Они не стали бросаться в атаку сломя голову, как рыжий. Эти трое явно имели хоть какое‑то представление о командной работе, поэтому разделились. Они начали медленно сжимать кольцо вокруг, и я почувствовал, как уровень адреналина в крови слегка подскочил. Это становилось интересно. Насколько лично я стал сильнее? Раньше, я бы испугался предстоящей драки с тремя противниками, но теперь… Теперь я её предвкушал!

Атаковать первым начал Сунь. Нанёс быстрый, хлёсткий удар ногой в колено, рассчитанный на то, чтобы лишить меня подвижности. Я убрал ногу в сторону, одновременно блокируя прямой удар от Линя, который тут же попытался пробить мне в корпус. Предплечьм встретило его кулак, и я, смягчая удар, перенаправил его силу в сторону, заставляя атакующего потерять равновесие и на мгновение закрыть собой Го. Крепыш, уже заносивший свой кулак, вынужден был затормозить, чтобы не врезать по своему же товарищу. Этого мгновения мне хватило. Я скользнул вперёд, вплотную к Суню, сократив дистанцию так, что его удары ногами потеряли свою силу и скорость, и легонько, почти нежно, толкнул его раскрытой ладонью в грудь. Правда силу вложил такую, что Сунь отлетел на пару шагов и шлёпнувшись на пятую точку, покатился кубарем.

– Минус один.

Го взревел и бросился на меня, как разъярённый бык. В принципе, шанс у него был. Если бы он схватил меня и подмял под своей массой, то дал бы шанс товарищу. Вот только я был быстрее. Уходя от захвата, оказался у него за спиной, подтолкнул его в поясницу, добавляя ускорения. Го, не встретив сопротивления, по инерции пролетел несколько шагов и врезался головой в один из деревянных шестов, вкопанных для тренировки баланса. Раздался глухой удар, шест закачался, а крепыш мешком осел на землю, мотая головой.

Линь, оставшись один, попытался провести серию быстрых, хлёстких ударов руками. Он был неплох, гораздо лучше рыжего, ему явно кто‑то ставил технику ударов. Но и этого было недостаточно. Я парировал его удары, отводя их в стороны, словно раздвигал ветки в лесу. Раз, два, три, четыре – все его атаки ушли в молоко, и я, поймав ритм, шагнул вперёд и нанёс короткий, резкий удар раскрытой ладонью в солнечное сплетение, отчего Линь, охнув, сложился пополам и опустился на колени.

– Достаточно, – снова скомандовал Ши.

Я опустил руки и огляделся. Если честно, то сам этого от себя не ожидал. Трое противников были нейтрализованы, а я даже не запыхался. Тело, получившее нагрузку, наоборот, словно разогрелось и требовало большего.

Инструктор Ши смотрел на меня уже без тени усмешки, скорее с плохо замаскированным интересом и чуть ли не облизывался при этом.

– Хорошо, – произнёс он. – Очень хорошо. Но ты всё ещё не вспотел. – Он сделал паузу и вдруг повернулся ко всему строю. – Остальные! В круг! Все, кто считает, что способен повалить этого человека на землю! Посмотрим, сколько вы продержитесь!

Толпа замерла. Неофиты переглядывались, не веря своим ушам. Одно дело, выйти на бой втроём или впятером, и совсем другое, навалиться всей кучей. Но приказ есть приказ, и, кроме того, во взглядах многих я видел тот же самый огонёк, что горел у Фу Хая. Зависть пополам со злостью. Они хотели набить мне морду, доказать себе и инструктору, что я ничем не лучше их, что всё это лишь везение.

И желающие нашлись. Их было около десятка, из числа тех, кто посмелее и посильнее. Они окружили меня со всех сторон, и я впервые за сегодняшний день почувствовал что‑то, отдалённо похожее на давление. Не духовное, они не обладали таким навыком как магистр или развитые звери, а чисто психологическое. Десяток крепких, злых парней, которые хотят одного – растоптать тебя.

– Начали! – рявкнул Ши.

Они побежали одновременно со всех сторон, без какой‑либо тактики, подбадривая себя криками. Впрочем, толпа есть толпа, что от неё хотеть?

