Я и в первый раз ощущал волота не просто доспехом, а второй кожей, продолжением тела — но теперь этому чувству уже не мешали ни скрипучие суставы, ни искалеченный жив-камень в груди. Сердце машины мерно пульсировала, разгоняя ману по металлическим жилам и превращая каждое движение в симфонию магии и технологий. Древние механизмы под броней гудели в унисон, и их пение понемногу переходило в боевой гимн, под грозные звуки которого оружие длиной в человеческий рост порхало, как новенькое перо, бегущее по бумаге.

Я не пожалел времени на заточку, и теперь подарок Горчакова возвращал долг, с одинаковой легкостью кромсая и огромных тварей, и тех, что едва доставали костлявыми макушками мне до пояса. Святогор шагал чуть ли не по колено в мертвой плоти, но я без всякого труда добрался до новгородцев, прошел вдоль бруствера и в несколько взмахов расчистил все вокруг пушки.

— Благодарю, ваше сиятельство! — Рослый парень в залитой черной жижей броне сунул в кобуру револьвер и взялся за топор. — Вот теперь повоюем!

Впрочем, сражаться было уже не с кем. Дядя, Василий и Рамиль не отставали от меня и сносили секирами все, что еще могло хотя бы ползти, а гридни в доспехах полегче вовсю палили из штуцеров и ружей. Упыри… нет, не закончились, конечно — но теперь ковыляли чуть в отдалении, будто специально давая нам передышку. Где-то за спиной глухо лязгало — новгородцы снова заряжали пушку, чтобы…

— Ваше сиятельство! — Кто-то — кажется, Жихарь — без всякий церемоний заехал мне кулаком по броне. — Вы поглядите, что там творится!

Я не сразу сообразил, куда указывают сразу несколько рук и чуть ли не десяток стволов. Лед Ладоги в нескольких сотнях метрах справа завалило упырями, на нем зияли оставшиеся от снарядов и заклинаний дыры, но в этом уж точно не было ничего необычного. Вдалеке вдоль кромки берега копошились фигурки всех мастей и калибров, деревья гнулись…

И ломались. Не молодые ели сосенки, а таежные великаны высотой с дом в десяток этажей лопались, как спички, и на фоне леса понемногу проступал силуэт твари, размеры которой я пока еще не мог даже вообразить.

Не знаю, сколько веков она проспала в Тайга и какая сила заставила ее подняться. Чего уж там — я даже не мог представить, сколько законов физики пришлось нарушить, чтобы такая туша вообще могла двигаться. Когда ЭТО вышло к берегу и показалось целиком, даже гиганты-медведи Матерь знает какого разряда на его фоне показались скромными и совсем не страшными.

Огромная косматая туша, на спине которой запросто поместился господский дом с гридницей и парой сараев. Четыре ноги толщиной с водонапорную башню в Отрадном. Здоровенные бивни — один острый, чуть ли не до самой земли, и второй обломанный где-то посередине. Когда-то между ними наверняка был и хобот, но теперь на его месте болтался какой-то полусгнивший огрызок. Гигантская тварь подохла давным-давно — может, еще при конунге Рерике.

Живыми были только глаза — два огромных прожектора, которые даже при свете дня сияли желтоватым мертвым пламенем.

— Боги милосердные… — пробормотал Аскольд, опуская штуцер. — Это что… слон⁈

— Мамонт, — так же тихо отозвался Сокол. — Я в книжке читал… Они ж черт знает когда вымерли.

— Ну, этот, похоже, не совсем, — мрачно усмехнулся я.

Колоссальная тварь неторопливо шагала в сторону крепости. Лед даже у берег Ладоги наверняка был толщиной не меньше метра, однако под таким весом ломался, как стекляшка — грохотало так, что земля под ногами вздрагивала. Вояки на стенах знали свое дело, и в мамонта уже вовсю летели снаряды и боевые заклинания.

Но даже самая могучая магия будто вязла в заснеженной толстой шкуре. Я сумел различить и Факел, и Зарницу, и еще с десяток убойных фокусов, однако все они разве что разозлили гиганта.

Он заревел, поднимая к небу огрызок хобота, чуть ускорил шаг, провалился в озеро чуть ли не по самое брюхо, но останавливаться явно не собирался. Будто ледокол, которому зачем-то нужно было как можно скорее добраться до земли. Расстояние между мамонтом и ближайшей к берегу башней стремительно сокращалось, и каждый в крепости сейчас наверняка думал об одном: хватит ли Ладоге глубины утопить чудище такого размера?

