В общем, несмотря на всю свою магию, мощь и габариты, бойцовским характером Султан не отличался, и драке предпочитал позорное бегство. Когда я чуть ускорил шаг, сокращая разделяющую нас дистанцию, он тоже прибавил ходу, а потом и вовсе плюхнулся обратно в Черную и с неожиданным для такой туши проворством рванул к тому берегу, по пути примораживая торчащие из воды камни.

Но и этого ему, похоже, показалось недостаточно: как только Султан выбрался из реки, до моих ушей донесся характерный звук. Слизень пытался набрать скорость любой ценой, и прямо на ходу избавлялся от всего, что могло его замедлить.

— Ф-у-у-у! — протянула Елена, морщаясь. — Гадость! Он что?..

— Подурнело ему, ваше сиятельство. — Боровик сокрушенно вздохнул. — Совсем загоняли скотину. Разве ж так можно?

На том берегу Черной снова раздавался шелест и треск деревьев. Султан уже исчез из виду и стремительно удалялся, оставив на мокрых камнях у берега все, что сожрал за последнее время. Догонять слизня мы не собиралась, разглядывать его завтрак желания тоже не имелось, и я уже было отвернулся обратно в сторону землянки, как вдруг заметил краем глаза, как в совершенно не аппетитного вида луже поблескивает… что-то.

Что-то явно металлическое.

— Ну ничего себе. — Я прищурился, всматриваясь. — Вы это видите?

— Железка какая-то лежит, что ли? — Боровик приложил руку ко лбу, закрывая глаза от солнца, пробивающегося сквозь ветви сосен. — Жрет, что попало, без разбору.

— Это кресбулат! — Елена шагнула к реке, на ходу убирая лук за спину. — В Тайге больше ничего так не блестит.

Мы с Боровиком двинулся следом. Вышло не так ловко — прыгая по камням, я пару раз соскользнул по свежему льду и окунулся в воду чуть ли не по колено, но мокрые ботинки меня уже не волновали. Охотничий азарт и любопытство оказались сильнее опасений искупаться, и через несколько мгновений мы втроем склонились над пахучей гадостью.

Большая часть содержимого желудка Султана представляло из себя густую мутную жижу, в которой веточки, комки водорослей и что-то подозрительно похожее на полурастворившиеся рыбьи кости соседствовали с грибами и мхом. Но было и еще кое-что.

Детали. Несколько до боли знакомых модулей, похожих на электронно-механические потроха Пальцекрыла, только размером поменьше. Насквозь проржавевшие движители, крепления, шестеренки… Они могли проваляться в Тайге хоть тысячу лет, и только потом ненароком попасть в брюхо слизня, но некоторые выглядели совсем свежими.

С кресбулатом желудочный сок не справился, да и провода оказались подозрительно свежими. И чем дольше я разглядывал куски металла в луже на камнях, тем сильнее становилась уверенность, что Султан каким-то образом схарчил целую Гончую.

— Это ж как машина ему попалась? — удивился Боровик из-за моего плеча. — Сама в рот запрыгнул, что ли?

— Не думаю, — отозвался я.

При всей своей силе слизень вряд ли смог бы одолеть даже крохотного автоматона. Скорее я бы поставил на то, что он просто ненароком проглотил уже сломанную Гончую, которая отбилась от стаи и почему-то потеряла связь с «авиацией». Окажись рядом Пальцекрыл, Султан с его размерами и скоростью вряд ли бы уцелел.

И это определенно была хорошая новость: значит, машин поблизости нет. Слизень сожрал остатки единственной и приполз к реке. Правда, с другой стороны эта же новость давала и повод задуматься.

Ведь где-то рядом бродило то, что эту самую Гончую упокоило.

— А удачно мы прогулялись, — усмехнулся я, доставая нож. — Подарок от Султана, так сказать.

Елена с улыбкой кивнула — она тоже почувствовала магию. Но ковыряться в том, что недавно было обедом гигантского слизня, уж точно не дело для барышни благородных кровей, так что я продолжил в одиночку.

— Аккуратнее, ваше сиятельство! — Боровик похлопал себя по карманам и достал откуда-то здоровенные промасленные рукавицы. — Вот, возьмите. У него ж внутри кислота сплошная — все руки сожжете!

