Прошли в шляпный отдел, под выбранный образ не подходили женские модные шляпки, поэтому подобрали головной убор, больше похожий на кепку, и я стала похожа на хулиганистую пацанку. Мне понравилось.

Когда я показалась Сергею, он единственное, что сказал:

— Неожиданно, — и улыбнулся.

— Если ты считаешь, что так не следует выглядеть твоей сестре, я надену юбку и шляпку, — я сделала лицо, которое выражало: только скажи, что не нравится!

На что брат рассмеялся.

— Отнюдь, мне очень импонирует твой образ.

Решила идти, не переодеваясь в своё платье, Сергей был не против.

В обувной лавке хозяин сразу понял, зачем мы пришли. Ему стоило только глянуть на мои бархатные туфельки, и он сразу проводил нас в комнату с сапогами и ботильонами.

Быстро выбрав пару удобной обуви, мы отправились на конезавод.

До самого конезавода было полчаса езды, мы разговорились с братом, теперь уже моим, что поделаешь, у нас одна кровь.

Умный, рассудительный, сразу располагает к себе. С первого взгляда кажется, что он скромен, неразговорчив, но это скорей ширма, за которой скрывается опытный наблюдатель, который долго присматривается. Но если поймёт, что вы достойны общения с ним, тогда вам откроется очень интересный собеседник.

Мне вызывать доверие не надо было, поэтому со мной Сергей был самим собой. И я незаметно включилась в разговор. Мешало то, что приходилось фильтровать свою и Настину память, поэтому со стороны могло показаться, что я слишком медлю с ответом или попросту торможу.

— Жаль, что этот проклятый дар отнял у нас столько времени, — Сергей, не переставая радовался моему возвращению.

— Без него я не стала бы такой, — не знаешь ты, Ёжа, насколько это правда.

— Возможно, но не будем о грустном. Мы сразу в манеж или есть хочешь?

— Давай в манеж, а то не знаю, как мой полный желудок отреагирует на тряску, — самое страшное, что лошадей в жизни я не видела, только по телевизору. И совсем не знала, как себя с ними вести.

— Да, ты права…

При подъезде сразу было понятно, что это конезавод. Перед огромным, уходящим в обе стороны зданием красовался постамент со статуей вставшего на дыбы жеребца. Искусно выполнена, а верней вылита из металла, показывала красоту и мощь лошадиного тела.

При приближении я увидела, насколько она огромна.

— Смотрю, хозяин не отличается скромностью, — проезжая мимо статуи, я высунулась из окна.

— Зачем она ему с таким состоянием. Его единственная проблема — это пять дочерей, а наследника всё нет и нет…

— Завидные невесты.

— Я, может, тоже попытал бы удачу, но они одна страшней другой, я не смогу играть в любовь, — на его откровенность я рассмеялась. — Да шучу я, и без меня охотников предостаточно. Ты бы видела, с какими лицами они на мужиков смотрят, даже самая мелкая… чуть помладше тебя будет.

— Жаль, дурёхи, не понимают, что любви в их жизни не будет.

— В кого же ты такая умная?

— В маменьку, братик, в маменьку, — на Павла Андреевича мне не хотелось походить, даже не знаю почему.

Сергей уставился на дорогу и ехал молча до самых ворот, видно, он очень болезненно переживает утрату матери.

Оставили машину на стоянке и пошли в открытые ворота. Как только мы зашли на территорию конезавода, я почувствовала особую атмосферу. «Вонючая ферма», — так сказала Ольга. Отчасти она права, навозом пахло сильно. Ну да, здесь люди работают, а не развлекают посетителей, кучки конского навоза были по всей дороге. И загоны с лошадьми начинались практически от самых ворот.

Манеж находился в отдельном здании, и нам предстояло немного пройтись. Я была не против, ведь я впервые в таком месте. Поэтому не стесняясь крутила головой, не забывая смотреть под ноги.

В загонах было много лошадей, одни мирно прохаживались, другие также мирно жевали сено. Но меня привлёк дальний загон, к которому шла одно из ответвлений дороги. Я, не спрашивая дозволения, направилась туда. А привлёк меня тот, кто неподвижно стоял в том загоне.

