Не зная, чем заняться, сама нашла занятие, верней продолжила разработку протеза. Кабинет у меня никто не отбирал, но я решила перебраться в женскую палату. Я не особо нуждалась в общении, мне просто было важно узнать нужды из первых уст, женщины-бойцы уж точно знают, что необходимо.

Найдя во мне благодарного слушателя, больные рассказывали всевозможные истории, порой страшные, а я подмечала своё. Им, в первую очередь, хотелось обычной жизни между рейдами по зачистке. И у всех одна общая мечта — чтобы их дети жили уже в мирное время.

Узнав, что я работаю над протезом, с радостью поддержали идею, инвалидов было много. Редко кто за время контракта обходился без ранений и даже отрыв конечности не позволял комиссоваться. И для таких находилась работа.

Надолго в госпитале не задерживались и в этом обстоятельстве тоже моя заслуга. Методики действовали очень хорошо, ставя на ноги за несколько дней даже тяжелобольных.

Поэтому я не удивилась, что информация о моей работе разошлась по гарнизону. На вечерней прогулке к нам подошёл мужчина по имени Константин. Я сразу заметила искусственную руку. Он работал тренером. Ему очень повезло, профессиональные навыки пригодились даже после ампутации. Но так везёт единицам. Артефактные протезы существовали, но они оставались примитивными, позволяя в лучшем случае помочь при одевании или просто придержать что-то. А так, по большей части выполняя эстетическую роль.

Константин, естественно, подошёл ко мне по этому делу и сразу начал с сути, а именно чего бы хотелось. Мы сели на скамейку, и я стала за ним записывать. Разговор был очень интересным, Стелла с Мишей тоже участвовали, получился целый консилиум. Но нас прервал злосчастный комендантский час.

Договорились встретиться завтра, также после ужина.

А я отправилась в свою коморку работать. Проблема была, по сути, только одна, нужно совместить бытовую и боевую часть жизни магов-инвалидов. Если бытовой протез я могла как-то сделать, упиралось только в сам несущим механизм. Рассмотрев протез Константина, я пришла к неутешительным выводам: данная конструкция не подходит, мне нужна более детальная проработка, буквально полное повторение всего скелета руки или ноги, на который потом будем наращивать мышцы и сухожилия, снабжённые структурами. Так что и это обстоятельство сильно затормозит процесс.

Но чертежи я всё равно буду делать и уже напрямую отправлять Рокотову, пошёл в баню этот Рудольф Александрович.

А вот с боевым применением была проблема. Никакие природные материалы не выдержат стихийный поток. Пока был только один вариант, иметь два протеза: бытовой — материальный и структурный, при применении которого придётся снимать искусственную руку.

Идея, конечно, есть, но как её реализовать, пока не знаю. Нужно добиться изоляции самой структуры внутри протеза. Так, это потом, для начала нужно вернуть мобильность инвалидам, а потом уже думать, как опять сделать из них полноценных бойцов.

К моей радости, здесь была мастерская протезов. Я сразу не догадалась, а никто не подсказал. Просто Константин в одной беседе обмолвился об этом.

Вот туда я и отправилась на следующий же день. Меня вообще никто не спрашивал, куда я хожу вместо работы в госпитале, так что я распоряжалась своим временем как хотела.

Здание с мастерскими располагалось за госпиталем. Я, находясь в лечебном заведении, слышала шум, но только сейчас поняла, что это работают станки.

Здесь не было пропускного пункта, вообще никого на входе. Проходящий мимо мужчина только недоумённо окинул меня взглядом:

— Заблудилась, барышня? — хмыкнул он.

— Нет, мне нужна протезная мастерская.

— На второй этаж, там лестница, — работник махнул в сторону, виднелся лестничный марш. — Сударыня, только осторожней, под ноги смотрите, много что встретится может.

Я и так видела, всё завалено мешками, досками, трубами и всяким мусором.

Обходя препятствия, добралась до лестницы, а там между коробок и мешков поднялась на второй этаж.

