Место мы выбрали примерно в сотне шагов от сарая, где Катя обычно возилась с волотами. Подальше от построек — чтобы ненароком не зацепить магией стены и не выжечь кусок частокола. Кто-то осторожно оглядывался в сторону крепости, прикидывая расстояние, а Меншиков уже вовсю стягивал с плеч шинель. Еще один офицер, имени которого я пока не запомнил, повесил на сук ближайшей сосны портупею с кобурой и теперь снимал перчатки — неспешно, палец за пальцем, как перед светским визитом. Сокол уже закончил избавляться от излишков снаряжения и одежды, уселся на бревно и искоса поглядывал на Аскольда — тот по своему обыкновению молча разминал шею.

Рахметов стоял чуть в стороне — у края поляны, заложив руки за спину, и оглядывал подлесок — скорее по привычке, чем из особой надобности.

— Готовы, судари? В таком случае — начнем. — Я перехватил Крушитель и прислонил его к ближайшему пню рукоятью кверху. — Можете подходить все сразу — если вам угодно.

Тренировка обещала быть не слишком серьезной, и молот мне вряд ли пригодится.

А вот собрать столько боевых магов в одном месте удалось впервые за долгое время, и упускать такую возможность определенно не стоило. Аскольд, Сокол, Рахметов, Меншиков и еще несколько их товарищей из гарнизона — ниже четвертого ранга среди парней вокруг уже не осталось, а кое-кто вовсю осваивал третий. Запредельно шустро для молодых Одаренных.

Впрочем, по нынешним временам — не такая уж и запредельно.

Обступали меня осторожно. Наверняка уже догадывались, что может Магистр — даже если он еще толком не разобрался, что делать с новообретенной силой. Пока казалось, что высший аспект просто подпитывает все остальное: Огонь стал плотнее, Жизнь — послушнее, а сама Основа отзывалась раньше, чем я успевал додумать название нужного заклинания. И явно готовилась выдать что-то покруче стандартных атакующих схем для выпускников юнкерских училищ.

У каждого здесь было достаточно собственных умений, чтобы почувствовать, на что я теперь способен — так что никто не спешил.

— Ну же, судари, — усмехнулся я. — Мы же не собираемся возиться здесь до обеда?

Подначка, хоть и грубоватая, все же сработала, и ко мне шагнули те, кого я и ждал: самые горячие головы — Аскольд с Меншиковым. Лед и Огонь, с двух сторон, одновременно — грамотный расчет. Наследник старика Горчакова зашел справа, столичный князь слева — метров с пяти, стараясь держаться так, чтобы я не успевал следить взглядом за обоими.

Первым ударил Аскольд. Сразу несколько тонких ледяных копий устремились ко мне — парень скорее прощупывал мою оборону и пытался заставить развернуться к остальным спиной — явно уже сообразил, что пробить Магистра в лоб не выйдет никак.

Щит я поставил, не думая — огненный круг вспыхнул воздухе между нами, и лед ушел в него. Потерял скорость еще на подлете и рассыпался во все стороны водяным крошевом.

Меншиков ударил с левой. Плотный сгусток пламени размером с кулак устремился прямо мне в грудь, но я чуть сместился и встретил его открытой ладонью. Не Щитом — голой плотью, растопырив пальцы, как будто ловил брошенный мяч.

Огонь вошел в кожу, и я не ощутил ничего. Ни боли, ни жара, ни запаха жженой шерсти от подпаленного рукава, который я даже не успел закатать. Меншиковское пламя просто перелилось через запястье, скользнуло по плечу внутрь — и улеглось в Основе, сливаясь с моим собственным аспектом и чуть пополняя резерв.

Раньше так не выходило. Я мог разве что оттолкнуть или пригасить чужой Огонь — а теперь просто забрал, и на ладони не осталось даже копоти.

Меншиков моргнул. Потом прищурился, будто изо всех сил пытаюсь разглядеть на мне невидимый доспех — и отступил за спины товарищей — быстро, но без суеты. Наверняка пытался прикинуть, чем еще можно меня пробить.

