Тогда получается и дело не в моих кулинарных талантах, а в хороших продуктах. И я даже склонен этому верить, потому что от их качества зависит слишком многое в готовке.

Я снова достал монеты и принялся пересчитывать, чтобы подбить итог. Двести пятьдесят семь медяков. Неплохо, но завтра я скорее всего лишусь приличной части. Во-первых, надо будет снова закупиться продуктами, а во-вторых, заплатить налог, получить разрешение на торговлю. Слишком много всего надо.

А мне надо расширяться. Основа капитализма, надо продавать больше, чтобы зарабатывать больше. Но для этого нужно время, силы и, главное, разрешение от Чжан Бо.

Я убрал монеты обратно в тайник и задумался. Мысли текли медленно, усталость брала своё. Но одна мысль не давала покоя.

Неужели я так и буду всю жизнь лапшичником? Буду стоять у тележки, жарить, варить, подавать, считать медяки, а по вечерам читать в статусе, выводимом браслетом, как потихоньку растут проценты очистки? Да, это лучше, чем быть убитым или умереть с голоду, но это не та жизнь, о которой я мечтал. Не та, ради которой я когда-то учился, работал, старался, выбиваясь в люди.

Я хочу большего, ведь уже достаточно увидел, чтобы ребёнок в моей душе радостно вопил от того, что попал в самоделишную сказку, где есть магия. Хочу понять этот мир, хочу стать таким же сильным как Фэн Сяоган, или даже больше, хочу летать на мечах, как мастер Шу.

Но для этого нужно что-то менять. Нужно искать свой путь, нужно учиться, нужно рисковать. А пока я сижу в этой дровнице, я ничего не добьюсь.

С этими невесёлыми мыслями я уже собрался сворачивать браслет и ложиться спать, как вдруг услышал шаги. Кто-то шёл по улице, причём не один, а, судя по звукам, целая группа. Голоса становились громче, приближались.

Я насторожился. Мало ли кто шастает по ночам? Может это бандиты, или тем паче, тёмные культиваторы, ищущие кого бы им засунуть в котёл, чтобы сварить на пилюли. Я тихонько поднялся, прижался к стене и выглянул в щель между досками.

Мимо, по направлению к главной улице, шли несколько человек. Обычные на вид горожане, не похожие на бандитов. Они оживлённо переговаривались, и ветер донёс до меня обрывки разговора.

— … точно говорю, секта Парящего Меча объявила набор во внешний круг! — горячено втолковывал своим товарищам один из них, высокий и худой, на вид весь нескладный.

— Да ладно, с чего бы это? — возражал другой, пониже. — Они же обычно раз в три года набирают. А в этом году уже был набор. Я слышал, гения поколения приняли сразу во внутренний круг, он в свои шестнадцать лет уже прорвался на начальный уровень формирования меридианов стадии открытия меридианов…

— Да знаю! — перебил его нескладный, — но я слышал, что них какие-то внутренние проблемы, и им нужно срочно пополнить ряды, поэтому ищут таланты среди молодёжи. Проверять будут всех, кто хоть немного развит.

— А если не развит? — спросил третий, совсем молодой голос.

— Тогда проверят на предрасположенность. Если есть потенциал, то возьмут и обучат. Главное, прийти и показать себя.

Голоса стихли, удаляясь и продолжая обсуждать новость, а я стоял у щели, и сердце бешено колотилось.

Набор в секту! Во внешний круг! Ищут таланты, и проверяют всех желающих. Это же мой шанс! Секта, это же та же самая магическая школа!

Я лихорадочно соображал. Если я смогу попасть в секту, то получу доступ к источнику знаний. Узнаю, что такое ци, как её накапливать и использовать. Стану сильнее, может быть, даже смогу разобраться, как я попал в этот мир и как работает мой браслет.

Но для этого нужно оставить всё. Лавку, торговлю, Фэна, который мне помог. Нужно будет куда-то идти, записываться, проходить какие-то испытания. И главное, нужно будет как-то объяснить Фэну свой уход.

Хотя, с другой стороны, зачем объяснять? Я ему никто. Просто помощник, которого он приютил из жалости и расчёта. Если я уйду, он найдёт другого. А у меня будет шанс на настоящую жизнь.

Я посмотрел на бочонок с рыбой. Если я попаду в секту, эту рыбу можно будет приготовить там, в более подходящих условиях. Или продать за серебро или даже духовные камни, чтобы купить другие ресурсы для культивации.

