– Ты ему настолько доверяешь?

Лан поёрзала на спине Вьюги.

– Он не меньше меня понимает, что угроза Академии всё ещё велика. К тому же, он ведь помог нам с очищением и захоронением убитых, разве этого недостаточно?

– Для меня нет, но раз ему доверяешь ты, то этого достаточно для меня.

Девушка закивала.

– Он завалит колодец, тем более там всё равно уже настоящая свалка из трупов, а те остатки воды давно уже отравлены. А раскапывать просевшую вокруг землю никому и в голову не придёт. Скорее, со временем подземные источники сделают своё дело и там появится озеро.

– Насчёт любознательности я бы не стал так говорить. – Произнёс я почти шёпотом, но Лан всё услышала.

– О чём ты?

Город становился всё ближе. Вскоре нам придётся забыть эту тему, по крайней мере до тех пор, пока находимся в его стенах.

– О том, что никому не пришло в голову заглянуть в колодец. Я нашёл там тела, которые уже успели прогнить до костей, а значит первые трупы пошли давно. Ты говорила, что жители весь год как‑то существовали, но если вода отравлена, где они её брали? Никому не хватило ума заглянуть внутрь и проверить, почему воды больше нет, а та, что осталась была отравлена?

Лан задумалась.

– В том‑то и дело, что никто не жаловался. Люди черпали воду, пили, ходили на ручей, а потом просто умирали. Учитывая, что их тела всё равно покрывались миазмами, а выглядели они как мертвецы, тяжело было заподозрить посреди этого отравление. Быть может часть действительно умирала из‑за плохой воды, но они всё равно бы стали жертвой. Будь‑то вода или топор.

– Всё равно звучит всё это как‑то странно. – задумчиво произнёс, а затем выдохнул. – Ладно, главное, что артефакт теперь уничтожен, а деревня спасена. Так что давай выдохнем и забудем об этом на какое‑то время.

Лан прижалась ко мне сильнее и прошептала на ухо:

– Мы можем по пути заскочить к госпоже Ли. Я не против скинуть с себя одежду и смыть дорожную пыль. Закроемся от всего мира, только ты и я, и проспим до самого утра.

– Заманчивое предложение, Лан, вот только мне надо показаться в Академии, да и тебе бы тоже, чтобы не вызывать лишних подозрений. Отметимся, как следует, а потом можно и в койку, только не у Ли, я знаю место намного лучше.

Добрались мы до ипподрома, когда солнце уже почти скрылось за стенами Академии. Длинные тени тянулись по сухой земле, а редкие всадники заканчивали свои тренировки. Я огляделся в поисках Шурика, ведь мальчишка всегда бежал навстречу, размахивая руками, но в этот раз его не было. Я даже специально сбавил ход Вьюги, чтобы дать ему возможность нас заметить, но он так и не появился.

– Странно, – сказал я, спрыгивая на землю.

– Кого‑то ищешь? – Спросила Лан, слезая следом и поправляя сбившийся плащ.

– Да мальчишку одного. Слугу своего, Шурика. Он обычно всегда здесь.

– Может он заболел? – Девушка пожала плечами, – или по делам отослали. Не сидеть же ему с утра до ночи и ждать пока ты вернёшься.

– Может быть, – задумчиво ответил я, – Во только это на него не похоже.

Пришлось везти Вьюгу под уздцы самостоятельно. Лан пошла следом, но я заметил, что она не разделяла моей тревоги. Для неё пропавший слуга был просто пропавшим слугой. Не более того. Конюшня встретила меня тишиной. Причём обычно при появлении Вьюги, соседние скакуны начинали завистливо ржать, но вокруг было слишком тихо.

Я замер на пороге, вглядываясь в полумрак конюшни, как вдруг ощутил знакомый запах. Сладковато‑приторный с металлическими нотками, который угадывался сразу. Это был запах крови.

– Лан, – сказал я, не оборачиваясь. – Жди здесь.

– Что случилось? – Спросила она, оглядываясь по сторонам.

– Просто жди!

Я передал ей поводья и шагнул внутрь.

В стойле Вьюги было чисто, как положено. Свежая солома, полное ведро воды и яблоки в кормушке. Шурик приходил сюда сегодня и убирался, это было видно. Значит случилось что‑то после… вот только где он сам?

