Я тоже говорил серьёзно. Старик Друм, этот ворчливый негодник, вколачивал в нас мудрость своих лет, когда я был ребёнком в первый раз. И если бы он этого не делал, всех нас сожрали бы монстры.

– А что ты сделал с Артуром! – воскликнула Лена. – Это просто немыслимо. Я не видела его в компании друзей все эти годы. Зажатый, постоянно смущённый или испуганный бедняжка. А сегодня я встретила мальчишек. Антон тащил его на спине, они над чём‑то смеялись. Но ты бы видел его взгляд, Серёжа! Это был уверенный взгляд молодого мужчины. Мне даже сначала показалось, что я его не узнала. И всё благодаря тебе.

– Я могу только направлять, – улыбнулся я в ответ. – Они не изменились. Они всегда были такими, понимаешь? Ну, где‑то внутри, в душе…. Кто‑то – очень глубоко.

Лена снова хихикнула и стрельнула в меня задорным взглядом.

– А теперь ещё Коля.

– Так я вообще здесь ни при чём! – возразил я. – Кажется, он всегда был таким отбитым.

– Коля – это вообще… – согласилась Лена. – Если честно, он меня даже немного испугал. И, знаешь… Теперь я понимаю, что он всегда был таким целеустремлённым мальчишкой. Только ему не хватало такого же целеустремлённого наставника. Все сдавались в самом начале.

– А в этом есть смысл, – задумался я.

Было… приятно это слышать. Я просто помогал шкетам, которым требовалась моя помощь, вот и всё. Неужели в этом нашлось что‑то необычное?

Фонари вдоль аллеи прятались в листве. Свет заливал пожелтевшие листья, и они, казалось, изливались золотом.

А затем свет появился далеко впереди, прямо по дороге.

Сначала один огонёк. Потом два. Три. И вот уже в нашу сторону приближалась целая россыпь огоньков. А вместе с ними доносился жужжащий гул.

– Что это такое? – насторожилась Лена. – Очень странно, я здесь никогда такого не видела.

– Что, в академии не гоняют байкеры на мотоциклах? – усмехнулся я. – Действительно странно!

– Байкеры? – удивилась Лена. – Какие ещё байкеры?

А затем даже она смогла разглядеть, что приближающиеся огоньки были светом фар на мотоциклах. А жужжащий гул принадлежал множеству двигателей.

И вся эта орава сейчас уверенно пёрла прямо на нас.

– Сергей, – испуганно произнесла Лена. – Мне страшно… Что происходит?

Я остановился, взял её за руку и посмотрел в глаза с лёгкой улыбкой. А затем произнёс:

– Спокойно, Лена. Я Ставровский… Тьфу, блин. Ставров. Но смысл тот же.

Не знаю, откуда эта фраза возникла у меня в голове. Но кажется, я её где‑то слышал. В фильме каком‑то или прочитал что‑то похожее…

В общем, неважно. Главное, что Лена успокоилась и даже немного улыбнулась.

А байкеры наконец‑то доехали до нас и услужливо охватили в кольцо. Да ещё организовали крутое освещение и направили свет двух дюжин фар в нашу сторону.

– Вот это ничего себе подфартило, а! – раздался крикливый голос. Знакомый голос. Где‑то я его уже слышал.

– Ферзь, да ты как в воду глядел! – раздался ещё один знакомый голос. Кажется, его звали Фофаном. – Может, ты этот, как его… экстрасекс?

– А ну, заткнулись оба! – пробасил гулкий, сильный третий голос.

Этот уже был мне незнаком.

Он первым заглушил мотор, и его примеру последовали все остальные. Скоро шум и гам вокруг нас утих. Наступило недолгое молчание, и, наверное, они ожидали, что мы затрясёмся от страха.

Не дождались.

Поэтому здоровенный бородатый верзила, которому и принадлежал тот незнакомый бас, тяжело слез с огромного мотоцикла и медвежьей поступью направился ко мне. При каждом шаге на нём гремели цепочки, заклёпки и прочая металлическая набивка на одежде.

Когда он подошёл поближе, удалось получше разглядеть его лицо – квадратное, с кривым носом и густыми бровями.

– Так это ты, что ли? Как там тебя…

– Помолчи‑ка, – выставил я руку. – Мне звонят.

Верзила чуточку очень охренел и скосил глаза на мою ладонь с разинутой пастью. А я в это время достал из кармана телефон и ответил на вызов.

– Да, Петрович! Как жизнь молодая? Может, новости какие‑то расскажешь? В третьем часу ночи‑то…

– Да ты чё, ах!.. – снова заворчал верзила.

