Судя по суровой дядиной физиономии, сам он именно так бы и сделал.

— Ну что ж, судари. — Я повернулся обратно к столу. — Полагаю, сегодня нас ждет незабываемая ночь.

— Правильно полагаешь. — Горчаков хищно улыбнулся, сверкнув ледяными искорками из-под бровей. — Прижмем этих недоносков?

— Непременно, Ольгерд Святославович. — Я подцепил кусок осетрины на вилку. — Только для начала я все же навещу Павла Валентиновича. Вряд ли его сиятельству захочется пропустить такое веселье.

Дождь лил уже часа три. С того самого момента, как мы оставили машины под окнами единственной приличной гостиницы в Орешке. И приличной не только на словах: мягкий полумрак коридоров и чистые, хоть и не первой свежести ковры на полу производили впечатление. Настолько приятное, что выходить обратно на улицу через заднюю дверь уже не хотелось.

Впрочем, мы и не собирались. Горчаков предлагал устроить засаду прямо на улице, но я решил не рисковать. Кто-то из местных — может, даже сам владелец гостиницы — наверняка уже получил от зубовских гридней пару крупных банкнот, и внизу или снаружи полдюжины людей с оружием бы непременно заметили — но второй этаж был полностью в нашем распоряжении.

Я выкупил пять из семи номеров, а два оставшихся пустовали, и после полуночи сюда прислуга сюда уже не поднималась. Ковры глушили шаги, и даже будь у нас желание бродить туда-сюда по коридорам, внизу наверняка бы все равно не сомневались, что гости уже давно крепко спят. Все — и гридни и трое благородных господ.

Которых, между тем, стало уже чуть больше.

— Доброй ночи, судари.

Снаружи сверкнула молния, и ее отблески на мгновение озарили высокую худощавую фигуру на пороге. Дядя от неожиданности выругался словами, которых мне еще не приходилось слышать. А Горчаков без всяких разговоров крутанулся на месте, зажигая на ладони голубые искры, чтобы шарахнуть невесть откуда взявшегося гостя какой-нибудь острой сосулькой.

Я едва успел поймать старика за руку.

— Спокойно, Ольгерд Святославович, — усмехнулся Орлов, переступая порог. — Не в ту сторону воюете.

Я не стал спрашивать, как он сумел оказаться на втором этаже гостиницы, не мелькнув снаружи — хотя его совершенно точно не было у дверей под вывеской. И на лестнице, скорее всего, тоже — там дежурил Жихарь, который в темноте видел немногим хуже, чем днем.

У Тайной канцелярии свои пути, простым смертным недоступные и неведомые. А Одаренный с подготовкой сыскаря и развитым аспектом Ветра наверняка имел в арсенале пару трюков, о которых никогда не напишут в общедоступных справочниках. Не говоря уже об артефактах — а уж их-то в столичных закромах сотни, если не тысячи.

Но даже если у Орлова и была в кармане какая-нибудь шапка-невидимка — от дождя она его не защитила. К гостинице его сиятельство благоразумно добирался пешком, и успел промокнуть насквозь.

— Не думал, что вы появитесь. — Дядя уперся в пол прикладом штуцера. — В такую погоду, да еще и среди ночи…

— Я тоже не думал, — проворчал Орлов, стаскивая с плеч надетый по случаю дождя кожаный плащ. — Если это ваше покушение, судари, окажется лишь выдумкой, Матерь клянусь…

— Не окажется. — Я прищурился, вглядываясь в темноту за стеклом. — Подойдите сюда, Павел Валентинович. Только осторожно — не хватало еще, чтобы они сообразили, что мы не спим.

Свет на втором этаже не горел давным давно, и в такую погоду заметить движение в окне смог бы разве что снайпер или Одаренный, но я все равно осторожничал и разглядывал улицу в щель между занавесками.

— Что там такое? — Орлов подошел поближе и навис над моим плечом. — Человек?

Я украдкой вздохнул — так быстро он заметил силуэт, прячущийся в тени на той стороне улицы. Самому мне понадобилось чуть ли не полчаса, да и получилось только потому, что соглядатай зачем-то решил чиркнуть спичкой. То ли закурил, то ли просто решил хоть немного согреть замерзшие от ночного холода пальцы.

— Кто в своем уме станет там стоять в такую погоду? — Я осторожно отодвинулся от окна и поднялся со стула. — За гостиницей наблюдают.

