– Что это? Нет, скажи мне – что это? – задыхаясь от возмущения, начинает мать, тыча в девушку пальцем. На твою дочь напали и избили – вот что. Но вместо ответа Повелительница Снов угрюмо молчит.

Она знает, от любой, самой невинной реплики будет лишь хуже.

– Я тебе скажу, что – дочерняя неблагодарность, – родительница переходит на крик. – Знаешь, сколько мать за эту куртку горбатилась – подъезды драила? Я брала дополнительную работу, а ты, ты… ничего не ценишь. Думаешь, деньги растут на деревьях?! Паразитка, нахлебница. – Кажется, сейчас Сновидицу снова ударят.

С другой стороны – ей не привыкать. Мать замахивается, на этот раз девушка даже не пытается прикрыть лицо. Но боли не следует. Наверное, ее и без того потрепанный вид вызывает у родительницы что-то вроде внезапного приступа жалости. Проблеск сочувствия сменяется новым приступом гнева.

– Говори, где ты шлялась вместо того, чтобы усталой матери ужин готовить? Признавайся, как так изодралась?

Интересно, она действительно желает узнать правду? Нет, – поскольку сама же отвечает на свой вопрос.

– Снова каталась на льду и упала. – Конечно, это же так «замечательно» объясняет порезы ножом на одежде. – Совсем не ценишь моих усилий! Мать горбатится, как Папа Карло. Вот умрет, тогда узнаешь…

Дальше ее слова сливаются в белый шум. Сновидица кивает, будто китайский болванчик, даже не пытаясь вникнуть в суть монолога. До девушки доносятся лишь отдельные его обрывки. Слова «дура» и «обуза» – самые ласковые из них. Наконец, запал матери иссякает. Под ее скорбные причитания Сновидица наконец идет переодеваться. Дальше следует «семейный ужин», избежать которого нет ни единой возможности.

Они сидят на крохотной грязноватой кухоньке с выцветшими обоями и ковыряют вилками остывшие макароны. Сновидица исподтишка разглядывает маму – ей нет еще и сорока, но та уже постарела и подурнела. Под шеей валиком лежит второй подбородок, сальные волосы давно утратили свой оттенок и приобрели неопределенный мышиный цвет, кожа начала виснуть.

Но самое ужасное: на мамином лице будто застыла маска разочарования и озлобленности на мир, который был, с ее точки зрения, слишком несправедлив и жесток. Стыдно в этом признаться: порой Сновидица мечтает о том, чтобы у нее была другая мама. Дело не в достатке. Пусть бы она зарабатывала те же копейки, но была доброй, отзывчивой, немного наивной. Работала бы в сфере культуры – к примеру, в библиотеке.

Мысли уносятся вдаль, Повелительница Снов уже фантазирует, какой могла бы быть мать, сложись ее жизнь немного иначе. Она также чуть полноватая, поскольку неровно дышит к выпечке. Обожает картинки с котятами, а еще излучает тепло. И, наверное, читает глуповатые женские романы в мягких обложках, где добро всегда побеждает.

А главное – любит по-настоящему.

Мать вопросительно наклоняет голову – видимо, Сновидица пропустила какой-то вопрос. Впрочем, ответа, как всегда, и не требуется. Наверное, с таким же успехом родительница могла разговаривать с манекеном или любым другим неодушевленным предметом.

– …А знаешь, ты ведь не виновата, что уродилась такая… – Вау, что-то новенькое в нескончаемом тоскливом монологе, который обе собеседницы давно выучили наизусть. – Все из-за гнилых отцовских генов. Твой батя начал ломать мою жизнь – обрюхатил и смылся, алименты не платит. А ты продолжаешь!

Что тут возразишь? Девушка идет мыть посуду. Наконец гора грязных тарелок с остатками присохшей пищи заканчивается, а значит, можно спрятаться в своей комнате.

Здесь она наконец-то дает волю слезам. Главное – плакать беззвучно, чтобы вновь не привлечь внимание мамы. Этому Сновидица давно научилась. Любой взрослый наивно порекомендовал бы обратиться к преподавателям, школьному психологу (интересно, у них такой вообще водится?) или сразу директору. Но что-то подсказывает: такой подход хорошо сработает лишь в воображении советчика.

