И каждый день находила уважительные причины, для того чтобы оставить все так, как есть. Но я не могла тянуть вечно. Неопределенность – самое губительное состояние для психики. Каждый раз, бросая взгляд на беспечную фигурку девочки, я изнывала от неизвестности. Чувствовала – если не найду ответ, точно сойду с ума.

Однажды вечером я дождалась, пока внучка умчится на очередное собрание «ковена», достала потрепанную колоду Таро и для подстраховки хрустальный шар.

Если знание – свет, то сведения, которые я получила тогда, были сиянием атомного гриба. Думаю, именно в тот момент столпы, что поддерживали меня, помогая пережить и потерю Славки, и даже смерть Али, рухнули окончательно.

Конечно, подружка внучки не была моей дочерью. Она оказалась воровкой, которая присвоила себе все, что осталось от судьбы Али, – тридцать, а может быть, даже сорок с лишним лет жизни.

Ученица влюблялась в мальчиков, развлекалась, изучая колдовство, и наслаждалась способностями, которые дочь нарабатывала из воплощения в воплощение.

Моя девочка в это время гнила в земле. Их судьбы поменяли так беспринципно и нагло, что сумели провести не только меня, но и саму Вселенную.

Конечно, сама ученица понятия не имела, что каждый ее вздох похищен у другой женщины. Она даже не знала, как зовут мою дочь, – на всякий случай, я соврала ученице, что имя моей кровинушки Дарья.

Когда проводили ритуал, Алика была несмышленым ребенком. Пока воздействие окончательно легло и закрепилось, прошло несколько лет. Этим и объясняются «внезапно открывшиеся способности» воровки.

За ритуалом подмены судеб стоял опытный маг. Со временем я вычислила того, кто творил темную ворожбу, – почерк был слишком знаком. Если моя недалекая сестренка считает, что сможет спрятаться с помощью своих примитивных приемчиков, то глубоко заблуждается.

Конечно, со временем она получит по заслугам. Но оставить девчонку в покое я тоже не могла. Каждую жизнь, после того как тело моей дочери предавалось земле, я разбиралась с причастными к ее гибели.

Это я нанялась кухаркой к несостоявшемуся мужу моей малышки, который, вместо кольца, подарил ей удар, проломивший череп. Какая жалость – вскоре в блюдо хозяина семейства попала особая приправа. Она придала ужину незабываемый пикантный привкус, но гарантировала долгую и крайне мучительную смерть.

Это я – уже в следующей жизни – навесила порчу на колдуна, что на беду для себя решил поджечь эзотерический салон конкурентки.

Ворожба пожрала легкие мага всего за несколько месяцев, и тот задохнулся точно так же, как моя девочка. Как и дочь, колдун принял смерть в одиночестве и темноте – никто не пришел на подмогу.

И, конечно же, я сожгла дотла деревню, где жили изверги, что оставили Танечку привязанной к дереву. Тогда мне пришлось быть особенно хитрой и осторожной. Чего стоило притвориться, будто я смирилась и с гибелью дочери, и с тем, что виновники остались безнаказанными!

Дело было передано районному следователю, тот допросил всех жителей поодиночке. Несколько человек донесли на мужчин, которых той же осенью загрызли волки.

Какое удачное совпадение – получилось, что наказывать некого. Дело мгновенно закрыли. Но сердце-вещун подсказало: в сговоре все село! Полгода я слушала лицемерные соболезнования – выжидала подходящий момент.

Он пришел вместе с удушливым летом.

Стояла жара, дождя не было очень давно, пожар мог начаться от одной брошенной в траву сигареты. Никого не удивило, когда село вдруг вспыхнуло, будто там приземлилась жар-птица.

Я действовала ночью: дождалась, когда поднимется ветер, облила бензином дома с двух концов деревни и подожгла. Затем с мрачным наслаждением наблюдала, как огонь перекидывается с одной избы на другую. Казалось, темное пламя, что бушевало внутри меня, наконец-то вырвалось наружу и принялось вершить правосудие.

