И задерживаться в подземелье было уже незачем. Я развернулся и загрохотал стальными сапогами обратно к лестнице, на ходу осторожно убирая драгоценную добычу в сумку на бедре. И даже успел заметить, как гладкая поверхность зарябила, выплюнула несколько крохотных искорок и, наконец, засияла ровно, мягким желто-оранжевым цветом моего основного аспекта.

Жив-камень, могучий артефакт Древних, признал нового хозяина. Может, на это как-то повлияла гибель и бегство прежних владельцев, а может, кристаллы и вовсе не умели привязываться и быть верными — что бы там про них ни говорили. В конце концов, мана есть мана, и заключенная в ней сила едва ли обладает собственными мыслями и чаяниями, даже если хранит отпечатки чьей-то там Основы. И если так — драгоценные безделушки, за которые сиятельные князья готовы отдать целое состояние, по сути своей лишь хранилища энергии. Самые обычные магические аккумуляторы.

И ничего больше.

Из размышлений меня вырвал страшный грохот, раздавшийся откуда-то сверху. Не слишком-то похожий на выстрелы или работу боевых заклинаний, но оттого не менее грозный. Основа тут же полыхнула внутри, вливая силы в уставшие от схватки мышцы, и тело буквально швырнуло вперед — обратно к лестнице.

Я взлетел наверх в несколько прыжков, сапогами высекая искры из ступенек, но и у входа в подземелье едва не снес Жихаря, который явно не собирался никуда спешить — хоть вид и имел обалдевший и будто бы даже чуть виноватый.

— Чего там у вас? — поинтересовался я, оглядываясь по сторонам. — Что случилось?

Вместо ответа Жихарь поморщился, слегк втянул голову в плечи и многозначительно указал пальцем на потолок. Будто хотел сказать: ничего не знаю, ваше сиятельство. И знать не хочу. И вообще — это все они, а я тут стою, как велено. Караулю.

Занятно. И тем занятнее от того, что никакого шума я больше не слышал. Только на улице деловито тарахтел мотор грузовика, а где-то на втором этаже негромко переговаривались гридни. Я узнал голоса Ивана и, кажется, Седого — и отец явно за что-то выговаривал сыну.

Пропустить такое я, конечно же, не мог. И тут же загрохотал к лестнице, жестом приказав Жихарю идти следом. Через полминуты мы поднялись наверх и прошагали по длинному узкому коридору к единственной открытой двери.

За которой, похоже, располагался кабинет. И выглядел он, пожалуй, как если бы именно здесь мне случилось сражаться с Зубовым и его телохранителями. Полки с книгами стояли на своих местах, зато кресло — обитая кожей громадина весом в полсотни килограмм — лежала примерно в центре помещения, как раз рядом с расколотым надвое дубовым письменным столом.

Однако главным «украшением» кабинета были не они, а здоровенная прямоугольная дыра в стене с неровными краями. И еще одна — раза этак в три больше, вдруг появившаяся на месте окна напротив, о котором теперь напоминали только остатки рамы наверху с торчащими осколками стекол. Выглядело все так, будто сюда только что угодил то ли артиллерийский снаряд, то ли боевое заклинание не ниже третьего ранга. И швырнуть его, конечно, было кому, но Горчаков заниматься такой ерундой бы точно не стал.

Во всяком случае, без крайней на то необходимости.

По обе стороны дыры в фасаде застыли две фигуры в броне и камуфляже. Которые, заметив мое появление, еще больше съежились и даже принялись горбиться, будто примериваясь сигануть на улицу прямо со второго этажа — лишь бы не пришлось ничего объяснять. Седой при этом продолжал тихо бормотать ругательства себе под нос, а Иван…

У Ивана был вид сильно нашкодившего кота — одновременно удивленный и жалобный.

— Ма-а-ать… — простонал я, шагнув вперед. — Вы чего тут наделали?

— Так это, ваше сиятельство… — нерешительно протянул Иван. — Тут такое дело…

— Да я уж вижу, что делов вы уже наворотили, — усмехнулся я. — Давай рассказывай.

Впрочем, стоило подойти к окну — точнее, к месту, где оно только что было — все и так стало яснее некуда. Картина, открывшаяся моему взгляду, говорила сама за себя.