Но на этот раз я ткнул пальцем ему по губам, чтобы заткнуть.

– Ты не видишь? Я разговариваю, – прошептал ему в ответ. – Подожди немного… Да, да, Петрович, слушаю… Банда байкеров… К хренам снесли шлагбаум? Что? И тебя обозвали старым пнём? Ну, Петрович, это им явно к окулисту! Не принимай близко к сердцу… А? Они ещё урны по дороге разбили? Так, так, так…. Ты говори, говори, не стесняйся. Как ещё набедокурили?

И Петрович мне всё рассказал. Он говорил и говорил, используя в качестве знаков препинания матерную брань.

А на лице верзилы уже вскипала ярость. Его дружки опасливо переглядывались, сидя на своих железных лошадях. Кто‑то даже перешёптывался:

«Слышь! Гризли сейчас совсем в ярость впадёт. Может, лучше по тапкам отсюда, а?»

«Ага, ещё чего. Если сейчас свалим, он же потом нас найдёт! Догонит, отмудохает и пенделем новые догонялки устроит с тем же концом. Так что лучше сиди и смотри, как он будет этого препода в землю втаптывать».

– Понял, Петрович, – кивнул я. – Не боись, всё разрулим. Как? А, забыл сказать! Я ж их нашёл. Ага, ага… Вон стоят, ждут. Один даже первым вызвался на раздачу люлей.

– Ты чё!!! – заревел, судя по всему, Гризли. – Да я тебя в порошок сотру!!!

– Серёжа, – пикнула Лена, прижавшись ко мне сзади.

Я сначала подумал, что она испугалась. Но затем она добавила:

– Ты только сильно их не бей. Утром по этой аллее первокурсники ходят. Они испугаются, если будет много крови.

– Слышь! – снова охренел Гризли. – Да вы чё, бессмертные, что ли?!!

А затем, наконец‑то, его ярость переполнила его же Источник, и засранец решился на действия. Как и ожидалось, стихией этого засранца оказался огонь. Но была и вторая – земля. Не очень удачное сочетание.

Правда, только для тех, кто не… я.

В стандартных случаях эти две стихии мешают друг другу и расшатывают магическую систему. А если ещё и преобладает огонь, то мы получаем выраженного холерика с тягой к насилию.

– Получай!!! – заревел Гризли и занёс здоровенную лапу над головой.

Источник вспыхнул, магия вырвалась из кулака реактивной огненной тягой, и колотушка стремительно обрушилась прямо на меня.

БАБАХ!

ГРАХ!

БАХ!

«Ну всё, – причитал Фофан. – Капец преподу».

Кулачище обрушился на меня, пламя вздымалось яркой вспышкой, словно раздался взрыв. А его свет охватил всё в радиусе пары метров.

Себя и Лену я загородил барьером, так что эффектности тут было куда больше, чем толку. А когда вспышка развеялась, байкеры оцепенели от удивления. Я стоял на том же месте и даже не пошевелился, а кулачище верзилы крепко застряло в моей хватке.

Только через пару секунд кто‑то из байкеров просипел:

– Охренеть… Как такое возможно⁈

Гризли же прорычал во всю глотку примерно то же самое, но другими словами.

– Что за срань! Ты кто такой⁈ А ну, пусти мою руку!

Он попытался вырваться, но ничего не получилось… почти ничего. Лена за моей спиной прыснула от смеха при виде этой несуразной картины.

Лапа оказалась такой здоровенной, что закрывала почти всю его широкую рожу. Мне даже пришлось наклониться влево, чтобы ответить, глядя в маленькие поросячьи глаза:

– Э, нет, дружок, так не пойдёт! Ты сам отдал свою руку. Теперь она принадлежит мне.

━─━────༺༻────━─━

Эх, лёг я спать поздно, но проснулся всё равно рано. Зарядку ведь никто не отменял!

Поэтому вскочил с кровати, принял контрастный душ, чтобы взбодриться. Затем напялил тёплый спортивный костюм и удобные кроссовки. Врубил музыку в наушниках и побежал вниз по улице.

Погода замечательная. Птички поют, вороны каркают. Лёгкий ветерок шелестит листвой, а свежий воздух наполняет грудь и выдувает остатки сна.

Я миновал парк и свернул на аллею, где продолжил любоваться видами.

Вот фонари ещё горят и подсвечивают золотом кроны. Вот в небе виднеется клин перелётных птиц. Вот белочка несёт последние орешки в свои тайники на зиму. Вот ещё одна белка пристально наблюдает за этой белкой и наверняка задумывает что‑то нехорошее.