Или выбросить в окно, но я не понял? Хм…
– Ах да, господа! – хлопнул себя по голове Василий Палыч. – Елена Алексеевна добродушно согласилась помочь нам. Она вела протокол заседания попечительского совета и поможет провести наше совещание.
Какого ещё заседания⁈
Директор нервно заулыбался, стараясь не встречаться со мной взглядом. Но на самом деле его идея наверняка была в другом. Просто Лена была единственная, кто сможет меня утихомирить. Вот же хитрый заср… кхм, человек этот директор. Всегда строит из себя простачка, а на самом деле спокойно применяет даже самые запрещённые приёмы!
Лена села рядом с директором во главе стола и разложила документы из папки, которую принесла с собой. Громов продолжал бросать на неё сальные взгляды, но девушка этого не замечала.
А вот я замечал. И мне его поведение совсем не нравилось. Однако в Лене я ни капли не сомневался, чтобы это переросло в дикую ревность. Так, злило немного.
– Ох и жаркие дебаты, скажу я вам, имели место! – пожаловался Василий Палыч.
– То есть вы уже обсуждали что‑то с попечительским советом насчёт моего класса? – спросил я.
– Да! – кивнул Палыч, не учуяв подвоха.
– И без меня… – произнёс я, добавив к голосу стали.
Палыч нервно сглотнул и забегал глазами. Но сейчас он сам виноват. Мог бы и предупредить о таком важном мероприятии, Хаос его раздери!
Всё‑таки решается судьба моего класса. А если я останусь без него… я даже не уверен, что имеет смысл оставаться в этой школе.
Я пришёл сюда ради Дани, а он в «Д» классе. И если меня переведут в другой, то имеет смысл вовсе уволиться, рассказать парню правду об отце и помогать ему другими способами. Да и остальным бесятам тоже. Создам, например, секцию магической подготовки и буду вести, когда у детей каникулы.
Но это крайний вариант. Я не собирался отдавать Роберту свой класс.
– С‑сергей Викторович, прошу извинить, но меня самого очень срочно вызвали, можно сказать, на ковёр! – развёл руками директор и тут же поспешил добавить: – Но заодно решение принято, и оно вполне себе компромиссное! Да‑да! сейчас Соломон Адамович подойдёт, и мы все отлично обсудим этот вопр…
– Соломон Адамович? Этот за… кхм, завуч тоже здесь будет? – удивился я.
– Да, конечно, – закивал директор. – Господин Вельцин просто задержался, чтобы переговорить с некоторыми членами попечительского совета…
– Это с кем? – спросил я.
А то Палыч явно не спешил раскрывать подробности. Быть может, он и отправил Соломона переговорить с кем‑то? Представить сложно, но вдруг? Хотя это всё догадки.
– Его подозвали к себе граф Белов и барон Колесников, – пояснила Лена.
Граф Белов – это отец Аристарха и Алисы, которые учились во втором «А» классе и были его неформальными лидерами. Я не слишком вдавался в местную политику, но вроде как Беловы соперничали с Красновыми по влиянию. А сам Белов то ли обладал девятым рангом, то ли был в шаге от него.
Я заметил мимолётную усмешку на лице Громова. А ещё его жадный взгляд на Лену продолжал действовать мне на нервы. Глаза гадёныша так и блестели.
– Но решение вы уже знаете и без завуча, верно? – предположил я.
– Ну да, – кивнул Василий Палыч.
– Так давайте не тянуть кота за яйца и решим всё как можно быстрее, – сказал я. – Уверен, Соломон Адамыч тоже не горит желанием задерживаться здесь больше, чем следует.
Я даже постарался улыбнуться, потому что Лена совсем уж напряглась из‑за гнетущей обстановки. Кажется, немного помогло.
– Ну… ладно, – директор мельком взглянул на Лену, и та кивнула. Затем он продолжил сбивчиво и затянуто объясняться, словно хотел оттянуть момент: – В общем и целом, я объявил все нюансы этого щепетильного дела, попросил учесть ваши пожелания, Сергей Викторович, и, конечно же…
– В общем! – прервала директора Лена. – Сергей Викторович, попечительский совет меценатов и инвесторов решил провести открытый урок, чтобы родители второго «Д» убедились в достаточной квалификации господина Громова.