С защитой дело пошло быстрее. Я осторожно ковырял лезвием ножа покрытую слизью коробочку энергоблока, а второй рукой — придерживал. Толстая ткань дымилась, но расползаться не спешила, и примерно через полминуты на мою ладонь скатился сияющий магией кристалл.

— Ну вот. Считайте, и без всякой охоты добыча попалась, — улыбнулся Боровик. — Я ж говорил, что от такой скотины польза есть!

— Есть. — Я поднял жив-камень повыше и посмотрел сквозь него на свет, любуясь безупречными гранями. — Только мне интересно, где он добыл все это богатство. Явно не у реки — иначе бы лесорубы видели автоматонов.

— Вот чего не знаю — того не знаю, ваше сиятельство. — Боровик покачал головой. — Султан явно по реке сюда спустился — слизни от воды далеко не уходят. Я таких крупных уже лет двадцать не видел, они только на севере остались.

— А зимой как? — поинтересовалась Елена. — Они ж хладнокровные.

— Да никак, ваше сиятельство. — Боровик пожал плечами. — Замерзают и спят до весны. Им же лед, считай, как отец родной. А чего этот на юг пополз — кто ж его знает?

— Не просто так пополз, — вздохнул я. — Что-то там такое творится.

Умей Султан говорить — наверняка смог бы рассказать немало интересного. Судя по размерам, прожил он немало, и наедал свое мягкое брюхо годами, если не десятилетиями. Все лето ползал вдоль реки, глодая камни, а зимой спал, вмерзнув в лед или забившись в какую-нибудь щель среди таежных скал. Мелким хищникам слизень был не по зубам, а от крупных его защищала магическая броня с шипами, и такое существование могло длиться почти вечно.

Но Султан возжелал перемен и удрал с насиженных… то есть наползанных мест и отмахал пару десятков километров на юг — если не больше.

И наверняка на это у него были весьма серьезные причины.

— Эх-х-х… Новые нужны. — Печальный голос Боровика вырвал меня из размышлений. — Эти теперь только выбросить.

Старик осторожно поднял рукавицы за не вымазанный в содержимом желудка Султана край и, размахнувшись, швырнул в ельник на берегу. И Тайга тут же отозвалась недовольным ворчанием, а мгновение спустя колючие ветви заколыхались, и из-за них показался высокий худой силуэт в бесформенной шляпе.

— А это кого черт принес?.. — негромко пробормотал Боровик, отступая на шаг.

Елене без лишних разговоров припала на одно колено. И чуть ли не в одно движение выхватила из-за спины лук и пристроила на тетиву оперение стрелы. Так быстро, что я едва успел поймать ее за руку.

— Стой! — произнес я, на всякий случай отводя в сторону уже нацеленный на ели стальной наконечник. — Не бойся. Это Молчан.

Не знаю, как так вышло, но Боровик запустил перемазанные слизью рукавицы в то самое место, где появился таежный колдун.

Именно появился — ничего похожего на шаги и треск веток я перед этим не слышал. За свою жизнь старик наверняка научился ходить по лесу почти бесшумно, но подкрасться к Боровику и Елене с ее аспектом ветра и охотничьим опытом, пожалуй, не смог бы даже он.

— Разбрасываются тут… всяким, — усмехнулся Молчан, протерев рукавом полы своей дерюги.

Кажется, той же самой, что он носил в начале сентября — да и летом, наверное, тоже. Как и прошлую нашу встречу, старик был одет в какие-то лохмотья, перехваченные доисторическим кожаным поясом с сумкой на боку и выцветший темно-серый плащ, примерно треть площади которого занимали дыры. Обмотками на ногах побрезговали бы даже попрошайки у храма в Орешке, и только сапоги, хоть и явно не раз чинились, выглядели такими же надежными и крепкими, как десять лет назад.

Или двадцать. Или все пятьдесят…

— Простите, дедушка, — пробормотал Боровик, съеживаясь, — не заметил…

Внешне они с Молчаном выглядели примерно ровесниками, но старик, как и прочие гридни, при появлении лесного бродяги испытывал то ли суеверный страх, то ли благоговейный трепет, то ли все и сразу — но обращался, как с старшему.

И только на «вы», будто Молчан, как и я, носил княжеский титул. Даже Елена осторожно хмурилась и почему-то не спешила убирать стрелу обратно в колчан, хотя старик даже не смотрел в ее сторону.