Мужчина в чёрном строгом костюме, напоминавшем военную форму, остановился на входе в комнату.

— Графиня Анастасия Павловна Юсупова? — я кивнула. — Позвольте уведомить вас, что в отделение поступила жалоба касательно использования вами дара, коий находится под строжайшим запретом. Соизволите ли признать свою причастность к содеянному?

— Хм, нет, — я старалась быть предельно… не при делах. Да у меня на лице было написано, что я не понимаю, что происходит.

Из поясной сумки мужчина достал какой-то артефакт, по строению похожий на пинцет, и стал медленно приближаться ко мне. Чем ближе подходил, тем более озабоченным становилось лицо. Когда он почти подошёл ко мне, в комнату влетел Павел Алексеевич.

— Что здесь происходит? Я отец сей барышни, граф Павел Алексеевич Юсупов, — отец был очень испуган.

— Поступило обращение, об использовании запрещённого дара, с указанием личности вашей дочери.

— Этого не может быть! Навет! Вы что-нибудь обнаружили?

— Нет, но госпоже графине всё равно придётся поехать с нами.

— У меня есть бумаги, заверенные Ректором Новгородской исследовательского института, где она была на попечении, и уполномоченным от Нижегородской Государственной Академии графом Рокотовым Юрием Андреевичем. Можете ознакомиться, — Павел Андреевич спешно достал папку из портфеля. — Дара Чёрной крови у моей дочери нет — она целитель.

Недоумённо переводя взгляд между папенькой и мной, силовик взял папку и пролистал документы, на какое-то время повисло молчание. Достав артефакт, который я уже видела у Рокотова, попросил протянуть руку, в глазах повис вопрос, видно, он относился к сорняку, который я так и продолжала держать. Я подчинилась, подав свободную левую руку.

На магическом приборе замигали огоньки и через несколько секунд мужчина, скривив рот, посмотрел на меня.

— Действительно, целитель. Однако для выяснения обстоятельств сего прискорбного инцидента, графине надлежит последовать за нами в отделение для дальнейшего разбирательства.

Видно было, что Павел Алексеевич не смеет спорить.

— Подождите минуту, — отец выбежал из комнаты и вернулся через пару минут, таща за локоть Ольгу.

Она продолжала с ужасом смотреть на меня. А отец был в бешенстве.

— Это по её вине вызвали наряд. У сестёр просто недопонимание. Ольга Павловна сейчас откажется от своих обвинений, да, дочь?

— Это ничего не изменит, — ответил силовик.

— Я видела. Глаза чёрные… и вены. Она чудовище! — завизжала вражина.

— Вам Ольга Павловна тоже придётся проехать с нами. На живых объектах остаются следы даже от малейших проявлений даров, вас надо проверить.

— Я не вру! Проверяйте! Её надо изолировать. Проклятая! — продолжала визжать сестра.

Я же под недоумённый взгляд мужчины продолжала хранить спокойствие, хоть внутри всё кипело, хотелось вцепиться этой крысе в горло и использовать дар, чтобы корчилась от боли чернея. А я буду лечить и опять запускать процесс разложения.

Видно, она что-то увидела в моём взгляде, замолчала и почему-то схватилась за шею. Я ничего не делала, просто взгляд был направлен чуть ниже её лица.

Когда нас уводили, Павел Алексеевич смотрел только на меня, столько боли я ещё не видела на его лице.

— Всё будет хорошо, доченька. Это просто недоразумения. Они во всём разберутся. В надзорных органах компетентные люди, точно не допустят ошибки!

Меня подвели к другой машине, та подъехала позднее. Чуть меньше размером, но выглядела зловеще. Когда открыли заднюю дверь, я увидела салон и поёжилась, там была самая настоящая тюремная камера: единственное сидение было отделено непроницаемой стеной от водителя, да и на дверях отсутствовали стёкла, ещё я видела крепления, которые наталкивали на мысли о кандалах.

Включив свет в салоне, мне предложили сесть. Обернувшись на толпу у дома, я выхватила взгляд Сони, она плакала. Улыбнувшись ей, я, подхватив юбки, стала забираться в машину.

