Вроде бы между делом, но все же чуть нахмурившись. Да и в самих словах был явственно слышен намек: мне все известно о ваших договоренностях и с Урусовым, и с почтенными отцами семейств, которые отправили на Пограничье своих наследников. Чтобы те могли вдоволь порезвиться в Тайге, выбивая аспекты из тварей под присмотром хозяина этих земель. Император наверняка уже давным-давно знал о подобных… скажем так, преференциях для некоторых древних фамилий, однако, похоже, не имел возражений.

Пока — не имел. Так что и мне стесняться было нечего.

— Исключительно в рамках обмена опытом, ваше величество. — Я не стал отнекиваться. — Я и сам могу защитить свои владения. И здесь, и далеко в Тайге. Вы уже слышали о форте на Подкове?

— Разумеется. Более того — я намерен побывать и там. — Император улыбнулся, искренне наслаждаясь удивлением на моем лице — и добавил: — Но чуть позже. Возможно, когда туда протянут железную дорогу.

— У вашего величества весьма амбициозные планы. Но я бы не спешил — Тайга не то место, где легко проложить рельсы и шпалы.

— Знаю. Поэтому сначала я собираюсь поставить станцию здесь — поближе к Пограничью. Я уже отдал приказ продлить линию от Отрадного и построить мост — где-нибудь по соседству с… с тем, по которому мы сюда ехали. — Император явно даже не потрудился запомнить название древней переправы у Гром-камня. — Надеюсь, вы не станете возражать?

— У меня нет такого права, ваше величество. — Я пожал плечами. — Тайга принадлежит отечеству и короне, а не мне лично.

— Однако вы сделали для освоения этих земель в сто раз больше, чем любой другой. — Император снова огляделся, и его голос набрал силу. Не для меня — для тех, кто стоял вокруг с камерами и блокнотами. — И добились большего, чем все мои градоначальники на севере вместе взятые. Многое уже построено, но многое еще и предстоит. И я хочу, чтобы вы знали, друг мой: корона намерена и впредь вас поддерживать.

Фотоаппараты щелкали, не переставая. Генералы за спиной императора шушукались, склонив головы друг к другу. Кто-то посматривал на меня неодобрительно, однако большинство наверняка уже примеривались — как бы завести дружбу с молодым, но грозным таежным князем.

А то и отправить сыновей погостить на Пограничье — на месяц-другой.

— Однажды здесь будет город, — продолжил император. Развернулся и широким жестом обвел крепость — стены, казармы и храм с лазаретом. — Асфальт, дороги, каменные здания, больницы, школы. — Он посмотрел туда, где над Черной уже росла плотина — и усмехнулся. — И электростанция, разумеется. Клянусь Матерью, друг мой, когда настанет время — вы сами придумаете имя всему этому.

Красиво говорит. Дороги, больницы, школы — и все это среди Тайги, где в полукилометре от частокола бродят твари, способные превратить в лепешку армейский грузовик. Впрочем, для газет сойдет.

Однако истинную причину визита государя на Пограничье им вряд ли сообщат.

— Но куда больше этой вашей стройки меня интересует другое, Игорь Данилович. — Голос императора изменился. Стал тише, но при этом куда тверже — из-под бархата проступила привычная сталь. — Мое поручение. Как я погляжу, вы еще не начали…

— Начал, ваше величество. Но едва ли это заметно — я вынужден держать многое в секрете.

Тон беседы сменился — и журналистов тут же будто сдуло ветром. Ни команды, ни жеста — просто придворные знали, как и когда следует избавить государя от лишних ушей. Я едва успел заметить, как двор наполовину опустел, гвардейцы отступили к машинам, а журналисты растворились среди вольников и солдат — даже затворы камер вдруг смолкли. Елена коротко кивнула мне и увела за собой сразу нескольких генералов — как и обещала.

Нас остались трое: я, император и невысокий черноволосый мужчина с гладко выбритым лицом. Болезненно бледным, будто его владелец годами не выходил из кабинета.

Впрочем, может так оно и было.

— Позвольте представить, — сказал император, — его сиятельство граф Михаил Федорович Шереметев.