Решение зрело. Завтра сходим к Чжан Бо, я получу разрешение на торговлю, чтобы не подводить Фэна. А потом… потом нужно будет разузнать подробности про набор. Где, когда, что нужно. И, если всё сложится, то идти.

Я лёг на свою лежанку, прикрыл глаза и улыбнулся в темноте. Кажется я нашёл себе достойную цель.

— Ах вы мерзкие уродцы! — в сердцах выругался я, проснувшись поутру от подозрительного шуршания и того, что меня задели лысым хвостом прямо по шее.

Проклятые твари совсем обнаглели, за ночь прогрызли дыру в моём мешке, где лежали остатки сухой лапши и пришлось перебирать её, вытряхивать мышиный помёт, и настроение с самого начала дня уже было не очень хорошее. И зачем я вчера вечером достал её с тележки, решив использовать вместо подушки? Вот же глупая привычка к комфорту!

— Ян! — раздался снаружи зычный голос Фэна, отвлекая меня от дела. — Поднимайся, хватит спать! К управителю идти надо, пока он с утра добрый!

Я, кряхтя как старый дед, и держась за спину, выполз из своего убежища, умылся ледяной водой из бочонка, чуть не задев ковшом беспокойно метающуюся из стороны в сторону рыбину, пригладил волосы и перетянул их кожаным шнурком. Видок, конечно, ещё тот, одежда мятая, ни разу не видела утюга, да ещё и нестиранная, но пока на грани приличия. Хотя помыться бы не мешало, я уже сам начал чувствовать лёгкий запашок.

Фэн уже поджидал меня у своей лавки, одетый в чистое, тёмно-синее ханьфу, с аккуратно расчёсанной редкой бородкой. Вид у него был непривычно серьёзный, даже торжественный.

— Запомни главное, — начал он, едва я приблизился. — Чжан Бо — человек старый, уважаемый и, что самое главное, облечённый властью. Одним словом, государственный служащий. Его слово здесь — закон. Если он скажет, что ты должен отдавать ему всю свою выручку до конца дней, ты будешь должен делать это. Если скажет, что твоя тележка отныне его — значит, его. Понял?

Я нахмурился, не понимая. Что это вообще за самодурство?

— То есть, прав у меня никаких?

Фэн усмехнулся, но как-то невесело.

— Права у тебя будут, когда ты станешь достаточно сильным или достаточно богатым, чтобы эти права отстоять. Ну, или, когда заведешь влиятельных покровителей. А пока ты никто, бесправный пришлый торговец без роду и племени. Поэтому слушай меня внимательно.

Он приблизился и понизил голос.

— Когда войдём, сразу кланяйся. Низко кланяйся, как перед статуей предка в храме. В глаза не смотри, смотри в пол. Говори тихо, смиренно. На все обвинения соглашайся, даже если они будут в том, что ты украл луну с неба и спрятал в своём котле. Понял?

— Понял, — буркнул я, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение.

Кланяться, соглашаться, смотреть в пол… Чёрт возьми, я взрослый мужик в конце концов, хоть и теле юнца! Я привык решать вопросы если не на равных, то хотя бы с позиции уважения. А тут предлагают прогибаться как последнему холую.

Фэн, видимо, прочитал что-то по моему лицу, потому что его ладонь тяжело легла мне на плечо.

— Я понимаю, парень. Гордость — это хорошо. Гордость иногда помогает выжить. Но сейчас она тебя погубит. Чжан Бо — это не Сумо. Сумо, щенок, которого можно припугнуть или отлупить, тогда как Чжан Бо — старый волк, у которого есть клыки. И у него есть свора таких же волков, готовых порвать любого по одному его слову. Так что терпи. Проглоти свою гордость, перевари её и сделай вид, что она тебе вообще незнакома. Хотя бы на сегодня.

Я глубоко вздохнул, кивнул.

— Хорошо. Я понял.

— Вот и молодец, — Фэн хлопнул меня по плечу и направился в сторону административного квартала. — Пошли, время не ждёт.

Дорога до знакомого уже колодца из административных зданий заняла около получаса. Фэн шагал быстро, я едва поспевал за ним. В голове крутились мысли о том, как я буду кланяться и унижаться перед каким-то местным бюрократом, и от этого становилось мерзко на душе.