Прямо под окном лежал здоровенный металлический ящик. Который по странному совпадению и размерами, и даже формой полностью совпадал с дырой в стене. Приглядевшись, я сумел рассмотреть на нем дверцу, колесико с цифрами по кругу и блестящую ручку — то ли из латуни, то ли из бронзы. К ней была привязана толстенная веревка. Кто-то изрядно постарался, наматывая узел за узлом — чтобы точно выдержала.

Витые петли беспорядочно валялись на снегу, а второй конец веревки был так же крепко и основательно прикручен к слегка погнутому бамперу грузовика. Сама машина стояла задом к усадьбе и до сих пор сердито тарахтела. Судя по перепаханным колесами сугробам, шоферу пришлось изрядно постараться перед тем, как…

— Мда-а-а… — вздохнул я. — И какой молодец до этого до этого додумался?

— Я, ваше сиятельство. — Иван еще больше втянул голову в плечи. — Отец ящик этот железный нашел. Ну, мы сразу и смекнули, что там внутри непременно что-то ценное должно быть.

— Сейф, — автоматически поправил я. — Это называется — сейф.

— Ага, — кивнул Иван. — Раз в кабинете, да еще и прямо над столом, в стену замурованный — значит, там-то его сиятельство Николай Платонович самое дорогое держал.

— Может, и держал. — Я прикинул в уме, успел ли младший Зубов обчистить сейф до того, как удрал, оставив брата оборонять отчий дом. — А чего не открыли?

— Так его попробуй открой, ваше сиятельство. — Иван развел руками. — Там железо крепкое, как бы не в палец толщиной. Ну и, может, еще магия какая есть…

— А я говорил! — наконец, подал голос Седой. — Что не надо туда вообще лезть, пока вы в подвале, Игорь Данилович. Вас-то чары не возьмут, а мы если сунемся — так шибанет, что потом человека только в совок с пола метлой собирать.

Я молча кивнул. Действительно, опасность была — и еще какая. Старик Зубов мог не слишком переживать за усадьбу, которую еще совсем недавно защищали не только он сам с Одаренными отпрысками, но полсотни с лишним отборных бойцов. Однако в сейфе наверняка хранились сокровища. Золото, ассигнации, ценные бумаги…

И жив-камни — из тех, что почему-то забыли дорогу в Таежный приказ.

Все, чем запросто мог заинтересоваться не только враг, но и кто-то из прислуги, гостей или некстати нагрянувших в усадьбу государевых чиновников. Будь я на месте хозяина — непременно поставил бы дверцу пару-тройку охранных заклинаний и хотя бы одно боевое. Не обязательно из высокоранговых или особо убойных, однако достаточно мощное, чтобы отпугнуть кого угодно.

— Ну я и подумал, что нечего тут рассусоливать. Времени мало, надо хватать, что не приколочено, — продолжил Иван. — И раз открыть так запросто не выйдет — значит, можно вместе с ящиком утащить — а там уж дома разберемся, как этот орех расколоть.

Я молча улыбнулся. Идея и правда в каком-то смысле была дельная — жаль, реализация подкачала.

— И тогда я и сообразил — надо бы эту самую железяку тросом дернуть. У человека такой силы нету — ну мы и привязали к грузовику. Чтобы аккуратно из стены выдернуть, а там уж волоком по полу как-нибудь на первый этаж бы спустили. И сразу в кузов. — Иван жестом изобразил, как лихо собирался укладывать тяжелый трофей в машину. — А дальше Степан трос притащил, мы его тут обвязали, там обвязали — и давай тянуть. А этот ваш сейф никак не лезет. Крепко в стене держится, собака! Мы и так, и этак пробовали — ни в какую. Ну я и говорю: давай-ка с разгону, вдруг да получится? Степан чуть ли к самой стене встал, потом как рванет…

— Вот тут эта бандура и выскочила, — мрачно подытожил Седой. — Кресло опрокинула, стол пополам, Ваньке чуть голову не пробила — и в окно. Только мы ее и видели.

— Ага… Хорошо хоть внизу никто не стоял. — Иван съежился и осторожно посмотрел на меня снизу вверх. — Простите, ваше сиятельство. Больше не повторится.

— В следующий раз без меня не лезьте. Или точно весь дом развалите… Ладно! — Я махнул рукой. — Пойдем-ка лучше глянем поближе, что там за железяка.