Сосредоточил все свои ощущения. Убедился, что дети покинули зону поражения и прикрыл глаза, коснувшись груди парня.

Вторгаться в пробуждающийся Источник опасно как для меня, так и для мальца, поэтому действовать нужно осторожно, почти ювелирно. И для этого стоило управлять взбесившейся энергией как можно ближе.

— Молодец, молодец, шкет… Вот так, продолжай дышать. Вдох, выдох.

Второй причиной, почему я не хотел отводить его в медпункт — это методы, которыми обычно борются с «запоздалыми» магами. Чтобы избежать рисков, чаще всего изымают энергию.

Лекари отсекают слишком бурные и опасные участки Источника, могут даже вмешаться в систему каналов. Тем самым они спасают одарённого, но лишают его немалой части будущих сил.

Однако у запоздалых есть шанс не только нагнать своих сверстников, но и перескочить их. Если Антон справится с собственной энергией сам, это раскроет его потенциал. Мне нужно лишь немного помочь.

Но один вопрос не давал покоя: что же такое скрыто внутри Источника у этого парня? Будто какая-то неспокойная сущность мечется из стороны в сторону, взбаламучивает всю магическую систему, паникует и пытается вырваться раньше времени.

Но нет уж. Хрен тебе, непонятная хреновина! Вдох и выдох. Вдох, сука, и выдох!

Дышу синхронно с пацаном, и мои потоки магии аккуратно проникают в его каналы. На мгновение это вызывает у него боль, потому что и без того переполненные пути теперь ещё сильнее растянулись. Но затем энергия понемногу утихает, и приходит упорядоченность.

Моя магия действует как успокоительное, но на лице мальчишки всё равно застыла мучительная гримаса. И тем не менее он продолжает дышать.

Вдох, выдох.

Его источник уже выбросил большую часть энергии, и та потекла по каналам парнишки. Сами каналы укреплялись раз за разом, пульсация за пульсацией. Я не отсекал лишнюю энергию, а удерживал её и позволял высвободиться постепенно, чтобы не нанести вред молодому организму.

Во время поздней инициации юный маг способен догнать своих сверстников по запасам энергии и расширить каналы. Это больно, очень больно, и каналы будут повреждены. Но потом, когда они заживут, то окрепнут и станут сильнее прочих.

Это чем-то похоже на рост мышц, когда нужно дать предельную нагрузку, чтобы волокна получили микротравмы, а затем адаптировались и стали крепче после восстановления.

— Вдох. Выдох. Молодец, — бормотал я, словно колыбельную.

И Антон отлично держался.

Однажды я уже проворачивал подобное. То был приятель, ровесник по моей нынешней жизни. Парнишка, с которым мы проводили некоторое время в деревне, развлекались рыбалкой, бродили по лесу, разводили костры и рассказывали страшные истории в ночи, под кроной какой-нибудь старой ели.

Было весело наблюдать, как он бледнеет от моих историй. И не мудрено, ведь все были правдой, принесённой из мира Хаоса.

Но однажды он начал пробуждаться, а рядом никого не оказалось. Мои способности в том возрасте ещё не были так развиты, как сейчас, да и я впервые столкнулся с подобным процессом, но всё получилось вполне успешно.

Так что Антону ничего не угрожало, а непонятная сущность в его Источнике потихоньку успокоилась. Хотя я до сих пор не мог понять, что это, но главное, что оно вошло в равновесие. Так что буду наблюдать.

Я убрал руку с его груди, и парень немного пошатнулся. Ноги подкосились, и он едва не упал, поэтому пришлось подхватить его.

— Сергей! — раздался обеспокоенный возглас. — Сергей, что с ним⁈

Елена Алексеевна, наплевав на все меры безопасности, бежала через всё поле прямо к нам. А за ней уже мчалась бригада медиков, среди которых даже имелся одарённый лекарь.

Точнее, лекарка — женщина лет тридцати. Я чувствовал в её Источнике большую силу. Думаю, она достигла не менее девятого ранга развития, что очень и очень непросто. И что она делает в нашей академии?

— Он в порядке⁈ — прибежала Елена.

— Да, всё хорошо, — кивнул я. — Ему просто нужно отлежаться.

— Что ему нужно, — встряла лекарка, — позвольте решать мне, Сергей Викторович!

