно не принадлежало к этому миру.

Под ногами захрустел пол и каменные дощечки покрылись тонкими трещинами.

Они расходились от моих ног причудливым узором, напоминающие корни деревьев или сверкающие на небесах разряды молний. Трещины росли, ширились и углублялись в поверхность, вылезая наружу кровавыми цветами. Нежные, сотканные из алой субстанции с белыми сердечниками, они ярко светились в темноте, заставляя меня морщиться от подспудного чувства неправильности и одновременно родства.

Кодекс на запястье завибрировал.

Я опустил взгляд и увидел, как золотистые строки побежали перед глазами, но предложения были слишком размытыми и нечёткими, чтобы как следует их рассмотреть. Слова постоянно мерцали, распадались и собирались заново, будто сам Кодекс не мог справиться с тем, что происходило вокруг.

Обнаружено изменение типа ци носителя. Тип: НЕ ОПРЕДЕЛЁН. Классификация: ВНЕ СИСТЕМЫ.

Вне системы? Я сразу вспомнил бескрайний хаос в момент перерождения.

– Это Хаос? – Вырвалось у меня и Кодекс, подстраиваясь и снова моргая, согласился с мои утверждением.

Тип ци носителя – ПЕРВОЗДАННЫЙ ХАОС

Интересно… И нифига не понятно.

Я попытался вдохнуть, но воздух отказывался проникать в лёгкие. Точнее они продолжали работать, вот только вместо обычного кислорода их заполняло нечто иное. Сначала подумал, что это энергия, струившаяся в моих меридианах, но потом заметил, что она тут не причём.

Внимание: вокруг носителя формируется поле спонтанной энтропии. Рекомендуется срочно покинуть замкнутое пространство.

И на этом Кодекс замолчал.

Я стол, смотрел на растущие цветы у своих ног и чувствовал, что тело превращается в нечто совершенно иное. Удивительно, но при этом не ощущал ни боли, ни агонии, вообще ничего. Внезапно меня накрыло таким потоком энергии, будто всё моё тело состояло из миллиардов отдельных частиц, которые могли разлететься в любой момент, но при этом удерживалось воедино невероятной и загадочной силой.

Мои пальцы, мои руки – всё это было частью общей иллюзии, за тонкой плёнкой которой скрывалась бесконечная и бездонная пустота. Я попробовал сжать кулак и частицы сжались вместе с ним. Попробовал разжать, и они разлетелись в стороны, ожидая приказа своего хозяина. Во мне поселилось довольно уникальное, но при этом необычное чувство, которое продолжало твердить одно и тоже. Я мог ими управлять.

Весь мир перевернулся с ног на голову, будто кто‑то открыл дверь, которую раньше даже и не замечал. Словно всё это время в этом мире существовал не я, а лишь блеклая оболочка того, во что со временем может превратиться. Вот только такие кардинальные изменения никогда не приводят ни к чему хорошему.

Дверь из комнаты оказалась не заперта. За всё время моего «домашнего ареста» её никогда не запирали, так как снаружи всегда дежурили два практика среднего уровня. Они должны были охранять меня, следить, чтобы ни в коем случае не убежал в отсутствие одного из магистров, но теперь всё изменилось.

Их тела лежали на каменном полу. Первый, с которым я в основном только и говорил, лицом вверх, а тот, что обычно славился своим не многословием, ничком. Их лица навеки застыли в гримасе ужаса, а широко распахнутые рты и глаза, говорили о том, что смерть наступила моментально. Я присмотрелся поближе и увидел, что глазные яблоки обоих были выжжены, причём не огнём, а чем‑то другим, так как из них всё ещё поднимались дымки духовной энергии. Кожа на лицах и руках спеклась, потрескалась и стала похожа на сухую, безжизненную землю.

Оба были мертвы.

За ними тянулся длинный коридор с редкими лампами на стенах, которые, на удивление, всё ещё горели, но их свет был тусклым и болезненным, будто их тоже коснулась неизвестная проказа, поглощающая всё здание изнутри.

Я пошёл дальше и вскоре обнаружил многочисленные тела слуг и учеников. Под раздачу попали и случайные прохожие, которые оказались рядом в тот момент, когда я открыл чёрный манекен. Все они лежали в разных позах, обычно в застывших на бегу, но кто‑то сидел, прижавшись к стене. На лицах каждого из них были видны гримасы ужаса, выжженные глаза и спёкшаяся кожа. Кажется, перед смертью они тоже понимали, что их ждёт… вот только что?

Я насчитал двенадцать тел, а когда дошёл до поворота, их стало намного больше.

Причина смерти была явно не физической. На телах не было ни проникающих ран, ни ушибов и даже синяков. Вот только я чувствовал, как меридианы этих людей были разрушены, а лучше сказать выжжены до основания. Казалось, будто сам принцип упорядоченной ци перестал существовать и кто‑то резким мазком стёр саму возможность жизни в этом пространстве.