Неожиданно, кроме грохота выстрелов, криков боли и громких команд, появился новый звук. Словно что-то большое врезалось в парусник, заставив его жалобно скрипеть каждой дощечкой своей обшивки.

- Что там происходит? - высунув голову из приоткрытой двери каюты, взволнованно спросила Адель у широкоплечего моряка с короткой морской саблей.

- Абордаж, госпожа, - не менее взволнованно ответил охранник. - Закройте двери и сидите тихо. А ещё лучше: забаррикадируйтесь с той стороны. Я свой пост не покину и буду защищать вас. Но всякое может случиться.

Звон сабель. Выстрелы из пистолетов и мушкетов. Крики боли раздаются всё чаще и громче. Бой идёт уже у самых дверей каюты. В панике Адель попыталась подтащить к входу кровать, потом стол. Но вся мебель намертво прибита к полу.

Вот уже и единственный охранник за дверью вступил в бой. Судя по короткому вскрику, очень недолгий. В тот же момент в каюту влетел мужик, одетый в широкие шаровары и жилетку на голый торс.

- Амхе боа виста! - размахивая окровавленной саблей, грозно прорычал пират на незнакомом языке.

Адель попыталась вскочить, чтобы оказать хоть какое-то сопротивление, но огромный мужской кулак прилетел прямо в висок, заставив потерять сознание.

Очнулась девушка в вонючем полутёмном трюме. Из одежды только нижняя рубаха до колен. И та порвана на груди. Прислушавшись к себе, Адель с облегчением поняла, что никакого бесчестья над телом не было. Уняв тошноту и сильное головокружение, осмотрелась по сторонам. Рядом с ней, тоже в кандалах, сидят несколько человек. Судя по остаткам формы, это моряки с гербийского парусника.

- Где мы? Что с нами? - прошептала она непослушными губами.

- В плену, госпожа, - раздался безэмоциональный ответ. - Со вчерашнего дня. Нас заманили в ловушку и…

- И что теперь будет?

- Известно что. Мы у намийских пиратов. Они одни из немногих, кто не брезгует “живым товаром”. Значит, нас продадут в каменоломни или просто убьют. А вы… Мужайтесь. У красивых молодых девушек путь один - рабыня для утех. Повезёт, купит на восточном рынке невольников какой-нибудь денежный гад. Если всё сложится скверно, то в бордель отправят. В них долго не живут, и смерть, как правило, страшная.

Услышав это, Адель чуть не лишилась чувств от страха. Намийские пираты славятся своей жестокостью и тем, что до сих пор поддерживают рабовладение. Моряк прав: впереди жуткая и короткая, полная унижений жизнь в неволе.

Решение пришло само собой. Ещё перед отплытием из Шена девушка попросила у императора маленький шарик яда ценской кобры. На всякий случай. К счастью, Тирен Второй не отказал, понимая, насколько могут быть опасными длительное плавание и проживание в чужой стране. Адель благоразумно решила спрятать яд так, чтобы, доставая его, было время подумать о правильности принятого выбора. Поэтому зашила свой “последний шанс” не в платье, а именно в подол нижней рубахи, до которой ещё нужно добраться.

Разорвав руками ткань, она достала маленький мутный шарик, очень напоминавший спёкшийся на огне сахар. Зажав его в кулаке, набралась решительности и отправила яд в рот. Теперь осталось подождать, пока он растворится…

- Единый! - шёпотом начала Адель импровизированную и последнюю в своей жизни молитву. - Я не прошу у тебя много. Если пришло время умирать, значит, в этом был какой-то твой план. Но умоляю! Верни мне честное имя! Я не хочу, чтобы люди помнили меня, как недостойную предательницу! Даже если после смерти и окажусь в твоих благословенных садах, то всё равно не буду в них счастлива, понимая, какая память о моей душе осталась на земле! Очень тебя прошу… Больше ничего мне не надо… Прости, если подвела…

Последние слова молитвы дались с трудом. Яд уже начал действовать.

________________________

Вот это наркоз! Лучше бы без него резали, чем такие страсти смотреть! Эй, режиссёры сновидений! Я люблю счастливые концы в историях! Чувствуя, что меня начало отпускать после операции, я открыла глаза и недоумённо огляделась вокруг себя. Что за чёрт? Это не больничная палата, а трюм корабля, в котором плыла пленница Адель. Но её почему-то здесь нет. Неужели меня ещё оперируют и намечается очередная серия сна?

