Я замялся. Легенду нужно было прорабатывать на ходу, причем так, чтобы Фэн поверил. Слишком уж он был проницательным.

– Понимаешь, Фэн… – начал я, собираясь с мыслями. – Там, откуда я родом, все по‑другому. Деревня наша – такая глушь, что даже слухи о культивации доходят редко. Леса кругом, болота, никто к нам не забирается. Живут там простые смертные, пашут землю, скотину разводят. Никаких школ, никаких трактатов. Максимум, кто‑то из стариков помнит какие‑то дыхательные упражнения, которые деды им передали, но толком никто не знает, зачем они и как их правильно делать. Говорят, для здоровья, для долголетия. Но чтобы силу давали – такого никто не видел.

Фэн слушал внимательно, не перебивая, кивая, словно узнавая что‑то знакомое.

– А родители твои? – спросил он. – Они что, тоже не практиковали? Или, может, кто из старших родственников?

Я покачал головой, тут даже врать не придётся.

– Я сирота, Фэн. Родителей не помню. Совсем. Даже лиц их не знаю. В деревне меня чужие люди растили, из милости. Кормили, за что им безмерно благодарен, но до учений ли им было? У них своих забот хватало: пахота, сев, урожай, скотина, дети малые. А когда подрос, подался в люди, решил, что здесь, в больших городах, смогу чего‑то добиться. Думал, может, работу найду, может, в ученики к кому пристроюсь. По пути чего только не насмотрелся, но вот знаний о культивации не нажил. Не до того было – выжить бы.

– Сирота, значит, – Фэн вздохнул, и в его глазах появилось что‑то теплое, отеческое. – Тяжело это. Я своего отца хоть и рано потерял, но хоть помню его, хоть чему‑то он меня успел научить. Ремеслу, жизни, уму‑разуму. А ты, выходит, совсем один. Как перекати‑поле: куда ветер подул, туда и покатился.

– Один, – кивнул я. – Потому и приходится выкручиваться. Головой работать, а не силой. Силы у меня нет, так хоть соображать надо, чтобы не пропасть.

Фэн задумался, глядя вдаль, на горные пики, увенчанные пагодами, потом перевел взгляд на меня, и в глазах его появилась странная решимость. Будто он принял важное решение и теперь сомневается, правильно ли поступает.

– Слушай, Ян, – сказал он медленно, тщательно подбирая слова. – Я тут подумал… Ты парень хороший, я к тебе привык уже. Как ты там говорил? Каллека?

Я прыснул от смеха.

– Коллега!

– Ага, точно, коллега. Всё забываю. В общем, парень ты хороший, вот Шена даже пригрел несмотря на то, что он тебя ограбил, хотя мог бы и выгнать, и никто не осудил. А ты не выгнал, взял к себе, заботишься о нем. И готовишь так, что пальчики оближешь, я такого вкусного мяса даже в дорогих харчевнях не пробовал. Но жизнь наша, сам видишь, опасная штука. Тут расслабляться нельзя.

– Это я уже понял, – усмехнулся я, вспоминая всё произошедшее за последнее время безумие.

– И вот что я скажу, – Фэн подался вперед, понизив голос, словно боялся, что нас кто‑то подслушивает. Даже оглянулся по сторонам для верности. – Быть смертным в нашей деревне, все равно что ходить по тонкому льду. В любой момент можешь провалиться. Любой практик, даже начинающий, может тебя убить одним щелчком, и ничего ему за это не будет. Закон на стороне сильных, тут как в лесу: кто сильнее, тот и прав. Я вообще удивлён, что ты как‑то до нашей деревни добрался, а потом и в лесу выжил. Одним словом, поцелованный Небесами. Видать, у тебя судьба такая – выживать вопреки всему.

– Я знаю, – ответил я. – И что ты предлагаешь? Просто так, от доброты душевной, такие вещи не говорят.

Фэн помолчал, покусывая ус, потом решительно тряхнул головой.

– Я предлагаю научить тебя тому, что знаю сам. Я, конечно, не великий мастер, не глава влиятельного клана, всего лишь практик среднего уровня укрепления стадии очищения тела, но азы знаю. И у меня есть кое‑что…

Он замолчал, словно раздумывая, стоит ли продолжать. Потом махнул рукой – будь что будет.