— Мы знакомы? — бросил я холодным тоном.

Мадама, похоже, привыкла командовать. И командным тоном решила общаться со мной.

— Нет, — проворчала она. — Но я о вас наслышана. Отдайте ребёнка мне!

И требовательно протянула руки. Даже Елена отошла в сторону и притихла, будто опасалась этой женщины.

— Ну!

— Подождёте, — отмахнулся я.

Мадама от удивления раскрыла рот, а её подчинённые медики поёжились от ужаса и отпрянули подальше.

А я без суеты ещё раз проверил состояние Антона. Он уже отрубился, и энергия перетекала по каналам без моей помощи, но неизвестная сущность меня всё равно беспокоила. Поэтому я должен убедиться, что передавать парня медикам безопасно.

Лекарка через несколько секунд пришла в себя и уже хотела что-то возразить, но тут я передал Антона.

— Ему нужен сон и никаких медикаментов, — диктовал я, наверное, лучшему лекарю на ближайшие сто километров. — К утру придёт в себя, понадобится много еды. Каша, сладости, сок — калорийное и быстро усваиваемое.

— Я знаю, как обходиться с пациентами, — буркнула лекарка, принимая парня.

Она не стала терять время и вместе с другими медиками начала осматривать Антона. Рядом с носилками поставили переносную станцию с кучей проводов и трубочек, но пока с ней возились, лекарка влила часть своей магии в Источник парня, чтобы просканировать его.

Я же взял под руку немного растерянную Елену и направился в сторону трибун, где уже собрались оба класса, Сёма и Аркаша.

— Кто это такая? — поинтересовался я.

— Марина, — ответила Елена, прижавшись ко мне поближе. — Она заведует медицинским корпусом. Её боится даже директор, так что зря ты так с ней…

— М? Ты о чём? — сделал вид, что не понимаю.

Кажется, Елена хотела что-то добавить, но мы уже подошли к трибунам. Я снизу вверх взглянул на своих балбесов, подмигнул им, а затем обратился к Аркаше и Сёме:

— Ну что, коллеги? Мне кажется, всё очевидно. Так что прошу на позицию!

— Ч-что⁈ — заверещал Аркаша. — Да вы с ума сошли! Мы едва все не взлетели на воздух, а вы вздумали шутки шутить!

— Какие это шутки? — стальным голосом прервал его я. — Это был честный спор. Мы по рукам ударили, между прочим.

Я окинул взглядом своих ребят, школяров из «А»-класса, которые до сих пор находились в некотором недоумении от произошедшего, и Кабанчика, пунцового от негодования.

— Аркадий Самуилович, — вкрадчиво произнёс я, — неужто вы хотите подать своим… воспитанникам дурной пример? Позволите им считать, что учитель не должен держать своё слово?

Аркаша сглотнул и мельком оглядел школяров. Я поймал его в ловушку.

Получить по заднице мячом «Вышибалы», конечно, не прибавит ему авторитета в их глазах. Но балабольство они никогда не забудут. По большей части это дворяне, для которых «честь» — не просто набор букв. Что именно они считают честью — это отдельный вопрос, но крепость слова точно относится к понятиям благородных.

— Я… я…

Аркаша так заволновался, что присел на стул. По глазам видно — всё хотел придумать, как выкрутиться из этой щекотливой ситуации, но у него ничего не вышло.

— Какой ещё спор? — спросила Елена.

— А вот сейчас и увидите, — хмыкнул я.

Но прежде мимо нас промчались медики. Лекарка Марина задержалась и строгим голосом обратилась ко мне:

— Сергей Викторович! После уроков жду вас у себя. Нам нужно серьёзно поговорить!

И умчалась. Наверное, с полной уверенностью, что послушаюсь. Что ж, придётся обломать ожидания, на вечер у меня другие планы… Я ещё не придумал какие, но они точно будут.

Так вот, когда медики увезли Антона, Аркаша и Сёма на вялых ногах поплелись к отметке на поле. Они зачем-то встали лицом ко мне, будто ждали расстрела.

— Кру-гом! — велел я.

Сразу видно, Сёма — на опыте. Быстро подскочил и крутанулся на сто восемьдесят градусов. Аркаша немного замялся, но затем повторил манёвр.