И даже если хватит — что потом?

— Идет, паскуда… — Я загудел движителями, оглядываясь по сторонам. — Надо бы помочь воякам.

И будто в ответ на мою безмолвную мольбу где-то справа рявкнул мотор грузовика. Машина прокатилась вдоль линии укреплений и, смяв бампером пару упырей, остановилась в нескольких шагах от Святогора.

— Давайте в кузов, Игорь Данилович! — раздался знакомый голос. — Скорее!

Похоже, Орлов думал точно так же, как и я — поэтому и рванул сюда прямо сквозь остатки мертвого воинства.

— Берите машину! — заорал он, высовываясь из кабины. — Сейчас же — там вы нужнее!

— Ваше сиятельство…

— Нет времени спорить! — Орлов спрыгнул в снег и рванул из кобуры на поясе револьвер. — Тут мы справимся сами!

Действительно, вокруг все выглядело не так уж и плохо. Из леса в нашу сторону тащились две-три сотни упырей, однако настоящая угроза сейчас шагала к крепости, понемногу исчезая подо льдом. И мне, конечно, не хотелось оставлять свою дружину, Горчакова и новгородцев без картечницы и меча Святогора.

Но разве у кого-то из нас был выбор?

— За мной! — прогремел я, шагая к машине. — Кто поместится — все в грузовик!

Огромные стальные пальцы впились в борт, и дерево жалобно захрустело, ломаясь. Наверное, надо было не пожалеть еще несколько секунд и дождаться, пока гридни закончат возиться с задвижками, но я уже начал двигаться — и лезть вперед в любом случае оказалось сложнее, чем отступать.

Рессоры под днищем кузова жалобно застонали, отрабатывая под весом Святогора. Великан отлично умел шагать и рубить упырей в капусту огромным клинком, но для акробатических этюдов годился так себе. Я чувствовал, как мое человеческое тело гнется внутри доспеха, но спина волота оставалась прямой. Он на мгновение застыл, и только окончательно проломившийся под весом металла борт позволил нам погрузиться целиком.

Я кое-как протащил себя вперед, поближе к кабине, чтобы оставить место для своих, и сзади тут же послышался грохот и звон металла — гридни лезли в кузов. Я пока не мог оглянуться, но откуда-то знал, что Аскольд, Жихарь и Рамиль с Соколом уже здесь. Против мамонта их оружие вряд ли было опаснее зубочисток, однако от самого присутствия рядом живых людей стало чуточку легче.

Да чего уж там — не чуточку. В первый раз за свою новую жизнь я ощущал что-то подозрительно похожее на… Нет, не страх — скорее сомнения и чувство полной, абсолютной беспомощности. Грузовик уже катился к берегу, ревя мотором и наматывая на колеса упырей, а я до сих пор понятия не имел, что делать с мертвой тварью размером с холм.

Которая все так же двигалась в сторону крепости. Две трети косматой туши уже исчезли под заснеженной равниной, но бивни продолжали колоть лед, и горбатая спина медленно, но неотвратимо ползла вперед, с каждым шагом уходя все глубже.

— Может, утопнет, скотина? — с надеждой произнес Жихарь, свешиваясь через борт. — Там глубины с полсотни метров будет — Ладога все-таки, не лужа какая-то.

— Ага, держи карман шире. — Сокол плюхнулся грудью и локтями на кабину, чтобы не пропустить ни мгновение невиданного зрелища. — Ему и дышать не надо, и холод не страшен.

— Хватит болтать. Упырей не трогайте, патроны не казенные — в крепости пригодятся. — Я кое-как развернулся и протянул Аскольду руку с картечницей. — А ты — заряжай. Ленту не потерял?

— Никак нет, Игорь Данилович. Но тоже поберегите — последняя осталась.

Две с половиной сотни патронов. Не так уж и плохо. Вполне достаточно, чтобы изрядно покромсать ковыляющих по льду упырей, но для мамонта все же маловато. Тут и пушка-то не факт, что поможет…

И будто в подтверждение моим словам со стен крепости в очередной раз загрохотали орудия. Они лупили прямой наводкой, и промахнуться с такого расстояние по огромной мишени было уже попросту невозможно. Раздался нестройный залп, и от холки мамонта во все стороны полетели ошметки шкуры и мертвой плоти. Часть пушек, похоже, зарядили осколочными, и упырей с левого бока гиганта словно срезало гигантской косой.