Лена натужно улыбнулась и всем видом просила меня не реагировать слишком остро. А Громов, зараза такая, самодовольно ухмыльнулся и выпятил грудь, продолжая сверлить её взглядом.
Роберт и не подозревал, что я вот‑вот уже готов отринуть все правила приличия и уже подыскивал подходящее окно, с помощью которого мог бы это сделать.
И вот уж удивительно! Все они подходили как нельзя лучше!
Конечно, устраивать сцену сейчас я не собирался. Такие вопросы стоит решать наедине, а не в присутствии коллег или детей.
Всё‑таки я живу не первую жизнь и уже хорошо понимаю, когда эмоции к месту, а когда нет. Поэтому умел носить маску не хуже Роберта.
И как бы это парадоксально ни звучало, но работа учителем мне и понравилась за возможность снять маску хладнокровного бойца. Здесь я был в своей тарелке и почти не притворялся. Здесь не решались вопросы о судьбе чуть ли не всего мира, где дрогнувший глаз мог рассказать обо всех твоих страхах на переговорах.
Ну, разве что Соломону я иногда улыбался, и то ехидно.
– Да‑да, – кивнул директор. – Роберт Демьянович, вы же не против продемонстрировать свои навыки?
– Конечно нет, господин директор! – гордо заявил Громов. – Почту за честь и даю слово оправдать возложенные на меня надежды!
– А если ученикам не понравится новый учитель и он не справится с классом? – задал я ещё один вопрос.
Причём теперь говорил совершенно спокойно. Как чаще всего и вёл себя на важных переговорах.
Судьба «Д» класса была для меня не менее важна, чем спасение какой‑нибудь столицы от иноземных захватчиков. А как‑то раз мне приходилось прорабатывать стратегию именно для такого задания. И ещё с генералами согласовывать, чтобы одобрили.
Громов растерял улыбку и стрельнул в меня недовольным взглядом.
– Тогда, конечно же, решение о назначении будет пересмотрено, – кивнул директор.
– А если я просто‑напросто откажусь становиться классным руководителем второго «А»? – задал я ещё один вопрос.
На который ответил, к сожалению, не директор и даже не Лена.
– А если вы откажетесь, – прогремел ядовито‑довольный голос Вельцина. – То вопрос о компетентности директора академии будет поднят незамедлительно!
Завуч как раз вошёл в аудиторию и всем видом давал понять, какое у него, Хаос раздери ублюдка, замечательное настроение.
Он прошагал к столу и с приветствием кивнул:
– Господин Громов.
– Господин Вельцин, – почтительно ответил Роберт.
И они как‑то странно переглянулись. Всего на миг, но я успел это уловить, будто их связь куда больше, чем они хотят показать.
А я в таких тонкостях ещё в прошлой жизни научился разбираться. Банальная насмотренность.
– Если Роберт Демьянович справится со вторым «Д» на открытом уроке, – заключил Вельцин, – то не будет никаких препятствий для назначения его классным руководителем. И вашего, господин Ставров, последующего назначения на позицию руководителя второго «А».
– А как же Аркадий? – уточнил я, едва не назвав его Аркашей.
– Аркадий Самуилович… – тут Вельцин немного скривился. – Не оправдал наших ожиданий. Признаю, это моя вина целиком и полностью. Но ему уже нашлось другое место в стенах нашей академии, поэтому можете не волноваться за коллегу.
Я и не волновался так‑то.
– Так что поздравляю, Сергей Викторович, – осклабился Вельцин. – Вы показали удивительный результат всего за один триместр. Вас заметили и желают наградить подобающим способом. Это, можно сказать, большущий шаг в карьере преподавателя!
Соломон поздравлял словами, смысл которых был совершенно иной. Похоже, я понял, что именно задумал этот лысый старикашка.
Но пока что я решил промолчать. Те слова, что приходили на ум, было неприлично озвучивать в присутствии дамы. А я и так изо всех сил старался оградить её от худшего.
Бедняжка и так вся волновалась. Она беспокоилась за детей. Беспокоилась, как бы я не сорвался на эмоциях. Хотя последнее даже немного возмущало.