Если внизу шумели крупные механизмы и велись грубые работы, то здесь даже по шуму стало понятно, делают что-то тонкое, практически ювелирное.

Большое помещение было уставлено металлическими столами, за которыми сидели мужчины и женщины в защитных масках и обрабатывали детали, кто вручную, кто на аппаратах, находящихся на этих же столах.

На меня никто не обращал внимания, поэтому я подошла к одному из ближайших мужчин, который поднял на меня глаза.

— Здравствуйте, мне нужен мастер.

— Дальний стол у окна справа, — указал мужчина и опять уткнулся в работу.

Мастер ничем не отличался от остальных, ну разве что возрастом, чуть посолидней. А так та же одежда, то же сосредоточенное лицо.

Я не стала подходить вплотную, не хотелось создавать ощущение, что стою над душой, мужчина меня и так заметил. Не поднимая глаз, кивнул и криво улыбнулся.

Доделав начатый этап, он отложил деталь и, обтерев тряпицей руки, встал.

— Неужели и до меня что-то придумали, сударыня? — не знаю, нравилось ли мне всеобщее узнавание, но радовало, что антипатию я вызывала только у отдельных личностей. — Я Олег Семёнович, прошу Анастасия Павловна, здесь шумновато для разговора, — мужчина указал в сторону дверей сбоку цеха.

Мы проследовали к одной из них. Контраст с кабинетом начальника госпиталя был разительный, настоящий рабочий кабинет. Судя по пятнам на столе, он здесь не только бумажки заполняет. Об этом говорила стопка папок на столе, из которых выглядывали фрагменты чертежей, да и на полках были не тома классиков, а техническая литература и макеты протезов.

— Чем могу быть полезен? — Олег Семёнович предложил присесть на стул у стола, и сам сел на своё законное место.

Я достала свои наброски и передала ему.

— Мне бы что-то подобное для прототипа, желательно в кратчайшие сроки, — сказала, а сама смотрела за реакцией.

— Да… я, если честно, тоже хотел что-то подобное сделать. К сожалению, наши артефакты не тянут тонкую механику. Знаю, что менталисты работали над управлением рукой и даже преуспели. Но я так понял, вы придумали, как можно воплотить это?

— В общих чертах, верней структурную основу пока сделала. После получения каркаса буду балансировать моторику и связку с основной структурой, — судя по лицу, он не понимал о чём я. — За сколько вы сможете это сделать? У меня просто три недели от практики осталось, — да время пролетело, я даже не заметила.

Олег Семёнович встал и подошёл к одному из шкафов, покопался в нижнем ящике и вытащил какой-то свёрток. Вернулся и когда развернул, то я хмыкнула. Передо мной лежало практически то, что я хотела, может, чуть грубей и сочленения на месте суставом другие. Но для прототипа пойдёт.

— Устроит? — мужчина был взволнован.

— Да, вполне. Можно я здесь поработаю? — я осмотрела кабинет.

— Конечно, Анастасия Павловна, своим присутствием вы только облагородите мою нору.

Мужчина ушёл, но я видела, что он боролся с желанием остаться. А у меня уже встала проблема. Структуру я быстро сделаю, но мне нужен подопытный без руки. Я рассмотрела протез… левой руки.

Этим я озадачила мастера уже через два часа. Он пообещал, что устроит всё к завтрашнему утру. Я деактивировала структуру, и отдав заготовку, ушла.

Когда вернулась в госпиталь, поняла, что меня даже не искали или, что вероятней, вообще не брали в расчёт при распределении работы. Да и не было в этом отделении практикантов.

Только я стала напрягать медсестру, чтобы нашла мне занятие, как почувствовала ритм в груди, который стал ускоряться. Возникло беспокойство. И когда спустя несколько минут раздался нарастающий вой сирены. Я дёрнулась.

— Не волнуйтесь, — успокоила меня женщина. — Это волна.

Ну да, я же неуч, даже не знаю виды сигналов, ладно буду смотреть на окружение.