Сергей ничего не сказал, просто последовал за мной.

В загоне абсолютно неподвижно стоял гигант — колосс среди лошадей. Даже расстояние не могло скрыть его размеры.

Когда мы подошли к загону, который оказался значительно мощней и выше других, я подошла почти вплотную и стала любоваться. Вороной гигант отливал синевой в лучах дневного солнца, длинная грива слегка колыхалась от ветра, что подчёркивало эпичность картины.

— Геракл. Гордость хозяина и камень преткновения всех мужиков, — я с интересом посмотрела на Сергея. — Скольких желающих посидеть на нём, он поломал.

— А ты?

— Я не дурак. Не ставлю себе такие цели, мне не надо никому ничего доказывать, — брат подмигнул мне. Странное дело, он мне не родной, а мы очень похоже по духу.

Неожиданно конь повернулся в нашу сторону, не прошло и пары секунд, как он сорвался с места и помчался к нам.

Сергей не отступил, а я и подавно.

Громкий топот и дрожь земли ознаменовали приближение Геракла, казалось, он сейчас снесёт ограждение и нас заодно. Но не добегая пары шагов, он резко остановился и, вытянув шею, громогласно заржал так, что у меня на какое-то время заложило уши. Я не сдвинулась с места, но глаза зажмурила. Не от страха, боялась, что слюна попадёт в глаза.

— Не боюсь я тебя, — сказала я спокойно, глядя в чёрные глаза, которые напомнили мои, когда я видела себя под действием дара Чёрной крови.

Конь фыркнул и потряс головой.

Геракл стал уходить в сторону, казалось, теряя к нам интерес. Но это было не так, шаг убыстрился, и он рысцой пошёл на круг.

— Ты ему понравилась, — не без гордости сказал Сергей.

А меня привлекло какое-то движение справа, там была посадка деревьев. К нам бежал мужчина с какой-то палкой или посохом. Когда он приблизился, то я поняла, что это фотоаппарат на штативе.

— Господа, господа! — не добежав, он стал кричать мне. — Господа, позвольте снять вас, умоляю, — голос срывался от мольбы.

— Если барышня не против, — я согласилась. Времени было мало, Геракл заходил на позицию, судя по тому, что он сбавил темп.

Мужик с невероятной скоростью установил фотоаппарат и когда гигант стал приближаться, стал щёлкать. Поздно сообразив, что объектом съёмки буду именно я, постаралась расслабиться и просто смотреть на Геракла.

Всё повторилось в точности как до этого. Единственное, что конь не мотал головой, а просто пофыркивая, стоял и сверлил меня взглядом.

— Он кусается? — спросила у Сергея.

— Ещё как. Не вздумай! — предупредил брат.

Я буду не я, если не кину вызов этой коняге. Прикинув расстояние, на которое он может дотянуться, протянула ладонь.

— Красавец… ты бог среди коней, правда, а они тебя в загон. Я знаю, каково тебе…

Естественно, Геракл не понимал слов, играла роль интонация и отсутствие страха. Он перестал недовольны фырчать и, посмотрев мне в глаза, стал принюхиваться, вытягивая шею.

Фотоаппарат продолжал щёлкать. Конь приблизился настолько, что я не выдержала и коснулась его морды.

— Это будет сенсация! — воскликнул фотограф, что не понравилось Гераклу. Он дёрнул головой и недовольно заржав, резко повернул к нам круп и саданул задними копытами о загон.

— Идиот! — не выдержав, процедила я и недовольно посмотрела на горе-папарацци.

— Простите, господа! Я неделю не вылажу от этого загона, а он стоит как истукан. Агрессивные снимки с мужчинами никому уже неинтересны. А хрупкая девушка покорит сердца читателей. Разрешите представиться, Фёдор Сергеевич Мирский, штатный фотограф газеты «Новгородский вестник».

— Графиня Юсупова Анастасия Павловна, — представил меня Сергей, — а я брат сей прекрасной барышни Сергей Павлович.

— Простите, Ваше Сиятельство, — мужик побледнел. — На меня нашло помутнение рассудка от столь прекрасной ситуации, я не смел портить вам отдых.