Если бы я остался на месте, меня бы просто смяли массой, а потом забили ногами, поэтому я сделал единственное, что мог сделать в такой ситуации – начал двигаться. Вот только, вместо уклонений, начал бить, понимая, что одного пропущенного удара может хватить на то, что меня собьют с ног, а там всё веселье и закончится.

Я выбросил левую руку вперёд, и моя ладонь, сложенная лодочкой, звонко прилетела по уху ближайшему неофиту. Парень, взвыв от боли, схватился за голову и вывалился из кучи. Я тут же, не останавливаясь, и снова исполняя приём из стойки, которой меня научил мастер Чэн, нанёс короткий, резкий удар пяткой правой ладони в челюсть второму, подкрадывавшемуся сзади. Голова парня дёрнулась, он клацнул зубами и рухнул как подкошенный, полностью отключившись. Я развернулся и встретил третьего прямым ударом кулака в солнечное сплетение, и неофит, охнув, сложился пополам

Опрокинул ещё пятерых, щедро раздавая оплеухи, когда краем глаза заметил, что Фу Хай, оправившийся от своего позора, выдернул из земли деревянный колышек, которым крепили растяжки для тренировочных мешков, и с криком бросился на меня, выставив его вперёд как нож.

– Сдохни, тварь!

Я видел эту атаку. Видел, как он бежит, видел зазубренный конец колышка, весь в грязи, сулящий гангрену и целящийся мне в живот, и видел безумный блеск в его глазах. Я развернулся к нему всем корпусом, и моя левая рука взметнулась вверх, перехватывая его запястье. Сжал пальцы, чувствуя, как хрустят его кости, и резко вывернул руку. Колышек выпал из его ослабевшей ладони. Я дёрнул рыжего на себя, разворачивая его спиной, и моя правая рука, сжатая в кулак, уже летела ему в затылок, готовая одним ударом выключить его сознание. Я уже не контролировал силу, ярость от его подлого удара требовала возмездия, толком не осознавая, что делаю.

Пространство словно взорвалось и мой кулак внезапно остановился, врезавшись в непреодолимую преграду. Мой кулак замер в сантиметре от затылка. Фу Хая, остановленный рукой инструктора. Рыжий, осознавший, что только‑что чуть не умер, обмяк в моей хватке, его ноги подкосились, и он мешком рухнул на землю, лишившись чувств от одного лишь страха. Я медленно опустил руку и огляделся.

Всё поле было усеяно телами. Неофиты лежали вповалку, кто‑то стонал, держась за разбитый нос, кто‑то сидел на земле, пытаясь отдышаться и прийти в себя.

Инструктор Ши мягко пустил мой кулак, уведя его вниз и отпустил.

– Вот это, – произнёс он громко, обращаясь к ученикам, – и есть сила. Не та, что даётся по праву рождения, и тем более не та, что покупается за отцовское золото. – Он обвёл рукой поле. – Вот сила одного, способного сокрушить неисчислимое число противников. Вот то, чему я пытаюсь вас научить. – Он помолчал, обводя взглядом учеников, стонущих от боли. – Не умению драться, а пониманию жизни. То, что вам всем давали с самого рождения – связи, деньги, ресурсы, это всё лишь костыли, воспитывающие в вас ложное чувство величия. Мир жесток, и истинная мощь есть лишь у обладателей таланта, которым воистину предначертано великое будущее, тогда как вы всегда будете ограничены порогом своего развития. На сегодня занятие окончено, все свободны.

Инструктор Ши качнул головой и пошёл прочь, но на полпути остановился и бросил через плечо:

– Новичок! Приведёшь себя в порядок, и завтра утром жду тебя здесь. Будешь учиться обращаться с этой зубочисткой, что таскаешь за спиной, против тех, кто действительно умеет это делать. Если выживешь – может, чему и научишься. Свободен.

Прекрасно понимая, что, по сути, моя жизнь зависит в первую очередь от умения владеть оружием, а не от умения вкусно готовить, варить пилюли или искать духовные растения в лесу, на тренировочное поле я явился ещё затемно. Где‑то неподалёку, на конюшнях, перекликались янлоны, и их низкие, утробные голоса эхом разносились над пустынным ещё кампусом. Прекрасное время, когда вокруг нет ни души и большая часть людей спит и видит пятый сон. И любимое время для воров и разного рода тёмных личностей, любящих в это время проворачивать свои делишки.