И вот, на зов малолетнего Венедикта Чернова откликнулись близняшки Инесса и Илона. Как оказалось, при жизни они очень любили науку и мечтали создать то, что сейчас называется компьютером. Так, что крепко засели у Вени в Источнике. А попутно помогали ему осваивать любимое дело. Чему особенно способствовал дар техномагии обеих сестриц. Редкий и ценный в наше время, при их жизни его было просто негде применять.

— Нас считали посредственными магичками, — вздыхала Инесса.

— А оказалось, мы просто родились не в то время, — поддержала сестру Илона.

— Сочувствую вам, — искренне произнёс я.

А в ответ получил две тёплые улыбки. Как ни странно, совершенно разные. Кажется, я начинал различать их не только по положению слева или справа от меня.

— Подождите-ка… — призадумался я. — Получается, вы постоянно находитесь рядом с Венедиктом, верно?

— Да, — кивнула Инесса.

— Именно так, — театрально вздохнула Илона.

— Значит, — я уставился на Веню осуждающим взглядом, — когда я в прошлый раз зашёл и ты смотрел порнуху…

— Ничего такого я не делал! — вскочил он.

И на мой взгляд, слишком уж рьяно он это сделал. Подозрительно, так сказать.

— Давайте вернёмся к делу! — буркнул Веня, хлопнув по столу. — Нам нужно выпроводить завуча из академии хотя бы на неделю. А сделать это не так уж и…

— Не так уж и сложно, — договорил я за него. — И у меня есть отличная идея!

— Какая? — Венедикт быстро сосредоточился и откинул нервозность.

Хотя я думаю, он просто хотел поскорее перевести тему.

— У тебя же есть номер Адамыча? — осклабился я. — Дай-ка его мне.

━─━────༺༻────━─━

Всё гениальное — просто. Чтобы обескуражить противника и заставить его действовать так, как хочу я, порой достаточно самой малости — телефона, номер которого не определяется, и знания, как исказить голос до неузнаваемости. И продолжить за ним слежку!

Соломон Адамович сидел у себя в кабинете за широким столом из красного дуба, на большом кожаном кресле.

Вообще его кабинет выглядел в разы презентабельнее директорского, что о многом говорило. А с учётом зарплат учителей вызывало у меня праведный гнев.

Похоже, завуч трапезничать изволил. Он достал вилку, ложку, нож и контейнеры с едой. Содержимое аккуратно переложил в узорчатые тарелки, а рядом поставил бокал и полез в ящик. За бутылкой, надо полагать.

Окна его кабинета выходили на сад и лиственничную аллею, а зданий рядом не было. Поэтому мне пришлось забраться на верхушку дерева повыше, чтобы наблюдать за происходящим.

Ветки лезли в лицо, иголки щекотали уши, а ещё пахло хвоей. Не скажу, что я особо прятался, и какой-нибудь вражеский дозорный наверняка выследил бы меня в два счёта. Но здесь я всё равно что растворился в пространстве или стал невидимым.

А ещё я глянул, чем обедает Адамыч.

Что тут у нас… Салат со спаржей? Ну… неплохо. И фасоль в соусе ещё. Пара ломтиков хлеба, суп какой-то. Хм, кажется, он тоже овощной.

Так, погодите-ка.

А где мясо?

Он что, обедает без единого, даже малюсенького кусочка мяса⁈ Ну хотя бы полкило! Чисто на зубок!

Но нет…

Адамыч откупорил бутылку, наполнил бокал и даже платок подвязал на груди. Он серьёзно собирается обедать одними овощами⁈

Извращенец какой-то!

Я не мог на это смотреть, поэтому нажал на кнопку вызова. Адамыч уже подцепил кучку овощей и поднёс ко рту, но тут прозвенела спасительная мелодия звонка, и мне не пришлось наблюдать за таким непотребством.

Ну хотя бы курочку в тарелку подкинул, что ли…

Адамыч недовольно поджал губы и отложил вилку. А затем взглянул на экран и озадаченно нахмурился.

— Алло… — раздался в динамике моего телефона настороженный голос. — Кто это?

— Соломон Адамович, — отозвался я хрипловатым голосом чуть выше моего, — вас беспокоят из приёмной Его Светлости Григория Ивановича Аверина. Надеюсь, вы знаете, кто это?

— Д-да, конечно! — встрепенулся завуч. — Чем могу помочь⁈

Он аж подскочил с кресла и нервно пошагал к двери.

