Она улыбнулась в ответ, покачиваясь на стуле.

– А мы что, уже стали друзьями?

– Не знаю, это ты мне скажи.

Лан замолчала. Она откинулась на спинку стула, сложила руки на груди и некоторое время смотрела на меня, растянувшись в широкой улыбке. Я молча ел. Несмотря на то, что практически в одиночку уничтожил весь шикарный обед, желудок всё ещё требовал пищи, словно моментально перерабатывал её в энергию и насыщал моё тело.

– А ты мне нравишься, Ян. – Вдруг заговорила девушка и протянула мне кружку.

Мы выпили и в этот момент из кухни показался кабачник. Я махнул толстяку, указал рукой на стул и коротко произнёс:

– Садись, выпей с нами.

– Ну что вы, господин, – Принялся причитать тот, – я ни в жизнь не посмею. Я ведь обычный смертный и не могу делить стол, тем более выпивку, с таким, как вы.

– Вот опять это «такой как». – Недовольно пробубнила Лан. – Ненавижу это выражение.

Я улыбнулся.

– Ты человек, который накормил меня вкусным обедом бесплатно, так что садись. И это не просьба.

Кабачник помялся, переступил с ноги на ногу и было видно, как он балансирует на краю бездны. Толстяк всё же смог отыскать в себе похороненную храбрость, вытер пот с лысины и сел с нами за столик. Я налил ему вина, поставил кружку напротив и задумчиво произнёс:

– Извини, еды почти не осталось.

– Так я ещё принесу! – Подскочил на месте кабачник, но Лан его вовремя схватила за плечо и насильно усадила на стул.

– Да успокойся, ты. Мы вон тебе кровью залили весь пол, клиентов разогнали. Так что выпей хотя бы с нами и успокойся, правда ведь, Ян?

С каких это пор мы стали «мы»? Не стану скрывать, Лан располагала к себе с первого взгляда. Красивая, с шикарной фигурой и приятным мягким голосом, такая девушка, как она, могла расположить к себе кого угодно, что несомненно вызывало подозрения. Её подослала секта? Как только отвернусь, получу удар в спину?

Я не чувствовал её духовной энергии, но в глубине души был уверен, что она переступила порог обычного смертного. Откуда у меня такое ощущение? Ответа на этот вопрос у меня не было. Это один из тех моментов, когда до коликов уверен в чём‑то, вот только не можешь понять почему. Лан периодически посматривала то на меня, то на кабачника, а мне внезапно захотелось встать и уйти.

– Ты боялся, что я тебя убью, – вдруг вместо того чтобы встать, зачем‑то начал новый разговор, – откуда такая уверенность?

Кабачник потел, как шлюха в церкви, стараясь подобрать правильные слова, которые сохранят ему жизнь и, помолчав, наконец‑то ответил:

– Слухи.

– Слухи? Какие слухи?

Мужчина проглотил ком в горле. – О том, что нельзя перечить практикам. Что для них жизнь обычного человека ничего не стоит. А вы, сразу видно, очень сильный господин. С такими лучше дружить.

Я окинул взглядом пустые тарелки, откровенно трясущегося от страха кабачника и решил, что пора выдвигаться в путь. Лан, будто прочитав мои мысли, откинулась на спинке стула и заведомо произнесла:

– В город собираешься?

– Дорога ведёт именно туда. А ты обратно на ферму?

Лан кивнула. – Надо бы, вот только сначала в Академию заскочу, дела кое‑какие решить, а потом и на ферму. – Вдруг она довольно хлопнула в ладоши, накинула капюшон на голову и вскрикнула. – А пошли вместе, а?

– Путь до города Чёрного дракона не близкий, – Согласно закивал кабачник, который только и мечтал о том, чтобы выгнать нас скорее, – я не бы не стал отказываться от такого предложения, господин. Ой, то есть, я не хотел говорить вам, что делать. Я только…

Всё. Ещё минута и он начнёт челом бить в пол и рассыпаться в миллионах извинений. В любом случае, надо добраться до города и попытаться в нём затеряться. Члены секты будут искать одинокого и испуганного культиватора, снующего в тенях лесных крон, а вот мило идущую по тракту парочку⁈

Возможно стоит воспользоваться предложением Лан.

