Для князя Кострова победа над автоматоном такого класса была прыжком выше головы — и в переносном, и в самом что ни не есть прямом смысле.

— Игорь Данилович, ну, вы как⁈ — Жихарь подлетел и, уронив штуцер, принялся ощупывать меня со всех сторон. — Целы? Не зацепила вас эта дрянь⁈

— Не успела, — усмехнулся я, разворачиваясь к поверженной громадине. — Давай-ка ее разделам… А ну подсобите, судари!

Гридни будто только этого и ждали. Холод холодом, спасение капитана Урусова — спасением, а добыча есть добыча. Княжьи люди веками ходили в Тайгу за блестящим металлом Древних и магическими камнями, и полностью истребить в них жажду наживы не смогла бы ни орда упырей с некромедведями, ни холод, ни даже конец света.

Курицу с распоротым брюхом окружили все и сразу, в руках замелькали топоры, дубинки и прочий нехитрый инструмент. После того, как я вскрыл броню Разлучником, дело пошло быстрее, и чудо техномагии начало стремительно превращаться в набор деталей. Наверняка среди них были и модули управления, и провода, и какие-нибудь особенно мощные движители, которые Катя с радостью поставила бы в Святогора — не говоря уже о пластинах драгоценного кресбулата — однако за ними я рассчитывал вернуться позднее.

Сейчас же меня интересовало только. Еще не расковыряв полностью блоки в объемной груди курицы, я уже знал, что и где именно следует искать. Даже когда чары машины исчезли, их источник никуда не делся и все так же мягко пульсировал из механических внутренностей. Манил меня своей концентрированной бесцветной мощью.

А остальных — блеском безупречных граней. Когда металл расступился, и я осторожно достал из мешанины трубок и проводов жив-камень высшей категории, гридни тут же бросили работу. И дружно проводили драгоценную находку взглядом, в котором за радостью и восхищением пряталась жадность. А может, и кое-что похуже. Наверняка даже Жихарь, который отдал бы за меня жизнь, не задумываясь, на мгновение представил, что мог бы сделать и чего добиться, попади ему в руки хоть десятая часть такого богатства.

Тайга столетиями умела быть беспощадной, и порой на этом берегу убивали и за куда меньшее. Впрочем, если у кого-то из людей вокруг и мелькнули неправедные мысли — гридни предпочли промолчать.

А вот Урусов — нет.

— Кхм… ваше сиятельство — поздравляю с победой, — произнес он холодно-официальным тоном. — Однако должен напомнить, что Тайга относится к территориям Империи. И даже несмотря на особый правовой статус все, что кто бы то ни было находит по эту сторону реки.

— Даже не начинайте, капитан, — отрезал я, убирая жив-камень в сумку на боку. — Именно я командую спасательной операцией. Точнее, провожу ее по просьбе полковника Буровина силами своих людей.

— Осмелюсь возразить, но…

— Возражайте ради Матери. — Я пожал плечами. Можете даже доложить лично, когда мы вернемся в Орешек. Только не забудьте заодно рассказать, как вы едва не отправили нас всех на тот свет, врезав магией по этой железяке.

Когда я указал на распростертое на снегу огромное тело курицы, Урусов поморщился, как от зубной боли, и осторожно покосился на унтера Федора — единственного из присутствующих, кто не был связан со мной клятвой верности. Но тот и не думал встревать и вместо этого вдруг принялся разглядывать приклад своего штуцера с таким интересом, будто там происходило нечто куда более любопытное, чем спор капитана с князем. Видимо, сообразил, что сердить любого из нас чревато последствиям и благоразумно решил отмолчаться.

Зато остальные молчать не собирались. Гридни дружно нахмурились, а Жихарь для пущей убедительности даже опустил ладонь на кобуру с револьвером.

И этого аргумента хватило.

— Прошу меня извинить, ваше сиятельство. — Урусов стушевался и отступил на полшага, втягивая голову в плечи. — Я действительно вел себя недостойно офицера и едва не погубил нас всех. Разумеется, у меня нет даже права просить вас умолчать обо всем этом, когда придет время, однако…

— Побойтесь Матери, капитан. У меня и в мыслях не было портить вам репутацию. Или уж тем более — карьеру. — Я махнул рукой. — Но вы должны понимать, какую ошибку совершили. Дело не только в ненужном риске, а еще и в том, что эта машина, — Я указал на курицу, — несла немалую пользу и…

— Она убила солдат!

