Ну, по крайней мере, все взбодрились. Кто‑то даже откровенно веселился. Вот только затем выяснилась ещё одна проблема – это количество присутствующих.

Их легко было разделить на парочки и одиночек, чаще всего женщин. Всего в аудитории, не считая меня, собралось пятнадцать человек.

А детей у меня двадцать три…

Хреновая математика получается, однако.

Я обвёл всех глазами, сам почувствовал на себе изучающие взгляды. И пожалел, что не захватил с собой указку. Она бы мне пригодилась.

– Подождём ещё немного, – вздохнул я. – Надеюсь, остальные просто решили не приходить слишком рано.

По часам ещё оставалось три минуты до начала родительского собрания, но надеяться на что‑то подобное…

Кстати, Краснова тоже здесь не было. Но, может, граф просто чрезвычайно пунктуален? Слишком уж он чётко согласился прийти в 17:00. Даже с некоторым вызовом, как мне показалось.

В общем, пока наступила тишина, все разглядывали меня с искренним интересом. Я же продолжал изучать их в ответ.

В помещении возникло какое‑то напряжение, воздух стал тяжёлым. Тут собрались очень разные по положению люди, и они чувствовали себя неуютно друг рядом с другом. И потому разбились на группы. Прямо как их бесята, блин.

Аскольд Свиридов вместе со своей дамой сидел в отдалении. Антон, помнится, тоже сторонился одноклассников, когда я только пришёл в академию.

Чета Рыжовых разместилась рядом с Иваном Самсоновым, отцом Андрея.

Это был подчёркнуто спокойный мужчина с короткими светлыми волосами, в очках, и с хорошо развитым Источником.

Иван Максимович возглавлял бедный дворянский род, во владении которого осталось только полуразвалившееся предприятие. Не знаю, как у него успехи в этом деле, но Андрей был хорошим пацаном и явно не обделён отцовским воспитанием.

Кажется, он хорошо знаком с Русланом, но благоразумно не вмешивался, когда тот взбесился.

Ещё один союз проглядывался между Юрием Тимофеевичем Островским, отцом Дениски, и Максимом Максимовичем Пришвиным, отцом Максима… Да, с воображением у Пришвиных, видимо, туговато.

Наверное, осторожный союз‑соперничество Дениски с Максом продиктован отношениями между их родителями.

Остальные родители были из простолюдинов. Я сразу узнал Осипова Дмитрия, батю проказника Феди. Такие же ехидные глаза, которые выискивали всякое без остановки, небольшой рост и кривая ухмылка.

Он выглядел каким‑то слишком уж весёлым и до сих пор находился под впечатлением зрелища, устроенного Свиридовым и Рыжовым. Но не показывал это слишком явно, потому что находился под надзором крупной женщины с таким строгим выражением лица, что они казались полными противоположностями.

Это была мама Феди, Екатерина Петровна. И даже мне от её сурового вида становилось немного не по себе…

Что ж, время уже подходило к концу, а начинать собрание с такой тягомотной атмосферы не хотелось. Сначала грохот и разрушения, теперь молчание и повисшая пауза? Не, так не катит.

Поэтому я решил немного разрядить обстановку. Прочистил горло, обратив на себя внимание, ухмыльнулся и выдал:

– Заходит как‑то завуч в класс и говорит!..

Но в этот момент минутная стрелка перешагнула на отметку «12», наступило ровно семнадцать часов дня. И в кабинет вошёл Артём Ярославович Краснов.

Сразу все присутствующие насторожились. Графья вдруг разом подскочили с места и почтительно поклонились.

Даже матушка Анжелы, Анфиса Вячеславовна, нервно улыбнулась и кивнула в приветствии. Женщинам вставать при появлении благородного аристократа не следовало, но она едва это не сделала. И продолжала хлопать пышными ресницами в сторону Краснова, позабыв обо всём на свете.

– Добрый день, господа и дамы, – произнёс Артём Ярославович. – Рад вас всех видеть.

«Неужели он тоже пришёл? – прошептал Пришвин Островскому. – Я такого совсем не ожидал»

«И не говори, – ответил тот. – Думаю, никто не ожидал…»

Самсонов сдержанно поклонился как равному, а вот Рыжов стиснул зубы и явно старался скрыть какую‑то неприязнь.