— Меня зовут Епифаний Аделаидович, — представился я первым именем, которое пришло в голову. — И мне поручено назначить аудиенцию, запрос на которую поступил от господина Платона Мироновича. Вам известен этот человек?

— Да-да!-Кх… — воскликнул Адамыч, но голос его резко подвёл. — Кхм-кхм-кхм, простите, — он дёрнул ручку двери, чтобы проверить, точно ли та запрета. — Да-да, я его знаю!

Адамыч приосанился, сорвал с себя платок и посмотрелся в зеркало, поправляя парик. Будто знал, что я за ним наблюдаю, хех.

И ведь его совсем не смутило, что Аделаида — женское имя…

— Соломон Адамович, — вкрадчиво произнёс я, сделав голос строже, — что вы о себе возомнили, позвольте поинтересоваться?

Завуч вдруг побледнел. У него слегка подкосились ноги, поэтому пришлось опереться о стену. Какой впечатлительный…

— В-в каком… Кхм, простите… — заблеял Адамыч. — Я чем-то провинился перед Его Светлостью?

— Вы действительно полагаете, что можете отправлять какого-то посыльного, чтобы тот договаривался об аудиенции для вас?

Я сделал паузу, наслаждаясь замешательством засранца. В его глазах отражалась беспорядочная суета.

— Н-но я…

— Соломон Адамович, — снова заговорил я. — Будьте так добры лично явиться в канцелярию и подать запрос на аудиенцию.

— Д-да, конечно! — тут же воскликнул он. — Я завтра же…

— Сегодня. Если не хотите сдвинуться в очереди минимум на месяц. Его Светлость — человек занятой.

— Конечно, конечно! — закивал завуч.

Опираясь о стену, он приковылял обратно к креслу и осторожно уселся.

— И советую не покидать столицу до получения извещения. Явиться на аудиенцию, скорее всего, придётся в течение пары часов. Повторюсь — Его Светлость человек занятой.

— Понимаю. Несомненно! — снова закивал Адамыч. — Выдвигаюсь ближайшим рейсом! Извините за мою, кхм, неосведомлённость. Впредь такого не будет.

— Очень на это надеюсь. До свидания, Соломон Адамович.

Я сбросил вызов, а завуч глубоко вздохнул и схватился за сердце. А затем стянул с головы парик и вытер им пот с лица.

Хм… Может, в том заклинании Саня к огню что-то ещё подмешал? Уже давно должно было хоть немного отрасти ведь.

Надо будет проверить. А то вдруг он придумал идеальную эпиляцию. Можно запатентовать и стричь бабки.

— Паш! Паша, постой! — донеслось вдруг внизу.

Голос принадлежал Артуру, так что меня это заинтересовало больше ошарашенного завуча.

Он бежал по аллее со всех ног, чтобы догнать группу первокурсников, среди которых шагал и лопоухий малец. Его я тоже узнал. Это он тогда чуть не огрёб от Артура и двух негодяев.

Кстати, там что-то про банды было… Надо будет потом разобраться что к чему, а то рэкет и гопстопы мне крайне не нравятся. Но вмешиваться во взаимоотношения школьников нужно осторожно, так что тут с ноги не влететь.

— Чего тебе надо? — буркнул Пашка.

Его друзья насторожились, но не отступили перед старшекурсником на две головы выше них самих, а наоборот, встали плотнее. И во взглядах я заметил не только опасение, а прямо-таки злобу. Интересно…

— Я хотел извиниться, — выдохнул Артур. — Прости, Паш, я струсил тогда. И я виноват перед тобой. Но больше такого не повторится, обещаю.

Пашка смутился и немного растерялся. Но обида всё ещё жгла его изнутри. Я видел, как ещё не пробудившийся Источник поблёскивает от возмущения.

— Больше я не буду трусом, — твёрдо заявил Артур. — И скоро смогу защитить и тебя, и остальных.

Сейчас он выглядел действительно уверенным в собственных словах. И в самом себе. Я невольно ухмыльнулся и понял, что можно переходить ко второму этапу его тренировок.

Эх, если бы Артур знал, что ещё предстоит преодолеть…

Наверняка он сейчас не стоял бы так гордо и прямо. Но уверен, парень справится.

— Забей, — буркнул Пашка смущённо. — Проехали. Тем более, ты сам себя наказал.