Катя – отличница и активистка, за победы на олимпиадах ей прощают все. Иногда Сновидице кажется, если Екатерина расскажет будто пропустила уроки, потому что была в экспедиции на Марсе, преподаватели «проглотят» и это. Таня Васнецова однажды уже пожаловалась на то, что Катя залила ее вещи столовским компотом, испортив учебники.

Преподаватели прилюдно и мучительно стыдили Таню за «клевету».

Может быть, стоит рассказать матери, как все было на самом деле? Сновидица прислушалась к мерному бурчанию телевизора из гостиной.

В те редкие случаи, когда маме было не совсем наплевать на дочь, она все равно ничем не могла помочь. Мать предложит подружиться с девочками – интересно как?! – или не провоцировать их (помни, в конфликте всегда виноваты обе стороны!).

А может быть, вообще решит, будто Сновидица выдумала нападение, чтобы избавиться от ответственности за изодранную куртку. Совсем как ее отец. Гнилые гены. Вот если бы Сновидица стала кем-то иным.

Кем-то, кто не растерялся и нашел выход в любой, самой ужасной, ситуации.

К счастью, место, где девушка может все, существует. Ее жизнь изменилась с тех пор, как во время очередного посещения библиотеки в руки попала та книжка. Школьница любила науку и привыкла относиться к любым мистическим практикам с долей скепсиса.

Но когда положение кажется безнадежным, хватаешься за любую соломинку. Автор уверял, будто каждый человек может стать полноправным хозяином своей реальности, и лучший способ получить административные права от игры под называнием «жизнь» – начать осваивать осознанные сновидения. В снах материя более пластична, и, создав в пространстве идеальную жизнь, человек постепенно учится строить ее и наяву.

Читая его аргументы, девушка хмурилась. Осознанные сны всегда вызывали критику у ученых. Считается, что им, как и гипнозу, подвержены лишь внушаемые, суеверные люди с отсутствием критического мышления.

Но та, что в скором будущем стала Сновидицей, решила попробовать. Ей нечего было терять. Автор книги предупреждал, что, скорее всего, погрузиться в осознанное сновидение получится не сразу. Путь, который проходит неофит для того, чтобы проснуться во снах, занимает от пары месяцев до полугода.

Но у школьницы практика, неожиданно для нее самой, сработала в первую же ночь. Там, во снах, она создала мир, где все складывается иначе. Сейчас, после сложного, почти невыносимого дня, она ложится в кровать с улыбкой.

Ночью Сновидицу ждет иная, почти идеальная жизнь.

Раньше для того, чтобы погрузиться в осознанный сон, девушке необходимо было весь день тестировать реальность на прочность. Пока никто не видит, она творила маленькие, почти незаметные безумства: пробовала просунуть руку сквозь стену, прыгала и пыталась взлететь.

Если получалось – значит, она либо натренировала волю бога в своей реальности (что, увы, маловероятно), либо находится внутри сна. Но уже через пару месяцев в подобных «костылях» не осталось ни малейшей нужды. Теперь, чтобы войти в состояние осознанного сна, достаточно было лишь закрыть веки, вначале физически, затем – мысленно.

Одновременно девушка откроет глаза в пространстве контролируемого сновидения.

Сновидица вновь оказывается на заснеженной дороге. Царство Морфея хорошо тем, что в нем можно осуществлять самые безумные фантазии: превратиться в дракона, валькирию или вампира. А может, однажды ей пришла и такая чудная идея – прикинуться огромной статуей, идолом древнего бога.

Но в этот раз девушка предпочитает иную роль – невидимки. Как часто Сновидица мечтала стать бесплотной, будто призрак, а значит, неуязвимой и в своей реальности! Сделавшись прозрачной, девушка наблюдает, как на дороге появляется силуэт, отдаленно напоминающий ее саму.

Что собой представляют спрайты, персонажи осознанных снов, до сих пор вызывает споры как у эзотериков, так и у психотерапевтов и онейрологов.

Кто-то считает, это проекции многочисленных частей личности спящего, кто-то – что они – вытесненные желания и фантазии. Некоторые полагают, будто в Царстве Морфея к человеку наведываются сущности, которых в старину именовали чертями или демонами.