– С‑спасибо, – тихо произнесла Лена.

Соломон Адамович замолчал и ещё более задумчиво окинул взглядом свой рабочий кабинет. Свой бывший рабочий кабинет, если точнее. Он задержал взгляд на картине, которая висела над небольшим кожаным мягким диванчиком.

На этой картине был изображён древний витязь, свергающий трёхглавого дракона – чудище, к счастью, бывшее лишь легендой Древних.

Соломон как‑то странно нахмурился. Лена заметила это и вдруг почувствовала, как понемногу проникается теплотой к нему. Всё‑таки как бы ни был противен Вельцин и сколько козней ни устраивал всем вокруг, для него это место было чем‑то важным. По крайней мере, Лене так показалось.

– Соломон Адамович, можно вопрос? – решилась Лена.

– Да? – всё так же задумчиво отозвался он.

– Вам очень нравится эта картина? Если хотите, можете её забрать. Не думаю, что Василий Павлович будет…

– Нет‑нет‑нет, – замотал головой Соломон. – Она висела здесь ещё до моего прихода. Так что пускай останется в академии.

Вдруг он улыбнулся и посмотрел на неё. И хотя сперва Лена почувствовала, как по спине пробежали мурашки, всё же приняла эту улыбку за проявление некой доброты.

Сейчас Соломон Адамович показался ей немного с другой стороны – как ответственный и где‑то даже честный человек.

Вообще‑то она думала, что он покинет академию как можно скорее. Но вместо этого Вельцин сам вызвался передать рабочие дела подобающим образом своей преемнице. И это несмотря на то, что свой пост он покинул не по собственному желанию и уж точно рад был видеть на своём месте Лену.

– Хорошо, Соломон Адамович, – улыбнулась Лена. – Давайте приступим. Наверное, стоит начать…

Она задумалась, оглядывая рабочее пространство. На самом деле у Соломона здесь осталось очень много дел! Поэтому она искренне благодарна ему за то, что он решил остаться. В одиночку разбираться со всей этой галиматьёй было бы очень и очень сложно. Уже сейчас мозг хотел взорваться, как только она думала, сколько работы предстоит.

Скорее всего, придётся просить Ингу заняться обстановкой учебного корпуса «номер 13». Лена точно не успеет справиться со всеми делами сразу.

– Вот эти документы! – она указала на целый шкаф, который выглядел самым сложным. И чуть наклонилась, чтобы прочитать название на ближайшем корешке. – «Финансы и…»

– Нет, нет, Елена Алексеевна, – прервал её Соломон Адамович.

Он это сделал слишком уж резко и даже сменил тон. Но Лена откинула подозрения, промелькнувшие где‑то в глубине мыслей, и последовала за ним к другой полке.

– К этому мы с вами приступим в самом конце, – пояснил Соломон Адамович. – Здесь, понимаете ли, как в головоломке. Нужно начать с простого, чтобы прийти к сложному. Тем более что вы там ничего не поймёте, если приступим прямо сейчас. Так что сначала мы с вами изучим структуру всей отчётности, ознакомимся с программами, списками и прочее, и прочее. И только затем приступим к тому шкафу!

Он привёл её к тяжёлому, мягкому, обитому кожей креслу за тяжёлым письменным столом стоимостью, наверное, как вся учебная аудитория, где она работала с учениками.

– Присаживайтесь, Елена Алексеевна, – учтиво произнёс бывший завуч. – И привыкайте! Работа завуча – это не только пугать учителей одним своим видом. Этот стол и этот стул станут вашими самыми близкими друзьями.

Соломон Адамович улыбнулся. Эта улыбка тоже вызвала лёгкую дрожь, но она всё же улыбнулась в ответ, и вполне искренне.

Быть может, Соломон Адамович Вельцин не такой уж и плохой человек, как она считала раньше?

━─━────༺༻────━─━

Документы…

Ненавижу документы!

У меня было всего два окна. И все эти два окна Палыч заставил меня изучать, читать, подписывать, одобрять и отклонять грёбаные документы!

Сколько нужно бумаги извести, чтобы организовать внеурочные занятия?

Мы наверняка извели бы целую рощу древ, используй для производства их монстрячьи тушки.

