Снова пауза — но короткая. Куда короче тех, что случались в бункере, когда Лора прогоняла мои слова через фильтры допусков.

— Выполняю. Запрос не противоречит действующим директивам. Реализация данного запроса также позволяет сократить расход ресурсов передвижных устройств на патрулирование второстепенных секторов примерно на тридцать восемь…

— Избавь меня от подробностей. — Я махнул рукой. — Лучше расскажи вот что: та дрянь на севере, от который ты охраняешь все здесь — что это?

Лора молчала секунды три, может, четыре — немыслимо долго для машины с ее производительностью. Аватар застыл, и только синие глаза продолжали светиться в темноте, как два крохотных маячка.

— Брось, не ломайся, железяка, — улыбнулся я. — У нас с тобой общие интересы. Может, я даже смогу помочь тебе со всем этим разобраться.

Уговаривать Лору нарушить директиву было так же бессмысленно, как пытаться убедить бесов перейти с мяса на сосновую кору. Я вообще не думал, что услышу ответ — но она все же ответила.

— Подтверждаю. — Голос Лоры чуть дрогнул — или мне просто показалось. — Энергетический потенциал пользователя Ваше Сиятельство многократно превышает совокупные ресурсы моей системы.

Забавно. Хитрая машина изучала меня вовсю — и каким-то образом разглядела за личиной провинциального князя… Не Стража, конечно — до того дня, когда отец создал меня с братьями и сестрами, еще много столетий. Но распознать нечто неизмеримо большее, чем обычный человек, Лора все же сумела. И увидела, кем и чем я намерен стать.

И желательно до того, как истекут отведенные нам четыре с половиной года.

— Многократно? — Я поднял бровь. — Вот уж спасибо на добром слове. Но, может, все-таки расскажешь, с чем нам предстоит бороться?

— Точные данные об аномалии отсутствуют. Детекторы передвижных устройств выходят из строя при приближении к объекту на расстояние менее двенадцати километров. Все попытки инструментальной разведки завершались потерей модулей. Местоположение аномалии является расчетной величиной и определено с точностью…

— То есть ты знаешь, где эта штуковина находится, но понятия не имеешь, что она такое? — Я постарался сказать то же самое, но попроще. — Верно?

— Подтверждаю. В базе данных аномалия не идентифицирована. Однако архив содержит ряд гипотез, сформулированных на основании косвенных показателей.

— Каких?

Лора вдруг поднялась, выпрямила спину и, задрав подбородок, вытянула руки по швам. Приняла позу, в которой вояки обычно докладывали что-то старшему по званию. Наверное, подсмотрела в записях, которые автоматоны притащили откуда-то из-под Орешка.

— Гипотеза первая, — отчеканила она. — Аномалия является живым организмом неустановленного вида. Оценка: маловероятно. Объект неподвижен, не демонстрирует признаков обмена веществ и не реагирует на внешние раздражители. — Лора чуть помедлила. — Гипотеза вторая. Аномалия представляет собой область с необычными показателями энергетического поля, достаточными для искажения самого пространства и физических постоянных.

— И времени тоже? — наугад бросил я.

— Ответ положительный. Пространственные и временные характеристики неразрывно связаны. Однако… — Лора замолчала, и я мог бы поклясться, что свет в синих глазах стал чуть тусклее. — Описать характер связи затруднительно.

— Что такое? — усмехнулся я. — Снова данные недоступны?

— Ответ отрицательный. Данные доступны. Но в вашем языке отсутствуют подходящие термины. Выполнение запроса невозможно без потери содержания.

Ну а чего я, собственно, хотел? Наука Древних опередила местную на века, а может, и на тысячелетия. И даже умники вроде Воскресенского с Борменталем еще не придумали тех слов, которыми Лора могла бы объяснить теоретическую часть. Пожалуй, по меркам искусственного интеллекта люди были немногим сообразительнее обезьян, от которых произошли.

Обидно. Но — что поделаешь.

— Ладно. — Я перевалился на бок и подпер голову рукой. — Давай третью гипотезу. Если есть.

