Глаза Аскольда тут же загорелись азартом, а вот Сокол отлипал от сложенной из бревен стены чуть ли не со страданием во взгляде. Не то чтобы тренировки давались ему с таким уж трудом — скорее наоборот — но его никто и никогда не учил магии, так что вместо заклинаний у бедняги нередко получалось что-то невразумительное.

— Ва-а-аше сиятельство, — тоскливо протянул он, — а обязательно?..

— Обязательно, — отрезал я. — Так что снимайте все лишнее — и за мной. Нечего рассусоливать.

Сокол покорно кивнул, и где-то через минуту мы вышли за ворота, где уже вовсю лупили друг друга магией господа офицеры. И лупили, надо сказать, не только увлеченно, но и весьма умело — насколько я мог разглядеть, сам готовясь к схватке.

— Оба на меня, — скомандовал я. И, улыбнувшись, уточнил: — Работаем в четверть силы — князь у вас один.

Аскольд молча отступил на два шага, привычно выбирая дистанцию. За последнюю неделю он наконец перестал лезть в ближний бой — понял, что против Одаренного в первого ранга, да еще и с аспектом Огня, в рукопашной шансов нет и не будет, а вот на расстоянии доставшийся от родителя Лед способен если не пробить мою защиту, то хотя бы как следует прощупать.

Первый удар Аскольд поставил грамотно: ледяной клин, короткий и плотный, чуть левее моей головы — не в лоб, а сразу с прицелом на то, что я попробую уклониться.

Позавчера бил бы прямо. Растет парень, и еще как растет.

Сокол зашел справа — и все тут же покатилось по знакомой колее. Я учил его базовым заклинаниям уже не первую неделю, а он послушно повторял — секунд пять. А потом тело брало свое, и магия снова превращалось в продолжение кулака. Подскочил — ударил — отскочил. Так что даже с неплохими показателями по двум аспектам успехи пока были не очень.

Огонь и Ветер клубились вокруг Сокола неразборчивым маревом, и угадать, что он сейчас вложен в удар, было почти невозможно. Впрочем, это и не требовалось.

— Дистанция, — напомнил я, отводя атаку ладонью.

И тут же ударил в ответ. Сокол рухнул на лопатки, перекатился по снегу, встал — и тут же снова ринулся вперед. Видимо, всю мою науку уже вытряхнуло из головы, а тело помни только одно: подобраться вплотную — и бить. В ближнем бою без магии Сокол наверняка без труда уложил бы любого из молодых офицеров, что сейчас возились в сотне шагов отсюда.

Вот только в бою с Одаренным серьезного ранга кулаки кончаются быстро.

Аскольд тем временем выбросил второй клин — тоньше, острее, целя в колено. Пока Сокол отвлекал ближним боем, он чуть сместился и отработал с фланга. Неплохо — мне даже пришлось чуть ускориться, чтобы не попасть под удар.

Я скользнул назад, и ответил. Не полноценным заклинанием, а волной жара, мягкой и широкой, от которой лед Аскольда с шипением разошелся паром, а Сокол в очередной раз отшатнулся, прикрывая лицо. Отступил на несколько шагов и, не удержав равновесие, уселся в снег.

— Довольно. — Я погасил огонь на ладони. — На сегодня с вас, пожалуй, хватит. А теперь разберем…

Удивительно, как много можно узнать всего за три вечера со справочником — и как легко все дается, когда ты уже перешагнул порог первого ранга. Ощущение, которое навалилось после охоты на ящера, не обмануло: Основа стала тяжелее, плотнее — и дело было не только в мощности или подросшем резерве. Сами заклинания теперь выходили точнее и легче. Магия отзывалась раньше, чем я успевал подумать, что именно хочу сделать.

— Опять форму стирать, — проворчал Сокол, отряхивая колени. — Вот поэтому я и предпочитаю револьвер, ваше сиятельство. Надежнее.

— Надежнее как раз-таки магия. А еще — разнообразнее, сильнее, и патроны не кончатся, пока есть мана. Это тебе не шесть штук в барабане, — усмехнулся я. — Преимущество, от которого глупо отказываться, раз уж Матерь наделила Даром.

— Как скажете. Но от оружия я все-таки не откажусь.

— Боюсь, тебе это и не грозит. — Я со вздохом подобрал лежавшую на снегу шинель. — Уже скоро нам понадобится и то, и другое… Сколько у тебя бойцов в Гатчине?

