Утро было морозным, но я подогрела тётушку и наполнила силой.

— Ой, Настя, я ног совсем не чувствую, как молодая, — смеялась женщина и чуть ли не бежала вперёд меня.

— Дорогая тётушка, я не поспеваю за вами на своих слабых маленьких ножках, — смеялась я, радуясь состоянию родственницы. Жаль, что она не маг, я бы могла её сильно омолодить, по крайней мере, снять все возрастные последствия. Сейчас же могу только подлечивать её в свои приезды.

Богатый район закончился, и мы оказались на обычной рабочей улице с большими многоквартирными домами и простыми магазинами.

Больницу нашли без проблем, Елизавета Алексеевна прекрасно знала туда дорогу, в своё время, тяжёлое для себя, она работала здесь сестрой милосердия. Рассказывать о том времени она не хочет, а я и не настаиваю.

Несмотря на праздник, народа у больницы было много. Да, на лицах мелькали улыбки, а из уст доносились поздравления, но здесь царила боль и страдание. Простой люд не пойдёт к докторам при головной боли, будет тянуть до последнего.

Мы отправились сразу в неотложку. Я не собиралась лечить простуду и геморрой. Моя задача помочь хоть нескольким тяжелобольным.

Когда мы подходили к ступенькам, подъехала карета скорой помощи. Распахнулась дверь, и крупные мужчины, быстро вытащили носилки со стонущей женщиной и поторопились к входу приёмного отделения. Я их остановила и попросила положить на снег.

— Вы что с ума сошли? У неё инфаркт! — из дверей выскочил статный бородатый мужчина, судя по виду врач.

— Тсс! — подняла я руку и присела над женщиной. Врач замер в шоке от такого обращения.

Женщина была бледная и тяжело дышала. Она была в пограничном состоянии между сознанием и небытием, и причина тому боль, которая не давала окончательно забыться. Я не стала оглашать диагноз, точные формулировки не знаю, я не врач, мне достаточно клинической картины.

Действовать стала быстро. Обложила больную тёплыми рунами и приступила к лечению. Расщепила тромбы, успокоила сердце, быстро наложила на него лечащую сетку, чтобы остановить отмирание тканей, запустила чистку сосудов. Мозгу тоже уже досталось, поработала и там. В завершение накачала её целебной энергией.

— Теперь несите. Пара дней наблюдений не помешает, — встав, дала распоряжение.

— С Рождеством, сударыня! — ко мне подошёл подобревший доктор. — Могу я полюбопытствовать, вы кто?

— Анастасия Павловна Юсупова, вы же меня узнали, — улыбнулась я мужчине и повернулась к стоявшей рядом тётушке. — Мы хотели немного помочь страждущим.

— Боюсь, вас на всех не хватит, — горестно вздохнул доктор. — Целителей у нас мало, и вообще рук не хватает.

— Но это не значит, что я не могу помочь самым тяжёлым?

— Нет, конечно. И давайте не будем терять время, — мужчина поспешил в здание, мы следом.

Не знаю, как здесь всё устроено, но мы без пропуска, без каких-то формальностей, сразу отправились в реанимацию. Никто не препятствовал, не задавал вопросов. Наш сопровождающий просто шёл, а мы за ним.

У двери с говорящей надписью «Посторонним вход воспрещён» была вешалка с белыми халатами, сдёрнув пару, мужчина протянул нам, и сам надел один.

Мы оказались в узком коридоре, по бокам которого были открытые двери с большими палатами, в которых в два ряда лежали тяжелобольные. От их количества у меня защемило сердце.

— И как здесь выделить самых тяжёлых? — с паникой посмотрела в добрые глаза мужчины, в них стояли слёзы.

— Никак. Я не могу решать, кого вам спасать, они все нуждаются, — ответил он.

Неожиданная идея заставила меня вздохнуть с облегчением.

— Мне нужны магические браслеты по числу больных и… — я достала свои кристаллы и начала считать. Казалось, что их много, но здесь столько больных. — Должно хватить.

Мужчина кивнул и ушёл. А я принялась с крейсерской скоростью переделывать реабилитационную структуру в общий лечебный артефакт.