Прошёлся дальше, к маленькой подсобке, где обычно спал мальчик и заметил, что дверь была приоткрыта, а из щели сочился этот самый запах сладковатой вони. В глубине подсознания мне прекрасно было известно, что увижу внутри, вот только я до последнего молил всех существующих богов, что это окажется не так.

Боги не ответили.

Я толкнул дверь и увидел тело Шурика, лежавшего на боку, поджав колени к груди. Маленькое, худенькое, в разорванной одежде, его руки были вывернуты под неестественным углом, будто кто‑то их насильно ломал. Раздробленные пальцы, из которых ежом торчали кости превратились в кровавую кашу, а из‑под ногтей сочилась запёкшаяся кровь.

– Чёрт, Шурик… – Прошептал с горечью в горле и опустился на корточки.

Лицо мальчика было неузнаваемо. Опухшее, синее, с глубокими рассечёнными ранами на лбу, щеках и подбородке. Кто бы это не совершил, явно стремился, чтобы к концу работы всё выглядело максимально жестоко. Глаза закрыты, но не потому, что Шурик перед смертью зажмурился, просто его веки настолько опухли, что мальчик не смог бы их открыть, даже если бы был жив.

Я повернул его голову и изо рта, разбитого в кровь, вывалился чёрный и распухший язык.

Шурик умер не сразу. На его теле было множество побоев, причём как от палок, так и от ножей. На одежде даже остались пыльные следы чьих‑то сандалей, которые носили все неофиты. Мальчика забивали толпой, втроем, как минимум и это было заметно даже невооруженным взглядом.

По позе Шурика я понял, что он даже не пытался отбиться. Мальчик, скорее всего, до последнего не понимал, чем смог разозлить юных господ, и чем заслужил такое наказание. От одной мысли, что пока его пытались убить, запинывая ногами и забивая палками, Шурик плакал и просил объяснить в чём его вина, заставляло мою кровь бурлить от ярости.

Как паршиво всё вышло. Я медленно выдохнул, решив, что время для святой ярости наступит чуть позже и внимательно осмотрел тело. Прежде чем сделать то, что надо было сделать ещё несколько дней назад мне нужны чёткие доказательства. Нужно знать наверняка, что Фу Хай или Чжан Ху приложили руку к убийству Шурика, и лишь затем устроить им встречу с богами.

Одежда мальчика была разорвана, но не разделана, так что это была не попытка ограбления. Кто‑то хватал его за ворот, за грудь и видимо за пояс, а затем таскал по земле. На шее глубокие царапины и следы ногтей. Может он всё же пытался отбиваться?

Рядом с телом валялись осколки глиняного кувшина на одном из которых были видны инициалы, выцарапанные детской рукой. Так как Шурик писать не мог, он просто изобразил цифру шесть и пририсовал к ней закорючку, похожу на иероглиф Шу. Он всегда таскал его с собой, вместе с полотенцем и теперь он был разбит, но разбит не случайно.

Поднялся и в голове сразу всплыли лица рыжего Фу Хая и квадратного Чжан Ху. Последний урод скорее всего стоял в сторонке и смотрел, будучи полноценным практиком. А Шурика видимо избивал Фу Хай и его свита из двух таких же дегенератов. Детоубийцы, мать их!

– Ян? – Раздался голос Лан за дверью, – Что там?

Я не стал ей отвечать и вместо этого долго смотрел на изуродованное тело мальчика.

– Прости, Шурик, я должен был тебя оберегать. – Произнёс ровным голосом, стараясь не позволять грусти захватить моё сердце. – Но я обещаю, что те, кто это сделал умрут сегодня же.

Тело мальчика оказалось таким лёгким, словно я нёс на руках чучело набитое пухом. Вот только это был настоящий человек… человек, у которого не было ни семьи, ни друзей, а самым близким был только я.

– Кто это? – С ужасом спросила Лан, увидев мёртвое тело ребёнка.

– Шурик. Его убил Чжан Ху и Фу Хай.

Лан побледнела.

– Боги, так он же совсем маленький! Ты уверен, что это сделали именно они?

Вьюга мотнул головой и низко прорычал, словно мог чувствовать то, что растекалось горячий потоком у меня в груди.

– Это уже не имеет значения. – Произнёс я, укладывая тело мальчика на спину зверя. – Сделаешь для меня кое‑что?