Сокол покосился на Аскольда. Но потом все же сообразил, что княжескому оруженосцу не только дозволительно слушать такое разговоры, но порой даже положено в них участвовать.

— Сорок два, — ответил он. И, поморщившись, уточнил. — Но двоих уже гнать пора.

— То есть, сорок. — Я проделал в уме нехитрые вычисления. — А нужно хотя бы раза в полтора больше. И оружие — хотя бы картечницу.

— М-м-м… понятно. — Сокол снова скривился, будто ему ткнули локтем под реба. — Зубов? Или?..

— Зубов, — Я взялся з пуговицу и начал застегивать шинель. — А может, и что-то похуже. В Москве сейчас играют по-крупному, и рано или поздно все непременно докатиться и до Пограничья — снова. Пока его величество здесь никто, конечно же, не сунется. Но как только он уедет — можешь не сомневаться, к нам тут же пожалуют гости. И Гатчина на их пути первая.

На этот раз Сокол не ответил — только молча кивнул. И удивления в его взгляде не было нисколько. Никто и не сомневался, что пока на этом свете остается хоть один Зубов, покой нам уж точно не грозит.

Впрочем, грядущие заботы, хоть и висели где-то над головой тяжелым камнем, пока еще оставались грядущими. А у меня имелись и насущные… целых три штуки — и они как раз сейчас трусили по снегу в нашу сторону, оставив за за спиной поверженных противников.

Тренировка сбила с господ офицеров часть столичного лоска: у одного был прожжен рукав, другой растирал ушибленное плечо, а у третьего на бровях поблескивала изморозь, которую он не потрудился стряхнуть — или просто не заметил.

И первым вполне ожидаемо пришел темноволосый парень с погонами поручика — тот самый единственный без титула. Невысокий, но крепко сбитый, с едва заметной горбинкой на носу и острыми скулами — явно татарских кровей. Я даже вспомнил его фамилию — Рахметов. Четвертый ранг, аспект — Камень.

Опыт у поручика явно имелся — иначе он вряд ли сумел бы победить противника с Огнем в арсенале, работая от защиты. И темперамент наверняка тоже, но пока я назначал его товарищей — одного в патруль вдоль реки, а второго в Гатчину к Соколу, он терпеливо дожидался своей очереди. Хоть, похоже, и не надеялся, что его отделению достанется что-то поинтереснее, чем солдатам офицеров с громкими титулами.

— А на вас, Рахметов, — Я повернулся к нему, — у меня большие планы.

Поручик выпрямился. Не встал по стойке «смирно», это было бы уже чересчур — но тут же подобрался и снова застыл, ожидая продолжения.

— Солдаты прибывают через… — Я оттянул рукав шинели и взглянул на часы, — сорок минут. Три отделения из Орешка. Обеспечьте своим людям места, подготовьте снаряжение и оружие. Мы выступаем на рассвете.

Крепость всегда оживала к утру, а сегодня и вовсе проснулась еще затемно — слишком уж многое нам предстояло подготовить и проверить. Не в первый раз и даже не во второй — но определенно не лишний. Тайга — дама весьма своенравная, и уж точно не из тех, кто прощает неосмотрительность. Так что спал я от силы часа четыре.

Впрочем, как и все, кто сегодня собирался покинуть крепость Боровика и отправиться со мной на север.

Два грузовика с зачехленными кузовами уже стояли напротив ворот, выстуженные за ночь так, что их пришлось прогревать дважды. Моторы негромко тарахтели, из прорезей на боковинах под капотом валил густой белый пар — он стелился по снегу, смешиваясь с сизым дымом из выхлопных труб.

Солдаты заканчивали погрузку молча, деловито: ящики с патронами, сухие пайки, инструмент и все остальное, что выделил Боровик от всей своей широкой души. Большинство уже успели сменить ботинки на валенки — видимо, кто-то из старожилов объяснил, что к чему.

Правильно. Обморожение в такую погоду не редкость. А ноги, в отличие от оружия или обуви, на складе уже не найдешь.

Рахметов построил своих еще до рассвета. Отделение в пятнадцать бойцов — зимние шапки, шинели, штуцера, штыки. По чину поручику полагалось командовать отрядом вчетверо больше, однако щедрость Урусова так далеко не зашла, и на всех офицеров он выделил неполный взвод — всего сорок пять человек.