Рукопожатие оказалось неприятно холодным, но уверенным и цепким — как и взгляд. Мне еще не приходилось встречаться лично с бессменным главой Московского телеграфного агентства, а теперь человек, который решал, что увидят миллионы людей в газетах и на экранах, стоял передо мной, улыбаясь без особой теплоты, однако учтиво — насколько того требовала вежливость.

Я слышал о Шереметеве — от Меншикова, от Сокола. И, разумеется, от Орлова — еще зимой на приеме в Орешке. Глава МТА, серый кардинал столичной прессы, человек, которому достаточно было снять трубку, чтобы чья-нибудь неловкая история исчезла из завтрашних газет.

Или наоборот — появилась на первой полосе.

— Разумеется, все, что вы хотели сообщить мне лично, можете сказать и при нем, — негромко произнес император.

— Как будет угодно вашему величеству. — Я помедлил, подбирая слова. — Полагаю, до вас уже доходили слухи, что в Тайге люди превращаются…

— В огромных крылатых тварей с едва известным науке аспектом, — закончил за меня император. — Да, увы. И мне уже сообщали, что подобное не раз и не два случалось с бывшими людьми Годунова.

— Значит, вы уже все знаете. Время принять меры.

— Тайная канцелярия работает, — сухо ответил государь. — А с тварями, полагаю, легко справятся ваши люди. Особенно теперь, когда у них вдоволь оружия и патронов.

Судя по тону, развивать тему его величество не собирался. Впрочем, понятно почему: бесы угрожали людям на Пограничье, а не трону в Москве. И пока Годунов не научился ими управлять и не собрал целую армию перерожденных уродцев — императора это не волновало. Во всяком случае, не настолько, чтобы отвлекаться от камер и генералов.

Но кое-что его все-таки беспокоило. Я видел это по тому, как он мимоходом скользнул взглядом по кромке леса за частоколом. Возможно, императора уже давно посещали мысли, которые приходили в голову и мне.

Годунов где-то в Тайге. В бегах, в опале, лишенный положения и титула, потерявший семью и тех, кого он мог считать друзьями — всех до единого. Счета рода арестованы, большая часть капиталов перекочевала в казну, земли также конфискованы в пользу короны… Но старик еще жив. Не пойман.

И действует.

— Разумеется, ваше величество, — осторожно начал я. — И все же я бы проявил бдительность…

— Непременно, друг мой, непременно. — Император улыбнулся и панибратски хлопнул меня по плечу — но его глаза остались холодными. — Могу я полюбопытствовать — скоро ли вы намерены отправиться на север?

— Скоро. — Я склонил голову. — Я просто полагал, что вы захотите повидаться. Невежливо было бы оставить крепость прямо перед визитом вашего величества.

— Да, пожалуй. — Император приподнял бровь, усмехнулся — может, и не поверил, но сделал вид. — Так или иначе, хорошо, что вы еще здесь. Сможете взять с собой моего человека.

— Вашего?..

— Да. Его сиятельство Михаил Федорович отправится на север с вами.

Шереметев молча кивнул. Не дрогнул, не переменился в лице — явно услышал то, что давно обговорили.

Наверняка сам и предложил.

— Можете не волноваться, — продолжил император, — он может за себя постоять. И ему не понадобится нянька.

— Я закончил юнкерское училище в Тифлисе, — впервые подал голос Шереметев. — И потом три года служил на южных границах.

— Это не имеет особого значения. — Я пожал плечами. — Тайга — не степь, и умение воевать с людьми здесь мало чем поможет. Твари с аспектами, может, не так хитры — но куда опаснее.

— Но не рядом с князем Костровым, ведь так? — Император улыбнулся, но в его голосе вновь прорезалось то, что весьма непрозрачно намекало: обсуждать приказы его величество более не намерен. — Не сомневаюсь, вы научите Михаила Федоровича всему, что ему следует знать о Тайге. Времени у вас, полагаю, будет достаточно.

Грузовик дернулся и заревел мотором, буксуя — видимо, зацепил левыми колесами грязь, оставшуюся после вчерашнего дождя. Чуть вильнул в сторону, едва не задев створку ворот, но Иван все-таки выровнял машину и протиснулся через проем во двор за частоколом.