Сотников немного опешил, потом рассмеялся.

— Даже так? Мне очень интересно послушать ваши методы, а потом увидеть результат этого дела.

Я сказала о своей подопечной неслучайно, давно хотела знать, есть ли у надзорных органов методы, схожие с нейропрограммированием, а причины заговорить на эту тему не было.

— Вы серьёзно желаете услышать нудную лекцию, как я хочу охмурить Эрика и склонить к женитьбе на выбранной особе?

— Конечно. И если метод рабочий, то это страшное оружие, — Пётр Михайлович был серьёзен.

— Ну что ж…

Пришлось плести сказку, как я дошла до таких мыслей. Кое-что я и до этого использовала, та же история с князем Шуйским: нужные цвета вещей, текстура бумаги, ассоциации с различными предметами и даже словами — всё важно.

Сотников слушал и щурился.

— Вы обладаете страшными способностями, Анастасия Павловна. Да, подобные методы нам известны, но вы так тонко их используете. Нужно глубоко изучить эту тему. Если несложно, набросайте всё это на бумаге, прямо сейчас. Я понимаю, что вы устали, но это необходимо. Слушая ваш рассказ, что-то буквально резануло слух, мне важно это уловить. Сдаётся мне, что кто-то в моём окружении тоже тонко пользуется этим методом.

Не стала возмущаться, просто попросила чашку кофе и инструменты для письма.

Пока я подробно описывала очередную «свою» методику, Сотников позвонил Юрию Андреевичу и, нет, не попросил, а просто сообщил о том, что мне придётся задержаться ещё на день.

Я только хмыкнула на его слова. И без показательного звонка знала, что сегодня никуда не поеду. Одновременно с этим успокоилась, значит, с заражённым дело не настолько серьёзное, чтобы меня изолировать на длительное время.

Когда дописывала, решилась ещё на один разговор. Почву готовила давно, верней рунную связку, даже отдала Петру Михайловичу прототип.

— Вы работали с той петлёй управления, что я вам давала?

— Да, спасибо, отличная база. Вы не видели, как наши мастера завистливо восхищались вашим детищем, — Сотников улыбнулся. После того как он получил дар Целителя, чаще был в хорошем настроении. Всё-таки болезнь, а верней постоянное разрушение организма под воздействие контакта с носителями Чёрной крови, не добавляли ему жизнерадостности. Хотя, может, это последствия контакта именно с кровью, ведь, по сути, я мало смыслю в этом.

— Насмешили, — я тоже улыбнулась. — Проявление зависти заключалось в дёрганье правой мочки уха? — я, правда не знала, что приплести, поэтому сказала первое, что пришло на ум.

Пётр Михайлович громко рассмеялся.

— Вы не поверите, но у одного из мастеров реально дёргается ухо, когда он волнуется, и ничего не помогает убрать эту реакцию.

— Могу убрать, — серьёзно предложила я.

— Нет, как же тогда я буду знать, что он обо мне думает. Но вы же не для того начали этот разговор, — Сотников сел на соседнее кресло и приготовился слушать.

Как же порой он напоминает Рокотова, словно они братья. Хотя возраст примерно один. Возможно, они учились вместе или вообще друзья с детства. Но такой вопрос не буду задавать. Кто его знает, может, затрону деликатную тему.

— Вы правы. С того момента, когда получила менталиста, этот дар меня сильно увлёк, — заметила, что Пётр Михайлович воспринял мои слова и как личную лесть.

Такой большой начальник, а ловится на примитивные приёмы. Хотя что я о нём знаю, может, он намеренно показывает реакцию, а на самом деле следит за моей. А, возможно, и другое, он мне настолько доверяет, что просто расслабляется. Но с ним нельзя вести такие разговоры, как с Рокотовым. И предупреждение о том, что не стоит мне доверять, этот человек воспримет очень серьёзно, должность требует. Поэтому продолжаю строить из себя милую и очень умную девочку.

— Я создала несколько вариаций этой структуры. Жаль, что нет возможности испытать, — наигранно сокрушалась я, намекая на опытную группу в его подразделении.