— Знать бы только — кто. — Орлов уселся на мое место. — Скажите, князь, а этот ваш… источник — достаточно надежен? Ему можно доверять?

— Надеюсь, — вздохнул я. — Во всяком случае, это неплохо объясняет, чего ради Петру Петровичу понадобилось задержать меня в городе до завтра.

Я и сам уже изрядно сомневался, что этой ночью случится хоть что-то. Вольник, в котором внезапно проснулась совесть, вряд ли соврал, однако и сам знал о планах своих товарищей не так уж и много. Точнее, почти ничего — а значит, вполне мог и ошибиться. Зубовы определенно задумали какую-то гадость, но…

— Машина, — тихо проговорил сидевший у соседнего окна Рамиль.

— Две. — Орлов привстал и осторожно оттянул в сторону край шторы. — Две… Три машины.

— Ну вот, — усмехнулся дядя. — Какие вам еще нужны доказательства?

Я не стал даже выглядывать наружу — хватило и огоньков фар, мелькнувших за стеклом чуть дальше по улице. Автомобили остановились совсем недалеко, примерно в сотне метров. Зубовские головорезы то ли не блистали умом, то ли нисколько не сомневались в собственной безнаказанности. А может, просто поленились тащиться под дождем дольше пары минут.

Зато двигались почти бесшумно — я так и не услышал ничего, кроме далеких раскатов грома. И только оттеснив Орлова от щели между шторами, сумел заметить темные фигуры, крадущиеся по тротуару на той стороне улицы.

Шесть, восемь, десять… Всего двенадцать человек — считая того, что полночи дежурил напротив гостиницы. У некоторых за спиной на ремнях болтались штуцера с ружьями, однако большинство были даже без портупей — видимо, чтобы поменьше шуметь, пробираясь на второй этаж.

Двое быстрым шагом направились через дорогу. И не успели их силуэты исчезнуть за подоконником, как следом зашагали еще четверо, а потом и остальные. Осторожно, но суетливо, чтобы поскорее перейти кое-как освещенную фонарями улицу.

— Дилетанты, — едва слышно усмехнулся Орлов. — Нет бы сразу по этой стороне двинуть…

Я мог только примерно представлять послужной список столичного сыскаря, но в нем наверняка имелись мероприятия посерьезней сегодняшней засады. Тайной канцелярии приходилось иметь дело и с иностранными шпионами, и с заговорщиками из числа наследников древнейших родов Империи, и с теми, для кого убийство себе подобных давно превратилось в ремесло.

— Лично я только рад, что на нас не охотятся профессионалы. — Я пожал плечами. — Возможно, мы сумеем взять их живыми… Хоть кого-то.

— Уж постарайтесь, Игорь Данилович, — проворчал в ответ Орлов. — Обычно ваши враги умирают слишком быстро, а мне будет непросто допрашивать трупы.

— Ничего не могу обещать. — Я неторопливо направился к двери. — По местами, судари. Пора встречать гостей… И проверьте оружие — хоть, надеюсь, на этот раз обойдется без стрельбы.

Темнота за спиной отозвалась сердитыми щелчками.

— Тише, судари, — проворчал я. — Прошу вас, тише.

Ковры на полу глушили шаги, а толстые каменные стены гостиницы, построенной еще чуть ли не в позапрошлом веке, наверняка не пропускали ни единого звука, но Основа уже вовсю работала, накачивая тело маной. Мои чувства обострились до предела, и теперь даже малейший шум казался до невыносимого громким.

А стук, с которым кто-то из гридней зацепил дверь прикладом штуцера, и вовсе шарахнул сильнее грома на улице — разве что эхом не разошелся по этажам.

— Так. Мы остаемся здесь. Двое в комнатах, — шепотом скомандовал я, пропуская Горчакова в темный конец коридора. — Павел Валентинович…

— Я не собираюсь прятаться от всякого сброда, друг мой, — отозвался Орлов откуда-то из темноты. — Они не посмеют стрелять в человека, который говорит от имени его величества императора.

Кто-то за моей спиной — кажется, дядя — едва слышно вздохнул. Даже на Пограничье слово сыскаря из Тайной государевой канцелярии имело вес, и, пожалуй, немалый, однако уж точно не делало его самого неуязвимым. Достаточно одного неосторожного движения, лишнего жеста, чьей-нибудь глупости — и полетят пули, от которых в узком коридоре будет уже не спрятаться.