Я согласно кивнул, поблагодарил кабачника за еду и вышел вместе с девушкой под руку. Лишь тогда, когда за нами закрылась дверь, мужчина звучно выдохнул и принялся шуршать по постоялому двору.

В нос ударил свежий воздух, а солнце, стоявшее в зените, пригревало своими тёплыми лучами.

Тракт петлял между холмами, уходя вперёд бесконечной каменой лентой. Какое‑то время Лан развлекала меня разговорами, хотя скорее, она старалась сама не заскучать, так как путь предстоял нам неблизкий. Девушка много говорила о месте, куда мы идём, часто упоминала отца и то, каким человек он был и как она по нему скучает.

Я делал вид, что внимательно слушал, вот только разум мой был занят другим. Планированием следующих шагов. Благо с деньгами у меня всё было в порядке, но это лишь временно. Большой город значил – большие затраты. Миновали времена, когда максимум, что меня заботило – это покупка одежды и мытьё в бане.

Нужно становиться сильнее. Рано или поздно, моё прошлое меня нагонит и так или иначе, мне придётся его встретить. Желательно, чтобы к тому времени я поднялся по лестнице силы и, как минимум, очистил артефакт до первого уровня. Ржавая железка, пускай и крепкая, не была способна пропускать мою духовную энергию, а значит практически ничем не отличалась от обычного меча, к тому же ржавого вдобавок.

Мне требовались ресурсы.

Первый день пути выдался больше скучным, чем тяжелым. Голос Лан постепенно начал надоедать ей самой, и мы решили, что пойдём в тишине. Я несколько раз ловил себя на мысли, что девушка не просто поспевает за моим широким шагом, но при этом не заметно что сильно устает. Очередной факт в копилочку подозрений.

К вечеру мы нашли небольшой придорожный навес, сложенный из грубых камней и крытый соломой. Внутри было пусто, по счастью никто не использовал его для испражнений, как на Земле подобные места вдоль дорог, и пахло пожухлой листвой и мышами, напоминая ту самую дровницу, в которой коротал первый дни. Мы развели маленький костёр прямо на земляному полу, подвесили над огнём котелок с водой, бросили туда остатки мяса кабачника и трав, которые Лан нарвала по пути и принялись ждать. Этот «суп из ничего» как сама его назвала девушка, оказался вполне съедобным. Не харчи кабачника, но и не лиственные лепешки.

Спали мы очереди. Сначала я сторожил, глядя на тлеющие угли и вслушиваясь в ночные шорохи, потом Лан сменяла меня. Ночью было особенно спокойно и у меня даже вышло на время погрузиться в небольшую медитацию, под ухающий голос филина где‑то вдалеке, но проходящая мимо тележка с осликом, заставили вернуться в мир и больше не терять бдительности.

На второй день лес расступился и тракт пошёл по открытой местности. По обеим сторонам раскинулись поля со стернёй, торчащей из земли, как щетина. Вдались виднелись одинокие хутора и деревеньки, от которых тянуло дымом и глухим лаем собак. Крестьяне работали в горах и зачастую оборачивались на Лан, когда она снимала капюшон, чтобы тряпочкой утереть со лба походную испарину.

В полдень мы остановились у колодца, выпили ледяной воды, перекусили лепёшками из моих запасов и продолжили путь. Она спросила откуда у меня такая предусмотрительность, но я лишь улыбнулся, молча ткнул пальцем в небо, где солнце уже начинало склоняться к закату, и мы пошли дальше. Долго, прерываясь на короткие разговоры, мы шагали по тракту, пока к вечеру второго дня на горизонте не появились первые признаки города.

Сначала это была просто тёмная полоса на фоне закатного неба. Я щурился, пытаясь разглядеть детали и через некоторое время понял, что смотрели на очертания стен. Высокие, чёрные, уходящие ввысь на десятки метров, они казались высеченными из цельной скалы. Правда, когда мы оказались ближе, то смог рассмотреть, аккуратную каменную кладку, в которой каждый блок был подогнан к другому с ювелирной точностью.

Стены были не просто высокими, но и мощными, с башнями через каждые двести шагов, на которых виднелись фигуры стражников в чёрных доспехах. Огромные кованные ворота с изображение дракона, свернувшегося кольцами, были распахнуты и через них текла река из людей. Крестьяне с телегами, купцы на лошадях, погонщики, женщины с корзинами и детьми, даже едва живые старики, опирающиеся на палки.