Надеюсь, это путь не в одну сторону и я скоро вернусь. Должна вернуться… мне надо Полину на ноги поставить. Почему-то именно она стояла перед глазами, когда за мной закрыли дверь.

При покупке цикла скидка 20% Она работает даже если вы уже покупали часть томов, при остатке 3 и более книг.

Приятного чтения! https://author.today/work/series/43477

Стоило мне погрузиться в полумрак камеры на колёсах, как проснулась Настя. Воспоминания далёкого детства накатились с такой силой, что я ничего не могла поделать.

Сильнейшая паническая атака помутила разум. Я не помню, что делала, возможно, орала…

Испуганная маленькая девочка, которая ночью пришла к маме, потому что неожиданно проснулась от жара в теле и увидела свои почерневшие руки. Она плакала, а мама, с ужасом в глазах, не успокоив ребёнка, выбежала из комнаты.

Настя стояла в пустом тёмном коридоре и плакала, зовя маму.

Вместо родителей пришли мужчины в чёрной форме, надели ей на руку тяжёлый браслет, который красовался сейчас и у меня на левой руке, и забрали из дома, просто взяв на руки. Девочка пыталась вырываться. А когда они вышли на улицу, то увидела лица родных в окне: далёкие, испуганные. В дальнейшем она долго не могла избавиться от этой картины перед глазами. Казалось, даже простила, но не забыла. Насте что-то вкололи и как безвольную куклу посадили на такое же сидение в машине, пристегнули ремнями.

Очнувшись, не сразу поняла, где я… Солоноватый привкус на губах, значит, плакала. Пальцы вцепились в сидение и затекли, с трудом их разогнула. Болят. Посмотрев на них, увидела сломанные ногти.

Состояние паники не отпускало, вспомнив о сорняке, опустила взгляд на пол. Неказистый цветок хоть и помят, но сейчас он был чем-то прекрасным на фоне мрачной камеры на колёсах. Мне захотелось прижать его к себе, я наклонилась, чтоб поднять, в нос ударил запах какой-то химии. В голове появились неприятные ассоциации, почему-то пахнуло трупным запахом. Не желая развивать в голове тему, постаралась отвлечься. Схватив цветок, резко поднялась и прижала его к себе. Стало спокойней, и я смогла сосредоточиться на проблеме.

Заметила, что не слышалось никаких посторонних звуков, только мои, значит, звукоизоляция. Но скорей всего за мной следят. Что мне это даёт? Ничего. Единственное, они видели мою реакцию на изоляцию. Чем мне это поможет? — я задумалась.

Меня считают ребёнком, почти, но это не меняет сути. Скорей всего у них будет характеристика на Настю, из того института, а значит якобы моя модель поведения. Бывшая хозяйка тела была скромная, вежливая, неконфликтная, это я сужу по воспоминаниям, которые периодически всплывают в голове.

От меня не ждут взрослых поступков, да их и не будет. Так даже проще.

Минус в том, что я не знакома с методами дознавателей… сейчас Сергей был бы мне полезен, но имеем, что имеем.

Надеюсь, у них нет возможности вывернуть меня наизнанку, полностью увидеть мои дары и саму сеть.

Чёрная кровь — очень странный дар, можно сказать, глубинный, теневой, а у меня он управляем. Подавила улыбку. Надеюсь, ключ его хорошо спрятал, и у них нет возможности его вытащить.

Я понятия не имела, сколько времени находилась в отключке, а вследствие чего, не могла знать, сколько мы ехали. Хотелось дольше, чтобы морально подготовиться, хотя я знала, что это невозможно. Мне было очень страшно, Настя внутри буквально сжалась в комок.

Машина остановилась и практически сразу открылась дверь. Солнечный свет ослепил, проморгавшись, увидела мужчину в форме, который безучастно смотрел на меня.

— Прошу следовать за мной, — увидев мою реакцию на его слова, пошёл.

Выбраться из машины мне никто не помогал. Несмотря на статус, я здесь никто. Если разобраться, то и не обвиняемая, хотя, по отношению, меня к ним причисляют.

Мы приехали в тюрьму, ничем другим это не могло быть. Огромное здание красного кирпича с чёрными решётками на окнах.