Мамы, которая кричит на Олежку из-за того, что он похож на отца. Мамы, которая в «играх» щиплет его так, что у мальчика остаются синяки.

Мамы, которая физически не может вынести присутствия существа, «виновного» в разрушении семьи.

И создало злую тетку.

Душу Тамары удерживала здесь не любовь сына, не грязные тайны, а неподъемное чувство вины.

Алика ошиблась: клиентке не нужен был исповедник. Чтобы «отпустить грех», необходим тот, кто всегда был рядом. Оплачивал лекарства и сиделку, слушал старушечье ворчание и верил, что где-то в Израиле изобретут средство, которое поможет матери побыть рядом с близкими еще немного.

Ведьма завороженно следила за тем, как меняется выражение лица Олега. Вначале недоверие – «скелет», который Тамара так изящно извлекла из шкафа без всяких ведьм, был омерзителен; затем ростки сочувствия и, наконец, сыновья любовь.

Алика любовалась переливами светлого чувства, идущего из самого сердца сына, оно промывало раны женщины и отпускало ее неподъемную ношу. Ведьме не часто выпадало счастье погреться в лучах исцеляющего тепла.

– Я тебя прощаю, – наконец прошептал Олег. – Ведь это на самом деле была не ты.

Безумная женщина, в которую его мать превратилась на короткий период после предательства мужа, – не та старушка, что сидит перед ним. И не мама, что научила Олега кататься на велосипеде и вырезать из листьев огненных жар-птиц.

Это была несчастная тетка, появившаяся в их жизни всего на три месяца. Злобное привидение. Наверное, она умерла. Так тетке и нужно, как и всем ныне покойным персонажам, которые когда-то выдавали себя за наших близких.

Алике нередко приходилось сталкиваться с подобными «мертвецами», как в практике, так и в обычной жизни.

Но главное – мама Олега вернулась и прожила еще долгую-долгую жизнь.

Они долго благодарили ведьму, хотя Алика даже не поняла, чем собственно помогла, а затем удалились в дождливую золотистую осень.

Ведьма осталась со странным чувством. Может быть, в этот раз помогла не она, а ей? Только, в отличие от Олега и Тамара Васильевны, у них с мамой еще есть время.

«Колдовство – от дьявола, – до сих пор иногда стоит в ушах ведьмы крик матери. – Если ты не отречешься от этого… Если хочешь продолжить служить чистому злу, ты мне больше не дочь».

Была ли это ее мама или за нее говорил страх и временное помутнение? Алика не знала. Но очень надеялась, что, вместо любимого человека, действовало злобное привидение, что порой захватывает даже самых лучших и любящих родителей.

Потому что остальное время ее мама была очень хорошей мамой. Давно пора снять с нее лишний груз.

Колдунья взяла телефон и дрожащими пальцами нажала до боли знакомый контакт.

– Привет, мама.

Иллюстрации на обложке Бориса Аджиева

Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону

© Александра Власова, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Это была последняя клиентка Алики в тот день, и прием почти подошел к концу, судя по тому, что они обсуждали одно и то же уже не по второму – кажется, по пятому кругу. Мерно потрескивал искусственный камин, на диване расположились многочисленные подушки и пледы, но гостья ведьмы осталась равнодушна к уюту. Она представляла собой живой контраст обстановки.

Клиентка напоминала воробья, которого только что окатило грязной водой из лужи – короткие взъерошенные волосы и полтора метра роста лишь закрепляли образ. Алика не переставала удивляться, как в такой хрупкой девушке может поместиться столько злости и ярости.

Соня вновь метнула на ведьму разгневанный взгляд исподлобья. Существуй магия в том виде, в каком показывают в кино, он обратил бы Алику в горстку пепла.

– Моя свекровь! Я точно знаю, она здесь замешана, – упрямо прошипела клиентка.

И снова одно и то же.

Ворожея вздохнула. Алика уже начала терять надежду достучаться до Сони. Самое сложное в таких случаях сохранять необходимую для работы отстраненность и беспристрастность. Раздражение на твердолобость собеседницы, желание что-то доказывать, даже сочувствие – профессиональная ведьма ни на что из этого не имеет права.

– Сожалею, – покачала головой Алика, – но мать вашего мужа ни при чем.

Судя по раскладам, свекровь клиентки была не самой приятной женщиной – вздорной, властной, скандальной. Она способна на мелкие пакости, а еще на дух не переносит Соню. Но достаточно ли скверного нрава для бездоказательных обвинений в ворожбе?

– У меня выходит, что ваша свекровь… – ведьма еще раз бросила взгляд на выцветшую фотографию надменной, молодящейся дамы, – даже магией не владеет. Ее вины в трагедии нет. В вашем ритуале произошла ошибка. Из-за нее клиентка умерла. Сожалею.

Алика всего лишь выполняла свою работу, но ее внутренне покорежило от того, насколько жестоко и грубо прозвучал собственный вердикт. Лицо клиентки на миг исказилось от непереносимой боли, словно девушку ударили шокером.

Как ведьма ни пыталась абстрагироваться, в сердце юркой змеей уже вползла жалость. Ситуация осложнялась тем, что Алика знала Соню как неплохую колдунью. Старательную, трудолюбивую, умную.

Но во время ритуала список многочисленных достоинств и прекрасных душевных качеств не имел никакого значения. Магия не прощает ошибок и не входит ни в чье положение. Это жесткая, безэмоциональная и бескомпромиссная система.

Силам безразлично, из-за чего эзотерик принес позолоченный кубок вместо золотого – хотел ли он обмануть своих покровителей или самому в магазине всучили фальшивку.

«Вылетели» из головы слова заговора потому, что горе-маг поленился их как следует вызубрить, или же от волнения – все имеет последствия. Порой фатальные.

Сонин случай как нельзя лучше иллюстрирует: безопасной ворожбы не существует. Простая чистка обернулась смертельным исходом, но разум практика отказывается верить в произошедшее. Сонину реакцию можно смело описывать в параграфе учебника на тему «Как работают психзащиты».

Слова Алики не достигали ее сознания, они разбивались о невидимую стену, что клиентка возвела между собой и неприглядной реальностью. Соня тем временем горячилась, спорила, клялась, что не могла допустить ни единой оплошности…

И, конечно, ее психика давно определила, на кого свалить вину. Так, попробуем зайти с другой стороны.

– Вы уверены, что в книге ритуал описан полностью? – осторожно уточнила Алика. К сожалению, порой авторы гримуаров упускают значительные детали, чтобы в руках неопытного человека ничего не сработало или сработало криво.

Их аргумент прост – естественный отбор. Дуракам нечего делать в магии. Лицо Софьи побледнело от гнева и пошло пурпурными пятнами. Накопившееся эмоциональное напряжение вырвалось наружу в виде давно назревавшей истерики.

– За кого вы меня принимаете? – завизжала девушка, переходя на ультразвук. – За неофита, который не в состоянии провести простейшую чистку? Я делала ее тысячу раз! Свекровь спит и видит, как меня очернить, сжить со свету. Она знает, чем я занимаюсь. Тварь специально после чистки, пока не поставили защиту, навредила моей клиентке! Но не беспокойтесь, я найду на нее управу! Я, я!..

Алика пожалела, что не записывает ее на диктофон. Порой, чтобы осознать абсурдность собственных идей, человеку необходимо услышать их со стороны.

Судя по мощности психзащиты, горе и чувство вины Сони способны не просто оставить на душе уродливые шрамы – искромсать ее в клочья. В такие моменты Алика чувствовала себя палачом, но в ее обязанности не входило поддерживать иллюзии клиентов.