Но была проигнорирована, что предсказуемо. Скорей всего не предполагаются мои контакты с опытной группой. Секретность никто не отменял, а я хоть и инициатор всех нововведений всё равно потенциальный источник утечки информации, и в первую очередь членов этой группы.

— Но я расписала всю логическую цепочку подбора рун, так что симбиотическое действие не должно сильно отклоняться от задумки, — продолжила я. — Единственный момент. Ментальные деструкторы я делала впервые. Не знаю, как они меняются. Делала по принципу целительных. Так что перед тем, как пробовать всю рунную структуру, пусть ваши мастера отдельно проверят деструкторы, — я старалась добавить в голос как можно больше сомнения и страха, подкрепив беспокойством на лице. Хотя прекрасно знала, уздечка полностью безопасна.

Просто я так хотела поделиться новыми возможностями, что переработала структуру, которой пользовалась на полигоне. Это была не полноценная уздечка, а скорей петля. Я старалась урезать её так, чтобы по максимуму сохранить функции, получилось.

— Ну не томите, Анастасия Павловна! — Сотников чуть не завыл от предвкушения.

Достала блокнот и начала рассказывать, что я ему отдаю. И чем больше я говорила, те меньше позитива я видела на его лице. Мужчина взял записи и стал их изучать.

— Большая просьба, не делитесь тем, над чем вы работаете, даже с Юрием Андреевичем. Даже намёка о подобных возможностях не должно уйти к заинтересованным лицам. Это прежде всего опасно для вас.

— Я знаю, поэтому делюсь только с вами. Вы единственный, кто может верно распорядиться этими знаниями.

— Вы мне так доверяете? — Пётр Михайлович знал ответ, но ему важно было слышать. Возможно, дело не в конкретной ситуации, но время покажет.

— Да. Как и Юрию Андреевичу.

— Я заберу эти записи. Ещё одна просьба, больше не ведите их. Знаю, вы можете работать через слепки. Так будет безопасней.

Я не удержалась и вздохнула с облегчением.

— Хорошо, постараюсь. Но когда буду приезжать, то при необходимости набросаю на бумаге, чтобы не упустить детали, — добавим немного беспокойства для достоверности.

Обсудив все детали новых структур, я отдала все слепки. Впечатлённый Сотников ушёл, я даже знаю куда — отправился делиться моими наработками со своими мастерами. Хотя в свете сегодняшних событий он может вначале сам разобраться с моими петлями или вообще оставить для личного пользования. Если честно, то для этого я их и дела. Чтобы обезопасить его и себя заодно. Ведь мои структуры дают особые способности управления объектом.

На людях я его не испытывала, но предполагаю, что в допросах пригодится. Волновал ли меня этический момент использования моей структуры в этой сфере? Нет. Во-первых, мои методы намного гуманней пыток надзорников. На мне, по сути, даже ничего не применяли, когда я попала в тюрьму. Но судя по инструментам, что были на столе, они не чураются и физическому воздействию. Здесь же допрашиваемый всё сам расскажет. Во-вторых, я обеспечиваю безопасность. Не себе. Ведь чем быстрей буду выявлять злонамеренных элементов, тем быстрей будут пресекаться действия всех враждебных структур. А в свете грядущих событий я уверена, что-то назревает, нам понадобятся любые методы.

Я не сказала Петру Михайловичу, но у меня сейчас возникла идея сделать уздечку для поисковика, по типу той, что я делала с использованием своего пота. Только действие будет наоборот. Оперативник сможет найти объект не хуже, а верней лучше, чем собака.

В ожидании ужина я начала набрасывать идею на бумаге. Почему-то закралась мысль, что меня здесь, в кабинете, оставят ночевать. А что, диван есть, санузел присутствует…

Но нет. За мной пришла серьёзная незнакомая женщина и пригласила в апартаменты этажом выше. Когда я туда зашла, то почувствовала запах еды, на столе меня ждал обильный ужин.

Спокойно наслаждаясь едой, я осматривала комнату. Это была столовая, совмещённая с кабинетом. Судя по обстановке, подземная квартира Сотникова или гостевые апартаменты для особых гостей. Всё сделано очень по-домашнему, чтобы реально отдохнуть и поработать.