Возможно, если бы кто-то случайно узнал мою историю, он бы подумал, что я испытываю к ученице только ненависть, – и ошибся бы. Порой, почувствовав энергетику своей кровинушки, мне хотелось прижать девочку к груди, впустить в свое сердце. Защищать так, как не смогла защитить Алю.

Порой – свернуть девчонке шею за то, что Лика, пусть неосознанно, но заняла место дочери. Разум, который разрывают такие противоречия, не может оставаться спокоен – я начала путать элементарные вещи, забывать составы отваров и слова заговоров. Терять клиентов одного за другим.

Недавно внучка подослала ко мне под видом клиента врача. Глупая, думает, у бабули началась деменция. Я как-то проговорилась: ее мама до сих пор здесь.

На самом деле это действительно так. Я сама призвала дочь, впервые посмев потревожить посмертный покой моей ягодки.

Нужно было напомнить себе: какой бы славной ни казалась ученица – она мне чужая. Паразит, занявший место, отведенное для женщины, которую я любила.

Отдать девчонку на растерзание бесу было бы слишком просто. Пусть та, которую она изжила, и решит судьбу воровки. Так как из-за махинаций моей сестры во Вселенной произошел сбой, система считывает Лику и Алю как одного человека. Поэтому, когда дочь пришла к ученице, та увидела… себя.

Немного лести – и я заставила девочку поверить, будто неупокоенная душа, которая преследует ее, на самом деле добрый помощник, помутнения психики – выдала за просветления, а медленный уход из нашей реальности – за захватывающие путешествия по иным измерениям.

С тех пор мы приглядываем за девочкой и незримо формируем ее путь. Хотела получить место моей дочери? Познай и ее разочарование в нашем мире!

Я наблюдаю за тем, как ученица лишается всего – парня, друзей, любящей матери. Направляю к ней самых тяжелых и беспринципных клиентов, чтобы невольная убийца переняла уверенность Али: земля – место, в котором не стоит задерживаться ни на миг.

Но порой – я боюсь признаваться в этом даже самой себе – очень хочется, чтобы наша с ученицей история сложилось иначе и Алика действительно оказалась моей дочерью.

Каждый раз перед новым воздействием рука замирает, желая остановить злую игру. Затем я бросаю взгляд на призрака, сиротливо маячащего возле ученицы, грудь пронзает раскаленная игла боли… и возмездие продолжается.

Консультация взрослой ведьмы

– Вот, – полноватая женщина с виноватым видом протянула Алике несколько крупных купюр. – Кажется, я вытеснила человека, который жил в этом теле. Изгоните меня, пожалуйста, если не очень трудно, – смущаясь, попросила она.

Ведьма аж поперхнулась чаем. Иногда Алике казалось, что ей пора начать сотрудничать с психиатрической больницей. За последний месяц к ней два раза приходили люди с целью продемонстрировать «сверхспособности», которые после проверки оказались обычными галлюцинациями; клиент с расщеплением личности убеждал колдунью, что в нем живут демоны, а псих с мегаломанией задорно зазывал присоединиться к его славной миссии по спасению человечества.

– Дело в том, что я, судя по всему, паразит, сущность не из этого мира, – застенчиво призналась клиентка. «По крайней мере, что-то новенькое!» – про себя усмехнулась колдунья.

– Когда-то эта жизнь принадлежала другой личности. Подселилась, видимо, еще в детстве, и теперь я готова заплатить любые деньги, чтобы все вернуть. Нужно восстановить баланс, – клиентка несла этот околоэзотерический бред с таким трагизмом, что у Алики не осталось надежды, что женщина шутит.

Ведьма уже собиралась тактично сказать, что проблема находится не в ее компетенции, но что-то мешало ей сразу же отнести этот очевидный, казалось бы, случай к психиатрии. Может быть, то, что внешне клиентка казалась абсолютно вменяемой, хотя и немного поблекшей, будто уставшей от жизни женщиной: аккуратная, никакой шизоидной небрежности в одежде и безумного блеска в глазах.

Ведьма тактично начала расспрашивать о жизни, о семье. Оказалось, что у Киры, так звали женщину, прекрасный муж и две замечательные дочки. О своих близких она отзывалась с особым трепетом и любовью.