А остальные уже сообразили, что в одиночку давить такую мощь бесполезно — и навалились гурьбой. Сокол рванул первым. Низом, пригнувшись почти к самой земле, без заклинаний, но с такой скоростью, что я едва успел среагировать. Шаг навстречу, уклон — и бывший фельдфебель пролетел мимо, поймав плечом раскрытую ладонь. Толчок вышел такой, что его развернуло и посадило в мох метрах в трех.

А в меня уже летело три или четыре заклинания одновременно. Справа свистнул Ветер — плотный, хлесткий, будто клинок невидимого меча или сабли, а слева пошел Камень. Серая глыба размером с наковальню, окруженная знакомой дымкой аспекта, выпрыгнула из земли и ринулась ко мне по дуге — снизу вверх, под локоть. Я принял ее Щитом и швырнул обратно.

Еще один — кажется, снова Аскольд — ударил веером. Полдюжины тонких ледяных игл пошли в меня на разной высоте, рассыпаясь по фронту. Серьезная атака — Щитом столько не отведешь, и одна или две все-таки успели прорваться к телу.

Но лишь для того, чтобы растаять, едва коснувшись рубахи.

Сокол к этому моменту уже снова был на ногах и снова кинулся — на этот раз справа, с заведомо безнадежной затеей подсечь меня под колено носком ботинка. За последние пару недель он неплохо научился орудовать Даром, но все равно то и дело лез в рукопашную.

Я поймал ногу и поднял Сокола за щиколотку вверх головой. Всего на мгновение — ровно настолько, чтобы бедняга успел сообразить, в каком положении находится — перед тем, как снова отлететь, сбивая с ног Меншикова с еще одним офицером.

Тренировка все больше напоминала свалку. Все шестеро бросались на меня, получали по Щитам чем-нибудь увесистым, катились по земле, поднимая пыль и сдирая мох — и снова поднимались. Кому-то удавалось подойти вплотную, однако и ближний бой не приносил успеха.

И только Рахметов держался чуть в стороне — больше поддерживал своих, чем атаковал. Могучий, но медлительный Камень для такого годился куда лучше. Поручик не лез на рожон и то ли выцеливал, пытаясь отыскать в моей обороне хоть одно слабое место, то ли уже понял, чем все непременно закончится — и просто решил не пачкать форму без надобности.

Я был сильнее — и в магии, и физически. Вряд ли Порядок сам по себе прибавлял мускулатуры — иначе его сиятельство профессор без труда откручивал бы любые гайки на волотах голыми пальцами. И все же высший аспект подпитывал тело. То, что и так было внутри, разгонялось до новых пределов, и я раскидывал шестерых крепких молодых парней, не особо напрягаясь.

А когда надоело возиться — шагнул назад, выгадывая себе полсекунды, присел на одно колено и с размаху опустил кулак в примятый ботинками и сапогами мох. Удар ушел в землю, и уже оттуда с низким гулом брызнул во все стороны кольцом. Пламени в нем было немного — я вложил в заклинание куда больше Жизни, чем Огня, чтобы никого не поджарить всерьез. Зато пыли, прошлогодней хвои и оборванного мха оно подняло столько, что на мгновение меня будто обнесло плотной серой стеной.

Нападавших разметало, как тряпичные куклы.

Одного офицера подбросило и швырнуло в грязь в десятке шагов. Второй, только успевший вернуться в строй, сделал два шага назад на пятках и сел на пятую точку. Меншикова развернуло боком и завалило на то самое бревно, куда он не так давно пристроил шинель. Сокол успел пригнуться, но и его моя магия зацепила, протащила по мху, как мешок с картошкой, и оставила лежать на локтях, ругаться и отплевываться от грязи.

— Хватит с вас, господа, — улыбнулся я, стряхивая с пальцев остатки горячих искр. — Не стоит доводить до травм — у Полины Даниловны и без того хватает работы.

Пыль медленно оседала. Из серой мглы, покашливая, один за другим начали подниматься офицеры и Аскольд с Соколом. Кто-то отряхивался, кто-то натужно пыхтел, а кто-то просто сидел на земле, пытаясь сообразить, в порядке ли колени и локти.

На ногах остался один Рахметов — помятый, с перепечканным грязью рукавом, но целый и невредимый. Встретив мой взгляд, он приложил два пальца к виску, и перед тем, как натянуть китель — едва заметно пожал плечами и улыбнулся.

Будто хотел сказать — а чего, вы, собственно, хотели?