- Госпожа, вам уже лучше? - раздался из тёмного угла чей-то голос.

- Фиг его поймёшь. Пусть патологоанатом решает, - хрипло отозвалась я.

- Извините, госпожа Бокори. Но ваши слова мне непонятны.

- Бокори?

- Да, госпожа. У вас отнялась память?

Хотела ответить, что не дурнее остальных дурных, но слова застряли в горле. Осмотрев себя, не обнаружила ни больничной пижамы, ни иной цивильной одежды. Лишь только грязная короткая “ночнушка”, разорванная на груди так, что левая грудь бесстыдно вываливается из прорехи. А ведь именно в эту грудь и прилетела вторая пуля обдолбанной певички. Но раны не видно… Значит, я ещё сплю с кислородной маской на лице.

К счастью или сожалению, мои выводы оказались неверны. Не знаю, каким образом, но моё Я вселилось в Адель Бокори. Для осознания этого мне потребовалось несколько часов. Оказывается, как только девушка произнесла молитву, её тело выгнулось дугой. По признанию моряков, подобного они ещё никогда в своей жизни не видели.

Со стороны казалось, что позвоночник несчастной переломится от такого надругательства над собой. Влетевший в трюм надзиратель с руганью попытался схватить меня и привести в чувство несколькими ударами плетью. Но уже после первого я умудрилась, не приходя в сознание, сломать пирату руку и расквасить нос. Потом меня били подоспевшие на выручку подельники пострадавшего.

Но мне было всё равно, так как, перестав изгибаться в разных позах, я просто лежала на грязном полу трюма и ни на что не реагировала. Так и пролежала два дня. Очнулась лишь сегодня… Вот это сюжет! Хохотать или плакать?

Но, несмотря на сильнейшее удивление, рефлексировать о чудесном перемещении в новый мир не стала. Да, очень странно и сказочно. Только отец с армейскими инструкторами подготовили мою психику к различным испытаниям. А работа телохранителем закрепила их уроки, позволив адекватно, без психов, оценивать любые неожиданности.

Скверно, что самочувствие было “ниже плинтуса”. Видимо, на остаточный след от отравления наложились побои. Неслабо мне бока намяли! Хоть лицо не тронули, и на этом спасибо. Так что вскоре я отключилась, впав не в непонятное забытьё, а в нормальный оздоровительный сон.

Поток ледяной воды и последующий за ним удар сапога в бок заставил открыть глаза и подняться на ноги.

- Ти ни болеть теперя! - с диким акцентом зло проговорил надзиратель. - Капитан зовётя. Послушна! Делай харашо капитана! Чик-чик, если плохо!

После его слов в трюм забрались ещё двое пиратов. С меня сняли кандалы и, невежливо заломив руки за спину, подтащили к лестнице, ведущей на палубу.

Не знаю, что конвоирам наплёл надсмотрщик с расквашенным носом, но меня сопроводили в капитанскую каюту со всеми “почестями”, не дав оторвать взгляда от грязной заплёванной палубы. Да я и не сопротивлялась особо. Главное: добраться до каюты, а там, как только освободят руки и появится возможность, уйду в побег. Покуда меня вели, краем глаза успела увидеть берег. Значит, есть шанс доплыть до него. Опасения вызывает физическое состояние тела Адель, но придётся рисковать. С рынка невольников тоже сбежать смогу, только до нормальных стран очень долго добираться придётся.

К капитану меня запустил лишь один из пиратов, приставивший к моей шее нож.

- Отпусти девку, Самур, и ступай, - вальяжно проговорил на чистейшем шенском языке сидевший за столом и руками разделывающий большую варёную рыбину толстый человек в парчовом халате.

Видимо, это и есть главарь этой банды: мало того, что весь обвешан золотыми цацками, словно ёлка на Новый год, так ещё и взгляд властный. Гражданин явно привык повелевать.

- Лаиб, - ответил мой охранник. - Эта дикая слишком.

- Слишком? Тогда останься. Если станет дёргаться, подержишь её, пока я развлекаться буду. Но сначала перейдём к делу. Эй, ты! Говорят, что знатная особа? Насколько я помню свою прошлую жизнь, Бокори были всегда в первых списках знатнейших особ. Если это так, то можно шикарный выкуп за тебя требовать.