Я даже пожалел, что взял на себя целый учебный корпус. Думал, если он заброшен, то и проблем никаких не будет. А нет! Теперь я там господарь‑начальник и ответственный за противопожарную безопасность, а ещё за безопасность электросетевого хозяйства и за… Ну короче, я там ответственный за всё!

Такое ощущение, что теперь это здание полностью принадлежит мне, и я могу делать с ним всё, что захочу. Но вместе с этим были кучи ограничений, которые я же и подписал. Инструктажи, нормы, своды правил, МИСТы – эти грёбаные межимперские стандарты!

А ещё я вспомнил те утомительные недели, которые мы с Леной потратили для подготовки к проверке из министерства образования. Правда, вспомнил я не потому, что опять столкнулся с кучей подобных документов. А потому, что пожинал плоды наших трудов.

Платон, ответственный за безопасность академии, всё это время делал свою работу на отлично. И половину времени мы как раз просидели в кабинете директора вместе с ним.

Платон готовил все документы и даже, надо сказать, кое‑где меня инструктировал. Прям преобразился человек!

Кажется, даже похудел, хе‑хе.

Затем мне в перерывах между уроками пришлось составлять программу занятий для Полины Сабуровой. Обещал же помочь ей, вот и приходится держать слово. Сначала подобрал пару техник для развития Источника, но затем появилась одна амбициозная идея.

Я хочу сделать из неё самого крутого ботаника в Империи! Ну, или с перспективой на такую замашку. Поэтому попросил её отложить нашу встречу, чтобы хорошенько подготовиться.

Знавал я в прошлом мире одного мага, который жил отшельником в дремучем лесу. У него был схожий Источник и такая же стихия воды. Так что идея очень хорошая, но мне нужно хорошенько подумать, как перенести его опыт на Полину и чем заменить пробелы в собственных знаниях.

Отшельник этот был не слишком разговорчив и тайны выдавал неохотно. Чтобы вытащить из него хоть что‑то, пришлось привести другого знакомца – некроманта‑пьянчугу, с которым у него быстро наладился оживлённый диалог.

И самое главное, что удалось узнать – всё дело в стихии воды.

Вообще, каждая стихия многогранна. В моём классе семь человек повелевают водой, но каждый из них способен делать это по‑своему.

Тихомир, допустим, спокоен и рассудителен, как речка где‑нибудь неподалёку от тихой деревеньки. Алиса скорее напористая, похожая на бурный горный источник. Анжела, кстати, тоже водница, но чаще использует эту стихию в форме льда.

А вот Полина может соединить воду со своей страстью к растениям и в определённых ситуациях быть даже более эффективной, чем все остальные водники.

Так что пятым рангом ей, пожалуй, не ограничиться. Всё же надо стремиться к вершинам!

– Серёж, ты о чём задумался? – вырвала меня из размышлений Лена. – Тебе что, не нравится приём?

Я взглянул в её счастливые глаза и улыбнулся.

– Нет‑нет, просто всё не могу выбросить из головы учеников.

– Расслабься! – улыбнулась она. – Вон сколько еды! И прикинь, это всё организовал Соломон Адамович.

– Правда? – удивился я.

– Да‑да, – присоединился к нашему разговору Василий Павлович. – Я думал, что он поскупится, но приём отличнейший, смею заметить.

– Может, еда отравлена? – я с подозрением взглянул на кучу канапешек, рулетиков, тарталеток с различным содержимым и прочих яств, которые были разложены на нашем широком овальном столе и занимали почти всю его площадь.

– Ой! – испугался вдруг Василий Павлович. – А ведь правда!

Он нервно сглотнул, смахнул с губ остатки тыквенного пюре и посмотрел на палец, будто тот мог что‑то ему рассказать.

– Ну, проверим, – хмыкнул я и закинул в рот тарталетку с этим самым тыквенным пюре и куском говядины.

Хрустящая рассыпчатая тарталетка быстро раскрошилась на зубах, и на язык хлынуло мягкое, нежное пюре. Но локомотивом вкуса оказалась говядина, которая податливо расходилась на волокна. Слегка приторную сладость тыквы быстро затмило мясо, а затем всё это смешалось во рту и за пару секунд уже оказалось с удовольствием проглочено.