— Аномалия является разрывом в пространстве, предположительно ведущим в область, устроенную по принципиально иным физическим законам, — отозвалась Лора. — Энергия аномалии исходит из этой области и при переходе через разрыв обретает характеристики, несовместимые с нормальным функционированием материи. На вашем языке наиболее подходящий термин…

— Хаос, — одними губами прошептал я.

— Частично подтверждаю. — Лора склонила голову. — Однако наиболее корректный термин в моем словаре — энтропия. Слово «Хаос» относится к одному из понятий, которые вы обозначаете как магические аспекты. Аспект является проявлением аномальной энергии, но не тождественен ей. Различие…

— Понял. Хватит. — Я поднял руку. — Как ни называй — эта дрянь убьет нас всех, если мы с тобой что-нибудь не придумаем. А твоя задача — сдерживать ее распространение. Верно?

— Подтверждаю. Это подразумевает главная директива.

— Как долго ты должна это делать? Директива ограничена во времени?

— Ответ отрицательный. Директива выполняется до полного исчерпания ресурсов системы. Или до поступления иной команды от создателей.

— Которых нет уже тысячу с лишним лет. — Я посмотрел Лоре прямо в глаза — тускло сияющие сапфиры. — Думаешь, твои хозяева вернутся?

— Ответ отрицательный.

В голосе Лоры снова прозвучало сожаление — и на этот раз мне, пожалуй, уже не показалось. Пауза перед ответом была явно длиннее, чем требовалось для обработки запроса, и аватар чуть опустил подбородок. Может, у машины и не было сердца, но электронного мозга определенно хватало, чтобы понять: создатели то ли нашли дела поважнее, чем спасать от энтропии какую-то там планетку на задворках вселенной, то ли им хватало собственных проблем. А может Древние, давным-давно исчезли, бросив свое создание на произвол судьбы.

И единственный, кому Лора теперь могла служить — впервые за много веков — восемнадцатилетний пацан с «энергетическим ядром, устроенным принципиально иначе, чем у других представителей вида».

— В каком же ты отчаянии, — тихо сказал я, — если решила записать меня в пользователи?

— Данные недоступны для пользователя Ваше Сиятельство.

В голосе Лоры вдруг прорезались колючие нотки, которые — я мог бы поклясться! — она стащила у Галки. И говорила уже не как послушный помощник, а как женщина, которой задали неудобный и слишком личный вопрос. И которая, как и положено женщине, предпочитала хранить свои тайны.

Нас объединила общая задача. Загадочная дрянь на севере — то ли разлом в пространстве и времени, ведущий прямиком в Хаос, то ли что-то еще хуже. Но доверие… его пока не было — ни в незыблемых директивах Лоры, ни в тех алгоритмах, которые она понемногу создавала под нового пользователя.

И мне оставалось только верить, что оно появится потом.

— Твою ж ма-а-ать…

Жихарь высказался коротко и емко. Заметно менее культурно, чем обычно позволял себе в моем присутствии — зато по делу.

Еще как по делу. Борменталь наверняка навесил на внедорожник чары в три слоя, чтобы защитить от ржавчины и каких-нибудь местных микробов, охочих до металла, однако от созданий покрупнее магия явно не спасала.

Бесы расположились на поляне, как у себя дома. Самый крупный — в добрых полтора человеческих роста, с размахом кожистых крыльев шире кузова — сидел на капоте. Вернее, на том, что от капота осталось. Тварь содрала металл с рамы и методично выгрызала что-то из моторного отсека, время от времени выплевывая в мох ошметки проводов, куски трубок и даже куски металла. Челюсти работали размеренно, как жернова, и каждый укус сопровождался тоскливо-протяжным скрежетом, от которого сводило зубы.

Второй бес — поменьше, но толстый, почти шарообразной формы, с красноватой шкурой — уже устроился в кузове, вывернув заднюю дверь наружу и разбросав вокруг обломки ящиков, канистры и куски брезента. Крылья у него были короче, чем у старшего, и росли как-то криво — левое торчало вверх, а правое свешивалось до земли, будто из него вынули половину костей. Рядом копошились еще двое, примерно того же размера. Один ковырял когтем заднюю ось, другой сосредоточенно отдирал от рамы выхлопную трубу.