Доктор вернулся примерно через час и передал мне пакет с гремящими в нём дешёвенькими браслетами.

— Бог в помощь вам, Анастасия, — мужчина поклонился и ушёл. А я приступила к работе.

Тёте поручила заправить кристаллами все браслеты, на что она, конечно, промолчала, но шок в глазах был. А сама стала доделывать структуру.

Браслетов оказалось пятьдесят три. Мне же со страха показалось, что пациентов раза в два больше, но всё равно много.

Структура была готова, и я вошла в первую дверь. Здесь было тихо, только попискивали приборы. На удивление процесс шёл быстро, никто не спрашивал, что происходит, все больные были без сознания.

Зная, что делать, я легко собирала конструкцию и крепила её на браслет, тут же запуская лечебный процесс. Отключать простые приборы не стала, потом скажу персоналу, что делать. Странно, мы здесь больше часа, а никого, кроме того мужчины в реанимации не видели.

Первая палата, вторая, конвейер работал исправно. Странное дело, даже те, кто был в сознании, принимали странную процедуру с обречённым спокойствием, а я не стала отвлекаться и объяснять.

Я немного устала, но удовольствие от сделанного давало сил. Когда, спустя четыре часа, я работала в последней палате, в неё заглянула женщина.

— А что вы тут делаете? — она испуганно вскрикнула.

— Лечу, — удивилась я без задней мысли.

— Кто позволил, кто вас сюда пустил? — возмущалась она. — Я заведующего сейчас позову!

— Зовите, — устало сказала я и продолжила работать. Оставалось всего шесть пациентов. Они никак не отреагировали на крики женщины и лежали смирно, наблюдая за мной.

Спустя пять минут в палату ворвался полноватый мужчина и тоже начал возмущаться, грозился вызвать жандармов и надзорников.

Я уже не понимала, что происходит, как и Елизавета Алексеевна.

— Дайте мне полчаса и поговорим, — спокойно сказала я.

Под пыхтение заведующего, я всё же закончила. Сказала обнадёживающие слова больным и вышла в коридор.

Я представилась, и заведующий сразу узнал меня, заулыбался. Затем поведали о докторе из скорой, что это он нас сюда завёл. Я его описала и выяснилось, что отродясь такого не было в госпитале и входа в реанимацию с той двери нет, она всегда заперта…

Бросив взгляд в тот край коридора, я посмотрела на него, затем на тётю. Ничего не поняла, у той двери стояли вёдра со швабрами.

Неожиданно Елизавета Алексеевна заплакала.

— С Рождеством, деточка! Это святой был, жаль не узнаем кто. Чудо, настоящее чудо!

И я поняла в чём чудо. Без его участия я могла бы разбиться, о невежду-заведующего, который, скорей всего, узнал меня по газетам. Доказывая, что я целитель, и в итоге потеряла прорву времени. И в лучшем случае помогла паре больных под присмотром. А так, под рунными артефактами лежат больше полусотни больных, которые сто процентов выздоровеют, если, конечно, кто-то не решит поживиться на кристаллах.

— На больных установлены браслеты с кристаллами… Даже не знаю, как обезопасить от воровства.

На мои слова заведующий завозмущался: как вы можете и тому подобное.

— Хотя… — не обращая внимание на его высказывания, решила проверить кое-что. И удостоверившись, рассмеялась. — Вот и доказательство вашей правоты, дорогая тётушка. Кристаллы нельзя вытащить и браслеты без замка. Не удивлюсь, что они испарятся по выздоровлению.

На мои слова доктор побледнел и на негнущихся ногах подошёл к одному из пациентов. Вначале осмотрел браслет, потом удосужился спросить, что же я всё-таки делала. Слушая, встал в ступор, потом очнувшись вернулся к пациенту, стал рассматривать рунную вязь на коже.

— Как же мы отстали от прогресса, — начал сокрушаться он. — Нам бы хоть одного такого доктора, как вы.

— Скоро будет, обещаю… С Рождеством! — ещё раз поздравила. Пора домой.