– Ладно, чего уж там. В этой деревне у многих есть что‑то особенное. У меня от отца остались старые свитки, трактаты по культивации. Он их когда‑то давно купил у одного странствующего практика, тот в долгах погряз и продавал все, что было. Отец мой не особо грамотный был, еле‑еле по слогам читал, но свитки сберег, думал, что мне пригодятся. Думал, может, я великим культиватором стану, клан свой создам. А я… – Фэн вздохнул, и в этом вздохе была горечь несбывшихся надежд. – Я их открывал пару раз, почитал, да так и забросил. Мне уже поздно было начинать по‑настоящему, я и так до своего уровня дошел своим умом, методом проб и ошибок, от отцовских советов. А тебе, может, и пригодится. Ты молодой, у тебя вся жизнь впереди.

У меня сердце забилось чаще. Свитки! Настоящие трактаты по культивации! Да это же именно то, что мне нужно! То, без чего я никогда не выберусь из этого болота, не стану сильным, не смогу защитить ни себя, ни свой будущий ресторан.

– Фэн… – начал я, чувствуя, как в горле ком встает, но он меня перебил.

– Погоди благодарить. Я не знаю, насколько они ценные и правильные. Может, там ерунда написана, может, какой‑то шарлатан отцу их всучил. Чуши всякой в этом мире много, а настоящих знаний мало. Но попробовать стоит. Хуже не будет, верно? Вдруг там действительно что‑то стоящее?

– Конечно! – выпалил я. – Фэн, спасибо тебе огромное! Ты даже не представляешь, что это для меня значит!

– Да ладно, – отмахнулся он, но по лицу было видно, что ему приятно. Даже покраснел немного от смущения. – Только уговор: если начнешь практиковать, то занимайся этим всерьез. А то знаю я таких, которые день‑два посидят в позе лотоса, а потом бросают. Говорят, скучно, трудно, ничего не получается, лучше пойти выпить с друзьями. Культивация – это не развлечение, это труд. Тяжелый, изнурительный труд длинною в жизнь! Каждый день, без выходных, без праздников. Если хочешь результата – придется пахать.

– Я понимаю, – кивнул я. – И готов. Я не из тех, кто бросает начатое.

– Ну, тогда вечером, как закончим с крышей, зайду к тебе, принесу свитки, – пообещал Фэн. – А сейчас давай работать. А то до темноты не управимся, а ночью с крышей возиться – верный путь, чтобы шею свернуть.

Мы снова взялись за доски и гвозди, к нам присоединился Шэн, закончивший с мытьём посуды у реки. Работа спорилась, но мысли мои были уже совсем не о крыше. Я подавал доски, но за работой Фэна толком и не наблюдал. В голове крутились совсем другие картинки. Я думал о том, что совсем скоро получу доступ к знаниям, которых так не хватало. К настоящим знаниям о том, как стать сильнее, как накапливать ци, как развивать тело и дух. Это был шанс, который выпадает раз в жизни.

И еще я думал о Кодексе. Он же пару раз вибрировал возле дома Фэна, но я списывал это на то, что может рыбу он там принёс на продажу или ещё что, мало ли что у торговца может быть. А это, оказывается, были трактаты о культивации? И сразу вопрос, о том, как он отреагирует на эти свитки. Ведь если он смог проанализировать рыбу и растение, дать подробные инструкции по их использованию, составы, пропорции, способы приготовления, то, может быть, сможет и свитки обработать? Может, выдаст какую‑то дополнительную информацию, что‑то, чего в оригинале нет? Исправит ошибки, если они есть, дополнит пробелы?

От этой мысли у меня аж руки задрожали, и я чуть не выронил очередную доску.

– Ты осторожнее, – проворчал Фэн, покосившись на меня.

– Извини, задумался.

– Вижу, что задумался, – хмыкнул он. – Ладно, мечтать потом будешь, я пообещал и своё слово держу. Не переживай, не обману. Но сейчас давай работать, доделаем уже крышу, и я сразу схожу за свитками.

К ночи мы управились. Работа, конечно, затянулась, проблема была в том, что пришлось на время прерваться на готовку пищи. Клиенты не ждут, люди хотят есть. В нашем случае повара ноги кормят, так что без работы мы остаться не могли. Но мы справились. Шэн носился как угорелый, между нами, подкидывая в печь дрова, да таская продукты, пока мы готовили: я варил и жарил лапшу, а Фэн свою рыбу.

В итоге, и народ покормили, заработав монет, и крышу доделали.