— К сожалению. — Я с готовностью кивнул. — Но также она убивала и тварей, которые пытались пройти здесь. Просто патрулировала кусок Тайги — и, пожалуй, могла бы продержаться еще день или два, даже с поврежденной ногой. Уж не знаю, по чьей воле, но она стояла между Пограничьем и армией мертвецов, что идет с севера. — Я кивнул в сторону целой горы упырей, которую курица оставила в сотне шагов от нас. — И теперь у нас больше нет этой защиты — из-за вас, капитан.

— Боюсь, от нее было бы не так уж много толку, ваше сиятельство.

В голосе Урусова вдруг зазвучала такая тоска, что я сразу понял — жив-камень тут не при чем. Как и упущенная возможность выслужиться перед полковником. Что-то беспокоило капитана даже сильнее, чем гибель его людей.

— Не так уж много толку? — медленно повторил я, складывая руки на груди. — Похоже, вы знаете куда больше, чем говорите.

— Увы, так оно и есть. И, полагаю, скрывать уже нет смысла. — Урусов на мгновение смолк, обвел взглядом гридней, будто сомневаясь — но потом все-таки продолжил. — Нас отправили на разведку — выяснить, что творится на берегу Ладоги к северу от города. И мы выполнили свою задачу, ваше сиятельство. И уже возвращались домой, когда налетели на эту тварь, а дальше… Дальше, полагаю, все и так яснее некуда.

— Налетели? — Я сложил руки на груди. — Значит, спешили настолько, что решили гнать через Тайгу, очертя голову… Так что же вы видели, капитан?

— Кое-что страшнее этой машины, ваше сиятельство. Намного страшнее.

Уточнять не хотелось — видимо, оттого, что ответ я и так знал куда лучше любого и здесь, и в Орешке. Урусов мог сообщить разве что подробности, а как раз они-то меня интересовали мало.

Впрочем, нет — одна все-таки интересовала.

— Сколько у нас времени, капитан? — тихо спросил я. — Прежде, чем… Неделя?

— Намного меньше. С учетом того, сколько времени я здесь просидел… Пожалуй, сутки. — Урусов прищурился, будто пытаясь взглядом просветить Тайгу за моей спиной на пару десятков километров. — Может, двое — если повезет.

— Игорь Данилович, а вы уверены?.. — осторожно начал урядник.

— А как вам кажется, сударь? — не выдержал я. И указал на бойцов, которые как раз копошились вокруг укреплений в паре сотен метров за мостом. — По-вашему, все эти господа приехали сюда оттого, что им скучно сидеть дома?

Подкрепление прибыло еще затемно. Сотня с небольшим человек — не так уж много по меркам богатого и могущественного Новгородского княжества, но все же куда больше, чем я ожидал. Белозерский без лишних вопросов отправил в Орешек целую кавалькаду грузовиков с гриднями, оружием и патронами, и еще несколько — с едой, медикаментами, теплыми одеялами и всем прочим, что может понадобится. Если не в бою, то после него. Конечно же, если в городе еще останется, кому бинтовать раненых.

— Но разве по радио уже сказали?..

— Нет. И, полагаю, не скажут. — Я развернулся на каблуках ботинок и зашагал к мосту. — Но если вам так любопытно, можете лично прогуляться на тот берег и убедиться сами.

— Ваше сиятельство…

На лице урядника вдруг проступило такое выражение, что мне на мгновение даже стало его жаль. Бедняга — впрочем, как и почти все местные чинуши — до сих пор отчаянно не желал верить, что в Орешек вот-вот нагрянет толпа не вполне живых кровожадных чудищ, и придется взяться за оружие. За последние месяцы Орлов, как ни крути, сумел навести в городе порядок, и самыми масштабными происшествиями здесь теперь были драка вольников в кабаке или у Таежного приказа. К хорошему, как известно, быстро привыкаешь.

Вот только отвыкать приходится еще быстрее. И бедняга урядник будто пытался торговаться.