В общем, граф Краснов не оставил никого равнодушным. Даже некоторые простолюдины занервничали при его появлении.

Зараза, теперь анекдот ситуацию не спасёт!

– Господин Краснов, сядьте, пожалуйста, на место, – сказал я. – Нам уже пора начинать.

Все благородные обернулись на меня с такими глазами, будто увидели над моей головой топор палача. Затем разом перевели взгляды на Краснова в ожидании его реакции на подобную «дерзость». Даже сдержанный Самсонов наконец‑то охренел от происходящего.

«Ну вот и отстрелялся новый классрук, – прошептал Аскольд Свиридов своей даме. – Жаль, хороший был мужик…»

Однако Артём Ярославович, вопреки всем их ожиданиям и фантазиям, коротко кивнул мне и ответил:

– Да, Сергей Викторович. Прошу меня извинить.

Он сел за самую первую парту прямо передо мной. И вместе с тем, как его высокоблагородная задница приземлилась на стул, тут же плюхнулись на свои места и остальные аристократы. Причём с таким видом, будто увидели, как тот самый топор по невероятной случайности промчался в волоске от моей шеи.

А я вдруг понял, что Дениска беспокоится не за того конкурента за лидерство среди умников. Походу, Стефания с Гордеем просто не хотят высовываться, а так уже давно бы перехватили контроль над ними. Да и, возможно, над крепышами тоже. Гордей явно скрывал свою настоящую физуху.

Но мне уже стоило начинать:

– Думаю, в первую очередь на нашем сегодняшнем собрании стоит обсудить минувшую учебную тревогу. Насколько я слышал, она вызвала много волнений среди родителей учеников…

– Да‑да! – тут же воскликнула Анфиса Елизарова. – Это вы верно подметили, Сергей Викторович! Прошу объяснить, это по какому праву мою дочь подвергли опасности и выпустили на улицы академии настоящих монстров⁈

Похоже, наваждение перед Красновым у неё пропало, и дамочка пошла в разнос. Голос был такой звонкий, что некоторые из родителей даже слегка сощурились.

– По такому праву, что у нас здесь не интернат дошкольного образования, Анфиса Вячеславовна, – улыбнулся я. – А самая настоящая академия магии. И взаимодействие с этими самыми монстрами является неотъемлемой частью жизни мага. Если детей не подготовить к опасностям при встрече с настоящими тварями, у них будет очень мало шансов выжить.

Некоторые одобрительно закивали, кто‑то негодующе поджал губы. Самой Елизаровой явно не понравилось, что её претензию так просто парировали, и по стервозному прищуру было нетрудно догадаться, что она готовит новую атаку.

Однако напряжение развеялось, все переключились на главное – своих детей.

И я уже решил, что всё пошло своим чередом, как вдруг руку подняла мама Сани Савельева.

– Да, Мария Ивановна, я вас слушаю, – сказал я.

Это была невысокая женщина с милым круглым лицом и короткой причёской. Она удивилась, что я назвал её по имени, но быстро оправилась и произнесла мягким голосом:

– Сергей Викторович, я беспокоюсь за своего Сашеньку. Вы сказали, что готовите наших детей к будущим опасностям? Я в принципе не хочу, чтобы он таким опасностям подвергался. Не хочу, чтобы он рисковал своей жизнью в борьбе с этими монстрами. Пусть это делают другие.

Она бросила короткий взгляд в сторону аристократов и получила одобряющие кивки других простолюдинов‑родителей.

Дворяне, в свою очередь, ответили высокомерными ухмылками. Напряжение между двумя группами вновь нарастало.

Юрий Островский хотел было что‑то сказать, но я заговорил первым:

– Мария Ивановна, – я старался отвечать как можно мягче. – Я понимаю ваше беспокойство. Матерям особенно сложно отпустить своих детей, позволить им пройти взрослые испытания.

Женщина взволнованно сглотнула при этих словах. Её взгляд изменился, и не только её. Даже Анфиса тихо и печально вздохнула.

– Однако я успел неплохо узнать Сашу, – продолжил я. – А вы знаете его куда лучше, полагаю. Ответьте мне: он станет отсиживаться во время опасности? Или рванёт на защиту собственных близких в первых рядах?